Я же не осмеливался проронить ни слова, ведь некромант не терпит перерывов в своей речи.

— Низшая некромантия. Surge ad vitam. Древнейший способ пробуждения неупокоенных. Вы, Певереллы, поднимаете их лишь силой вашей воли, приказывая им встать. Конечно, за это вы отдаёте свою магию. Остальным некромантам необходимо чертить пентаграмму. Но к ритуальным узорам, через которые все некроманты черпают силы Загробного мира, мы вернёмся. Есть три формы неупокоенности. Первая: зомби и скелеты. Они не увлекают ничем, кроме своей выживаемости. Даже огонь уничтожает их с трудом; мёртвая материя неподвластна живому пламени. Особенно хорошо против них действуют: адский огонь, святая магия и воля некроманта, именно поднявшего этих созданий. Вторая форма: костяные гончие. Здесь уже гораздо интереснее. Некромант, придаёт костям безумно жуткую форму оборотней. А магия напитывает это мёртвой материей, которая, как изнанка мира. Она везде. Эти быстрые и смертоносные твари, объединяясь в свору из пяти, способны в миг разорвать отделение боевых магов, а что будет, если они проберутся в мирные кварталы? Через считанные минуты улицы будут залиты кровью, дерьмом и кишками. Даже некроманта эта свора может растерзать, но, к счастью, они никогда не поворачиваются против своего создателя. Третья форма… — голос Учителя наполнился восхищением, трепетом и страхом.

Он, осушив чашу, медленно начал наполнять её вновь. Вот оно, это наслаждение грядущими откровениями. Нетерпеливо наклоняюсь вперёд.

— Третья форма? И? — внимаю Учителю, который понимающе усмехается.

— Торопыга. Третья форма, Костяной дракон. Апофеоз безумия и гения некромантов. Это не просто неупокоенный. Некроманты, достигли божественных пределов и ужаснулись перед своим творением. Даже вы, Певереллы, без ритуальной силы, погибнете при вызове этого существа. Как минимум — столкнетесь с мощным магическим откатом, потеряв свою магию на какое-то время. Это иная форма жизни. Создавая дракона, мы не просто оживляем мертвые кости магией. Мы насильственно заключаем в него душу павшего дракона. Да, Гарри, вырывая из мертвого мира, некромант запечатывает душу этих существ в мертвом теле. Глупцы решили взять на себя роль богов и, увы, достигли ее. Формула призыва, точнее, заключения дракона в мертвой материи. Вообще, она только будет тебе мешать о ней поговорим позже. Итак, я отвлекся. Из-за такой дерзости некромант, осмелившийся поднять третью форму неупокоенности, получает сокрушительный откат. Само мироздание гневается и карает адепта Смерти за создание иного существа. Но это не самое опасное. Костяной дракон обладает волей и сознанием. И, не дай Светлейшая, если некромант слаб или намерен натравить его на мирных жителей — дракон его уничтожит. А некромант почти ничего не сможет сделать!

Жадно, в одном порыве выпиваем медовуху. Пока я разливаю напиток Учитель продолжает:

— А не может сделать ничего, почему?

— Почему? — задумчиво спрашиваю я.

— Потому! Кости дракона покрыты мёртвой материей. Это означает, что?

— Ворон ворону глаз не выклюет?

— Именно, мать твою! Некромант не в силах ни сжечь, ни уничтожить, ни приказать снова умереть. Он лишь может попросить, как товарищ и друг, о помощи. А дракон в свою очередь способен сжечь тёмным огнём. Оно, кстати, является одним из заклинаний, придуманных самим Артуром; разорвать на части или сожрать заживо. Даже дюжина инквизиторов лишь заставят дракона поморщиться, словно от комариных укусов. Адское пламя с легкостью расправится с драконом, как и любое заклинание такого уровня. Если попасть. Если хватит сил. Если… слишком много «если». По уровню угрозы Костяной дракон сопоставим с василисками, фениксами, королевскими гиппогрифами и вивернами. С церберами ада и трёхголовыми драконами, стражами врат Золотого града. Грамму и Левиафану.

Последняя информация заставила мои волосы зашевелиться. Если некромант достигнет соглашения с таким драконом, они станут неостановимой машиной разрушения всего живого.

