Кинан хотел было обойти меня, но я положил руку ему на грудь.

— Стой, брат. Это… это Гвейр.

Он сунулся вперед; гнев, печаль и недоверие отразились у него на лице. Взглянув через мое плечо, он выругался.

Гвейру мы уже ничем не могли помочь, так что, обойдя его останки, двинулись дальше. Запах усиливался с каждым шагом. Через некоторое время туннель свернул и стал шире, образовав невысокий грот.

Вот здесь вонь ударила меня в полную силу. Я с трудом сдержал рвотный позыв и сделал еще несколько шагов. Кинан быстро вошел за мной.

В центре грота в каменном полу зияла дыра. Неровные края отверстия были отполированы почти до блеска. Нетрудно было догадаться, как грубый камень приобрел такой стеклянный блеск.

На полу были разбросаны части тел наших пропавших воинов вместе с лошадьми: нога в сапоге, изуродованная голова лошади и несколько копыт, зубы лошадиные и человеческие, ободранная грудная клетка и позвоночник лошади. Были здесь и другие более старые останки, черепа и берцовые кости, обглоданные и потемневшие от времени — их обладатели скончались давно.

Я не выдержал и отвернулся. Жуткий детский плач раздался снова, поднимаясь откуда-то из глубины, и я понял, что кричит вовсе не ребенок, а сам Вирм.

Крепче схватив факел, я шагнул к дыре. Руку пронзило холодом. Кинан поймал меня за плечо.

— Отойди, — рявкнул он резким шепотом и оттащил меня от дыры. — Здесь мы ничего не можем сделать.

Мы вернулись в большой зал. Тегид увидел наши мрачные лица и спросил:

— Ну что? Нашли ребенка?

Кинан покачал головой.

— Никакого ребенка нет, — ответил он низким голосом, в котором прорывалось не то рыдание, не то рычание. — Мы нашли Змея… и наших пропавших разведчиков.

Тегид тяжело сглотнул и стоял, склонив голову, пока мы описывали увиденное.

— Зло, спавшее неисчислимые века, пробудилось, — сказал бард, когда мы закончили. — Нам немедленно нужно уходить.

Небо снаружи совсем обесцветилось. Бран, не теряя времени, отправил людей вперед. Мы поспешили к дороге за дворцом. Первые воины уже дошли до дальнего конца террасы и остановились, поджидая остальных. Именно в этот момент Вирм нанес удар.

Все случилось очень быстро и практически бесшумно. Мы услышали только сдавленный крик человека. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как извивающаяся тварь скользит в неверных тенях.

Мгновение спустя все уже бежали к тем, кто остановился на дальнем конце террасы.

— Видели? Это Вирм! Он забрал Селифа! — крикнул я. — Куда он делся?

Вирм пропал бесследно, тени поглотили его.

— Значит, эта дорога не для нас, — заключил Бран, глядя в сторону дороги. — Придется искать другую.

Я огляделся. С одной стороны, река, тихая и смертоносная, как змея; с другой — красный дворец со своим злым обитателем. Позади — лес, он стоял непроницаемой стеной. А мы ведь только недавно вышли из него.

— В лес, — сказал я. — Будем искать другую дорогу.

— Эй, а как же Селиф? — требовательно спросил Кинан. — Мы не можем бросить его!

— Селифа уже нет, — сурово осадил его Бран. — Мы ничем не можем ему помочь.

Кинан помотал головой.

— Он был хороший человек.

— Ты считаешь, что нам надо составить ему компанию в той яме? — спросил Бран. — Сколько еще хороших людей мы должны скормить Вирму?

Я понимал Кинана, но и Бран был прав: нам придется отступить.

— Он прав, брат, — сказал я. — Танвен не на кого надеяться, кроме как на тебя, а Змей может вернуться в любой момент. Надо уходить, пока есть возможность.

Итак, нам пришлось возвращаться в лес. Мы зажгли факелы и потянулись за Браном. Вступили в подлесок в надежде обойти дворец. Чем дальше от реки, тем труднее становилась дорога. Приходилось прорубаться сквозь сплошные заросли. Потом перед нами встала каменная стена.

Бран счистил мечом мох с красного камня.

— Это та скала, в которой высечен дворец, — сказал он.

Подняв факела, мы попытались оценить высоту стены, но до ее вершины оказалось слишком далеко.

