Телери был очень доволен своей участью и всегда заботился о чести великого короля среди людей. А вот о Хай Гвиде он больше ничего не слышал, и никто никогда его не видел. Как будто этот человек и не рождался.

Телери и Арианрод правили долго и мудро, в большой радости. Они любили друг друга, и любовь их все росла, пока не заполнила все царство великого короля могущественной добротой.

Здесь заканчивается история о Сыне Великого Короля. Пусть услышит, кто захочет.

В ясный солнечный день ранней весны мы покидали Дун Круах. Снег еще покрывал холмы, но мне не терпелось вернуться в Динас Дур. Надо было завершать Кильчед. На юге еще предстояло посетить множество кланов и поселений, и, вероятно, пройдет еще какое-то время, прежде чем мы сможем, наконец, вернуться в Динас Дур на севере.

С тех пор, как я отправился в путь, численность моего окружения только росла. В каждом месте, где мы оказывались, к нам присоединялись новые люди, и Дун Круах не стал исключением: Кинан настоял на том, чтобы идти с нами через южный Каледон. Тут он был прав. Слишком много времени прошло с тех пор, как король Галан объезжал владения. Теперь, когда он стал королем, это было не только его право, но и обязанность; кроме того, если его увидят в компании Aird Righ, это только добавит почета королевскому достоинству.

Подозреваю, что настоящая причина заключалась в том, что он хотел похвастаться своей новой невестой. Я не возражал. Мы еще некоторое время будем вместе, а это мне только в удовольствие.

Как и прежде, вперед отправились гонцы, созывая народ на встречу с королем. Обычно мы старались разбить лагерь в святых местах — на перекрестках, у стоячих камней и курганов, со славной историей. Там мне присягали на верность племена Каледона, а я, как и в Придейне, и в Ллогрисе, обещал людям защиту.

Я часто вспоминал Динас Дур, мой прекрасный Водный Город. Мне было интересно, как там живут люди, как множатся стада и созревает урожай. Я скучал по нему, скучал по разношерстному племени и задавался вопросом, скучают ли они по мне. Я тосковал по своему очагу и королевскому залу. Удовольствия кочевой жизни начинали приедаться. Шатер удобен, но постель в зале удобнее.

— На юге осталось всего четыре или пять племен, которые надо посетить, — утешал меня Тегид. — В Придейне все еще очень мало людей, так что мы надолго не задержимся и повернем на север.

— Как полагаешь, сколько времени мы еще пробудем в пути?

— Дней двадцать… — ответил бард.

— Двадцать дней! — вскричал я, и напрасно. Не следует королю выказывать нетерпение.

— …или тридцать, — быстро добавил Тегид. — Может быть, немногим больше. Откуда мне знать? Я, как и ты, не бывал на юге.

— Этак мы и до Самайна не управимся! — сокрушался я. — Если вообще управимся когда-нибудь…

— Да ничуть не бывало! Друим Вран мы должны увидеть еще до Лугнасада — как раз к сбору урожая должны поспеть. — Он явно был доволен происходящим. — Мы хорошо поработали. Племена чтят твое царствование. Братья-короли приветствуют тебя. А на большее мы и не надеялись.

Действительно, Кильчед проходил удачно. Люди воспринимали меня как Aird Righ, и в том была прямая выгода. После темного времени Сиона Хай и Мелдрина, Верховное Королевство постепенно обретало стабильность, не говоря уже о спокойствии. Если бы соблюдение древнего ритуала Кильчед имело только эти последствия, я бы отправился в путешествие снова. Да что там говорить! Ради того, чтобы Альбион снова стал прежним, таким, каким был до моего прихода, я был готов на все.

— Бран затевает охоту. Не желаешь поучаствовать? — спросил Тегид, отвлекая меня от разных мыслей. — К полудню будем на месте. Бран и его Вороны хотят принять участие в играх, о которых рассказывал Кинан. Ты мог бы поддержать их.

— Пытаешься от меня избавиться, брат бард?

— Честно говоря, лучше бы тебе пойти. Пожалуйста.

Бран с удовольствием включил меня в состав охотничьего отряда. Я довольно долго не охотился, кое-что уже подзабылось.