Василиск, многотонная подвижная змея, чья шкура обеспечивает почти абсолютную защиту от магии. Даже аксиома победы для многих магов: адское пламени; не причинит ей особого вреда. Она наделена смертоносным ядом и взглядом, а единственные уязвимые участки — рот и глаза. Попробуй попасть в глаза или пасть существа, обладающего невероятной реакцией и дикой скоростью. Меня в тот решающий момент спас феникс и меч Годрика, созданный гоблинами специально для уничтожения таких чудовищ.

А феникс… Не позволяйте себе впасть в заблуждение, думая о доброй и милой птичке. Почти бессмертная, гордая и спесивая, она не перенесет присутствия Тёмных магов. Её огонь, по разрушительности, опаснее адского пламени, а способности к пространственному перемещению абсолютны. Клюв и огонь способны прожечь даже шкуру василиска.

Именно это меня и спасло. Однако яд змейки смертелен для феникса, и поэтому Фоукс, не желая рисковать, мгновенно ослепил василиска Слизерина. Мысли о том, что фениксы способны перемещаться и между слоями реальности: прошлым, настоящим и будущим — всё ещё терзают меня. Фоукс не помогал в бою своим огнём, не защищал от василиска. Создавалось ощущение, что он знал, кем мне суждено стать, наблюдая со стороны кто из «тёмным» погибнет. И Дамблдор, несомненно, тоже узнал после того инцидента.

Когда он узнал по магической связи о смертельной опасности, угрожающей ученику; директор буквально приказал Фокусу пролить над раной от клыка василиска слёзы. Тот отказывался лечить. И такие тварюги окружали учеников Хогвартса. О других существах, упомянутых Учителем, я слышал лишь мрачные слухи. Трепет и желание призвать такого зверя себе в помощь полностью овладели мной. Учитель продолжал.

— Притом. Костяной дракон, возможно, более опасен, чем любые его оппоненты по классификации угроз магических, разумных существ. Увы, а может, к счастью, ни один из некромант не удостоился чести послушания костяных драконов.. Все погибли от «рук» этого великого существа. Так, с низшей некромантией мы покончили.

— Как?

— Что? — переспросил Мастер даже не пытаясь придать голосу удивлённый тон. Он прекрасно знал какой вопрос я задам.

— Как. Его. Вызвать. — в ответ на мой хриплый шёпот вожделения, раздался жуткий каркающий смех старого некроманта, в котором ощутимо витали гордость и самодовольство.

О да. Ты имеешь право гордиться собой, Мастер. Теперь я приложу все силы, чтобы стать равным этому Зверю. А это подразумевает, что я должен подняться на вершины могущества. Стать величайшим некромантом коих Земля когда-либо знала. Превзойти даже Артура Пендрагона. И не иначе.

Отсмеявшись, Мастер вновь притянул к губам свой напиток, легкая гордость расцвела на его лице, когда он пробасил:

— Как вижу, ты не отступишься и собираешься призвать Костяного Дракона. Это достойная цель, благородное стремление. Но ты уверен? Повторяю, ни разу не было успешного вызова этой иной формы жизни; Зверь убивал вызывающего и исчезал в бескрайние мрак.

— Да, Учитель. Я должен, и смогу это сделать. Не знаю как, но другого пути у меня нет, — сдержанно отвечаю и Учитель лишь слабо улыбнулся.

— Что ж, раз ты решился, приступим. Первое: тебе нужна будет заёмная сила, океан заёмной силы. Это означает, что предстоит работать с… материалом.

— Материалом? Каким? — я недоуменно смотрю на старого некроманта, на что он устало вздыхает.

— Тебе необходимы страдания, боль и смерть. Много этого, не обязательно от твоих рук — главное, впитать эти эмоции в себя. А дальше произнести древнюю форма вызова и подъёма неупокоенных, с мысленным заклинанием, формой выдергивания души дракона из загробной жизни.

— Хорошо, ясно…

Мастер молча смотрел на меня, позволяя осмыслить произнесённое. Значит, мне предстоит пытать и убивать? Как же это всё кажется странным… Ранее я охотился на тех, кто измывается над невинными и даже над теми, кто был виновен хоть в чем-либо. Все должны были предстать пред лицом закона. А теперь, теперь я сам превращусь в палача. Какая же у меня затейливая судьба: рьяно защищая от убийц, стать одним из них. Глупо и несправедливо, как какой-то дешёвый ужастик или драма.