— Мы-то еще можем как-то залезть наверх, а вот лошади не смогут, — заметил Кинан.

Держа стену по правую руку, мы пошли дальше, удаляясь от дворца все дальше. Когда догорал один факел, мы меняли его на другой, благо, топлива для них в лесу было достаточно. Мы часто останавливались, надеясь найти какой-нибудь пролом, но стена тянулась и тянулась, не давая ни малейшей возможности преодолеть ее. Взошла луна, но от мрачного света стало только хуже. По временам ее бледный лик мелькал среди ветвей.

— Впереди прогалина, — предупредил Бран.

Наконец-то! Минуло уже полночи, а мы все никак не могли попасть за каменную стену. Я остановил отряд, и мы с Браном пошли осмотреть найденный просвет. Вышли на прогалину… и увидели перед собой красный дворец, а чуть поодаль правее — темную мерцающую реку.

— Мы сделали круг, — сообщил я и без того очевидную вещь. Действительно, мы стояли всего в нескольких шагах от того места, откуда начали свой напрасный путь.

— Как это может быть? — задумался Бран.

— Ничего особенного, просто заплутали в темноте. Надо искать другое направление.

Вернувшись назад, мы сообщили остальным о своем открытии и снова пошли. Мы старались держать каменную стену по правую руку, чтобы не сбиться с пути. Луна начала клониться к горизонту. Мы с трудом продвигались вперед и после очередного долгого перехода достигли еще одной прогалины. Мы с Браном вместе выступили из-под ветвей на открытое пространство: прямо перед нами стоял дворец, а справа — темнела река.

Я позвал Тегида.

— Посмотри, бард, — сказал я, показывая рукой, — куда бы мы не шли, возвращаемся на то же место. Как думаешь, что делать?

Тегид взглянул на ночное небо и сказал:

— Рассвет не за горами. Сейчас лучше отдохнуть и попробовать еще раз, когда станет светло.

Мы собрались на краю прогалины у реки и на скорую руку поставили лагерь. Разожгли костры, установили дежурство и стали дожидаться восхода солнца. Кинан завернулся в плащ и прилег. Я собрался последовать его примеру, но тут Тегид вскочил на ноги и замер, прислушиваясь.

До меня донесся слабый, журчащий звук. Похоже на движение лодки против течения.

— Это от воды, — прошептал я. — Но что…

— Тихо! — оборвал меня бард. — Слушай!

Слабо, словно издалека, донеслось нервное ржанье лошади; тут же заржала еще одна. Кинан вскочил с криком:

— Лошади!

Мы помчались к коновязи. Я отметил укол холода в своей серебряной руке и в тот же миг увидел на фоне мерцающей воды огромную змею. Она плыла, высоко подняв над водой плоскую угловатую голову, раскачиваясь из стороны в сторону. Огромное тело блестело в слабом лунном свете; бронированная голова с роговыми пластинами раскачивалась над огромными кольцами, каждое толщиной с лошадь, а между вторым и третьим кольцом торчал жесткий раздвоенный хвост. Два длинных, загнутых назад гребня выступали из тела.

Стало понятно, что логово сообщается с рекой. Змей стремился к лошадям, надеясь отведать конины. Лошади в ужасе вставали на дыбы, дергая поводья. Некоторым удалось оборвать привязь, и теперь воины пытались их поймать.

Вирм, казалось, был доволен этой суматохой: голова покачивалась в воздухе, глаза блестели в свете костра. О, костры!

— Кинан, помогай! — закричал я. Бросившись вперед, я насадил на копье тюк с лишайником, которым кормили лошадей, и побежал с ним к ближайшему костру. Сунул тюк в пламя, подождал, пока он займется. Огонь с удовольствием лизнул полусухой мох и мгновенно охватил весь тюк. Подняв копье, я подбежал к Змею и сунул горящий тюк прямо в нос твари. Мешок угодил в костную пластину под глазом монстра. Вирм вздрогнул и отпрянул от огня.

Я крикнул тем, кто был рядом:

— Костры! Зажигайте мох! Скорее! Его можно отогнать!

Кинан и двое других воинов раньше всех поняли мой замысел, бросились к заготовленным тюкам, насадили каждый по одному на копья и подожгли их. Кинан с боевым кличем кинулся навстречу Змею.