— Ты был прав, — сказала она, когда я наконец выдохся. — Это невероятно. — Я ожидал более эмоциональной реакции, но у меня и так болела челюсть и в горле пересохло. — Просто невероятно, — повторила она и прижалась ко мне.

— Да, только ты единственная, кто об этом знает.

Она остановилась и повернулась ко мне.

— Это неправильно. Ты должен рассказать людям, Льюис. Это важно. — Я открыл рот, собираясь возразить, но она отвергла мои возражения. — Я серьезно, Льюис. Такое нельзя держать в себе. Люди должны знать, это твой долг!

Мысль о газетах и репортерах повергла меня в трепет. Папарацци тычут микрофоны и слепят вспышками, телевидение, радио — бесконечная череда скептиков, чудаков и равнодушных неверующих… Ни за что!

— Кто мне поверит? — хрипло спросил я. — Расскажи я об этом кому-нибудь еще, и билет в психушку в один конец мне обеспечен.

— Да, это возможно, — кивнула она. — А зачем тебе вообще что-нибудь говорить? Не проще ли написать? С клавиатурой ты работать умеешь, — заметила Сюзанна, все более воодушевляясь собственной идеей. — Живи себе в квартире Неттлса, пиши, а я тебе помогу. — Она выгнула бровь и улыбнулась озорной улыбкой. — Ну, что скажешь?

Вот так я и оказался за столом Неттлса перед старой пишущей машинкой с пачкой бумаги, а Сюзанна суетилась на кухне, готовя чай и сэндвичи. Я вставил лист бумаги и занес пальцы над клавишами.

И что? С чего начинать?

Оглядев рабочий стол, я заметил маленький листок, на котором был изображен кельтский узор, тот самый, который показывал мне профессор Нетлтон. Я долго смотрел на рисунок, погружаясь в него все глубже: две переплетающиеся линии переходили друг в друга, образуя гармоничный узор. «Узел Вечности».

Слова родились сами. Я начал печатать:

«Все началось с зубров…»