— Но выход есть, - бодро сказала тугожопка, — и парадокс – тебе всё же придётся мной овладеть, только не в самом очевидном смысле.

Я должен «овладеть» Селестией… Ну хорошо хоть не в том смысле, хотя, глядя на неё, сложно думать о чем-то другом. Та это поняла и с тем же жёлтым свечением приняла свой настоящий облик. Стало гораздо лучше, но я предпочёл молчать.

Селестия призналась, что, проникнув мне в голову, действовала как яд, даже если сама того не желала. Я, будучи отравленным её разумом, был обречён погибнуть. Это можно было отсрочить, но не предотвратить. Такая новость меня неслабо так напугала. Даже удивительно, что Селестия сразу это не рассказала, предпочтя биться на мечах и в рукопашной. Насылать образы будущего, прошлого и прочее. С другой стороны, держать в тайне от противника свой главный козырь – самое разумное решение; даже если победа всё равно неизбежна. Тем не менее, Селестия прямо сказала, что шанс выжить есть, только для этого я должен ей «овладеть». Что бы там ни было (это не то, о чём все подумали), сам я этого не узнаю, так что своим молчанием показал копытной, что внимательно её слушаю. Та поняла молчание правильно и спокойно (удивительно спокойно) продолжила:

— Ты должен меня убить.

— Что?! – удивился я. — То есть… Мы ведь только подружились… Передумали друг друга убивать.

— Другого выхода нет. Из этого места в реальный мир может попасть только одно сознание.

— Но…

— Другого выхода нет. Выход отсюда возможен лишь через смерть одного из нас. Изначально я собиралась вновь ощутить землю под копытами, но теперь, когда выяснилось, что у Лорен на тебя планы, всё изменилось. Я больше не пойду против её воли. Тебе придётся либо меня убить, либо дожидаться, когда я, сама того не желая, поглощу твоё сознание.

— Ты ведь предала Лорен с её «гениальными» планами, - сказал я, казалось, забыв, на чьей нахожусь стороне.

— Моя мать – сложная личность, как и её, часто аморальные, планы, однако в одном ей не откажешь. Всё, что происходит в нашем мире, является для его обитателей уроком, а также доказательством того, что именно дружба спасёт его, казалось бы, от неизбежных угроз. В нашем мире дружба действительно приобретает форму магии.

— Что это за дружба, сразу после зарождения которой один из друзей должен погибнуть? – мне казалось, что задаю риторический вопрос.

— Такая же, какая была между тобой и Вельвет Ремеди. Рассказав тебе о проекте «Тёмные Дни», она пошла на самопожертвование. Добровольное или нет – другой вопрос, но она это сделала. Образно говоря, она передала тебе эстафету. Теперь ты должен сделать для нашего мира добро. Я тоже была носителем элементов и, в конце концов, долго прожила и много думала покончить с этой неправильной жизнью, но всё откладывала. Твоё появление я рассматривала как чудо – как шанс вновь вернуться к жизни. Теперь я поняла, что Лорен дала мне несколько другой шанс - пожертвовать собой ради возвращения нашего мира на истинный путь истории. Не так уж и плохо.

— Вельвет желала спасти мир, при этом никем не жертвуя!

— Но мы ведь оба знаем, что это невозможно. Спасти мир, никем не жертвуя, – слишком хорошо, чтобы быть правдой, тем более, ты сам называл план Вельвет аморальным. Литлпип ради спасения мира пожертвовала своей добротой, став злодеем. Я же никогда не пойду по пути зла и ради спасения мира не готова пожертвовать своей добротой, но готова пожертвовать собой; даже если эта жертва будет в твою пользу.

— Как-то это оскорбительно звучало, - заметил я, — да и «не пойду по пути зла». Это говорит та, у кого «руки по локоть в крови».

— В прошлом я считала, что совершаю благо для нашего мира. Теперь же понимаю, что «небольшая цена», которой я называла уничтожения киринов, гиппогрифов и прочих, была поистине велика. Если Лорен хотела, чтобы я понесла за это наказание, отдав свою душу призраку, то так тому и быть!

—Л… Ладно, - ответил я, понимая, что оппонентку не переубедить. — То есть я должен тебя убить, после чего ты, смирившись со своей участью, действительно отбросишь копыта, а что дальше?

— Ты поглотишь моё сознание, очнешься в реальном мире спустя неопределённый промежуток времени после слияния разумов, а далее обнаружишь, что сильно изменился. Не знаю, что конкретно произойдет, но уверена, что очнешься ты не земным пони. Поглощение разума аликорна не пройдёт без последствий, и это будет не только безобидное потемнение радужки глаз и необычные зубки. Надеюсь, ты грамотно распорядишься моей силой. Пускай тебя не воспитывали Лорен и Старсвирл, но если моя мать выбрала тебя своим посланником, то всё будет хорошо. Значит, тебе действительно удастся изменить прошлое и будущее. Может, даже встретишься со мной в прошлом. Только будь осторожен! В прошлом я, несмотря на прожитые тысячелетия, так и не обрела истинной мудрости, зато, побывав в плену у призраков, отбросила рамки честного боя. В прошлом я не буду драться честно.

— Понятно, - ответил я, хотя сам многого не понимал. Ну да ладно. — И что я должен конкретно сделать? Как я должен тебя «убить»?

— У тебя в этом большой опыт, так что выбирай, - с ухмылкой ответила Селестия, — однако перед этим…

Белая копытная села на южное место, расправила крылья и выставила в стороны передние ноги под невозможным для земных лошадей углом.

— Предлагаешь обняться? – спросил я.

— Это дружеский жест, а я очень надеюсь, что мы смогли подружится. Как говорила Литлпип: умереть в копытах друга, о таком она и мечтать не могла. Умереть от рук того, кого считала врагом, а потом признала как друга, – не так уж и плохо. Я готова принять эту участь, но для начала, - аликорн пошевелила крыльями.

Не скажу, что мне нравились обнимашки, но с Трикси и Лирой я это уже делал, и ничего плохого не случилось. В конце концов, в искренности Селестии я не сомневался (нож в спину она не воткнёт), а значит, она действительно мой друг, пусть и обретённый совсем недавно.

Решив «была, не была», подхожу к копытной и, слегка присев, крепко ту обнимаю. Та не осталась в долгу и, положив голову мне на плечо, обхватила меня своими передними ножками и крыльями. Крепкие у неё объятия - не такие как у её человечной версии, но всё равно крепкие. Так мы и простояли минуту, может, две, хотелось и дольше (Селестия удивительно приятна на ощупь), но если так и дальше продолжать, то это будет скорее глупо. В итоге решив, что хватит, переместил ладонь и, погладив копытную между ушек, показав той, что пора заканчивать. Та всё поняла, подняла голову с моего плеча, разжала ноги и крылья, я тоже разжал объятия.

— Есть ещё последние желания? – спросил я копытную.

— Есть, - ответила Селестия, а далее пояснила. — Призраки помимо своих технологий принесли в наш мир и часть своей культуры, в том числе и музыкальные произведения. В моей оцифрованной памяти помимо чертежей танков, СВВП и АУП хранился солидный архив музыкальных произведений. Хомейдж он очень заинтересовал, так что она попросила меня его заархивировать. Данный архив должен сохраниться и после моего удаления с компьютера. Есть там одна композиция, которую пони должны услышать. И она немного подходит твоему образу.