— Не дело, чтобы копья Верховного Короля ржавели без толку, — заметил он. Я понимал, бард заботится о том, чтобы я не засиживался на троне, время от времени меняя его на седло. Справедливо.

Добравшись до места, где собирались заночевать, мы взяли копья и отправились в лес. Как и предсказывал Тегид, дело шло к полудню, день выдался теплым. Мы не хотели забираться далеко вглубь леса, но и на краю не рассчитывали найти достойную добычу.

Нас было шестеро. Мы разделились на три группы и шли по тропе по двое. Мы с Браном ехали в середине, на расстоянии трех-четырех длин копий друг от друга и, хотя я не мог видеть остальных в зарослях, я знал, что они неподалеку. Некоторое время мы ехали молча и наконец наткнулись на след диких свиней. Бран спешился, чтобы внимательно рассмотреть следы.

— Сколько их? — спросил я.

Бран, стоя на коленях на тропе, поднял голову и сказал:

— Стадо небольшое. Четыре или пять. — Он встал и посмотрел вперед, на тропу, прятавшуюся в тени. — Давай проедем подальше и посмотрим, что там.

Теперь мы удвоили осторожность. На охоте это обычное дело. Пока ты не видишь свиней, можно ненароком наехать прямо на них. Именно из-за этого и случались иногда несчастные случаи. Охотники теряли лошадей, но случалось и похуже, когда кабан нападал неожиданно. Дикие свиньи — бесстрашные бойцы и нападают без раздумий, если решат, что им угрожают. Но обычно при наличии шансов, как и большинство диких животных, они предпочитают бегство.

Мы с Браном проехали еще немного по дорожке и остановились, вслушиваясь. Воздух в глубине леса был неподвижен; только стук дятла нарушал унылую тишину. Затем, немного впереди, мы услышали низкое похрюкивание, затрещали ветки, зашуршали сухие листья. Бран указал копьем на густые заросли впереди и слева от нас. Мы ждали, не шевелясь, и скоро на тропу вышла большая свинья. Далековато для точного броска. Свиньи плохо видят, хотя у них острый слух и прекрасное обоняние. Однако ветра не было, и можно было надеяться, что она нас не учует и подойдет поближе. Мы ждали.

Из зарослей выскочили два маленьких поросенка — совсем крохи, родились несколько дней назад — и присоединились к матери на тропе.

Появились еще трое, все они издавали тихие мяукающие звуки. Малышня жалась к животу матери, и суетилась у нее между ног.

Бран медленно покачал головой; не стоило трогать свиноматку и оставлять детенышей без матери. Пора было сворачивать с дороги, чтобы освободить им место. Молодая мать, защищающая потомство, обычно довольно обидчива, и у нас не было желания ее расстраивать. Но едва мы свернули в сторону, как заросли дрогнули, и оттуда появился огромный старый кабан.

Он казался скорее испуганным, чем рассерженным, потому что остановился посреди тропы, вертя башкой в разные стороны, чтобы определить источник опасности. Несомненно, он учуял нас, но сразу не напал, и дал нам приготовиться. Мы опустили копья и двинулись вперед. И тогда кабан бросился на нас. Он приближался стремительно, но мы все-таки успели обсудить с Браном, как будем его брать; Бран должен был ударить в плечо, а я — по ребрам.

Кабан был отважным старым воином, мудрым, и очень сильным. Свою первую атаку он прервал в последний момент, так что нам пришлось развернуть лошадей, чтобы он оставался между нами. Высокий, с гребнем щетины на спине, он на миг замер в тени, опустив голову. Слюна капала с клыков. Тем временем свинья уводила выводок, с визгом улепетывая по тропе.

Мы с Браном приготовились к новой атаке. Я слышал удары собственного пульса в висках. Кровь закипала. Старый кабан оказался прекрасным возбуждающим средством. Не дожидаясь, пока он решит, что делать, мы двинули лошадей вперед, чтобы обратить его в бегство. Однако зверь не двинулся с места, стоял и ждал. Наши копья уже нависали над ним, когда он резко принял влево, подставив массивный бок под удар. Но было слишком близко, места для замаха уже не оставалось, и я отступил.