— Проводи господ в гостиную, Тинки, — сказал Малфой, обретя невозмутимость и спокойствие. Отпил вино из своего бокала. Какой же он талантливый актёр! Дождавшись гостей, он расплылся в приветственной улыбке. — Добро пожаловать, Нотт.

— Как же рад тебя видеть, Драко! Дружище! — воскликнул Нотт, размахивая руками и прищуривая глаза. — Уизли всё ещё жив, Драко. Ты не хочешь увидеть сына?

— Не моя вина, что наёмники не справились, — зло оскалился Малфой, продолжая медленно смаковать вино. — Ты что, с ума сошёл, Нотт? Угрожаешь мне?

— А что ты можешь, приятель? — с презрительным смехом произнёс Нотт, раскинув руки. — Пока твой сын у нас, мы здесь главные. И ты будешь делать всё, что мы хотим. Кстати, позови свою маму, ей давно не хватало мужского внимания. Давай. Зови, зови, не стоит сжимать кулаки и смотреть с ненавистью. Проведём урок смирения.

— Тени, работаем, Нотт должен остаться живым. — Рон не хотел слушать эту тварь. Чего-чего, а уважения Драко заслужил. Поднять на своих плечах Отдел Тайн, да и как человек, оказался своим.

Пока мысли крутились в голове мужчины, все гости уже лежали на полу, как бесформенные тушки:

Дрогнул воздух, и четверо упали лицом вниз, даже не осознав, что погибли. Нотта, ничего не подозревавшего, схватили двое Теней и скрутили. Вскочив, Малфой с удовольствием нанес серию ударов в печень и почки. Рон мог поклясться, что на лице Малфоя было такое удовольствие и наслаждение, что ему стало не по себе. И тогда Рон снял чары невидимости и шагнул вперёд.

— Теодор Нотт, вы обвиняетесь в государственной измене, попытке переворота. Похищении детей и угрозе жизни мирным гражданам. У вас нет права на адвоката. Любое ваше слово будет использовано против вас в суде. Где находится Скорпиус Малфой?

— Что, Малфой, связался с предателем крови? Урод! — Удар Рона в челюсть прервал речь неадекватного человека.

— По своим делам и поступкам у Уизли кровь и душа чище, чем у тебя, Нотт. Сыворотку правды? — Посмотрев на рыжего и дождавшись его утвердительного кивка, Малфой влил Нотту зелье правды, ударив его по паху. Да, наши не любят церемониться с такими отбросами. Жесткий прессинг в рамках дозволенного на допросах. Встав по обе стороны от Драко, Нарцисса и Астория нервно перебирали пояса своих платьев, выжидательно глядя на Нотта. — Когда и с кем ты потерял девственность?

— С Пэнси Паркинсон, — дамы сморщили свои изящные носики, явно удивленные таким вопросом. Рон с Малфоем обменялись взглядами и рассмеялись. Отходняк. — Это произошло на четвёртом курсе, когда у нас была вечеринка в комнате.

— Да, это событие долго обсуждали на факультете. Говорят, Пэнси буквально силой затащила бедного Нотта в постель. — Фыркнув, Рон улыбнулся. Допрос проходил без привычных вступительных вопросов, Нотта будут допрашивать на доследовании. Сейчас главное выяснить, где же находится мальчик.

— Где сейчас Скорпиус Малфой?

— Нора, поместье Уизли, — все замерли в недоумении. В глазах супругов вспыхнула дикая ярость, а рыжеволосый мужчина не мог прийти в себя от шока. Что значит, в Норе? Это какая-то шутка? Взревев, как бык, Малфой бросился вперёд, забыв о своей палочке. С единственным желанием расправиться с Уизли, но его мягко остановили две Тени. А где же еще трое? Оглянувшись, Рон получил сильный удар пальцами в горло, а затем локтем в висок. Сознание унесло в темноту от разъяренного Малфоя, которого удерживали Тени и его жена с матерью.

* * *

Неделю Рона держали под домашним арестом. Мракоборцы шипели от злости и были готовы штурмовать Министерство магии. Они прекрасно понимали, что их начальник не является преступником. Сотрудники Отдела Тайн и Тени следовали за мракоборцами по всему министерству, не позволяя даже думать о нападении. Скорпиус Малфой был официально спасён Роном Уизли и семьей Малфоев. Однако узкий круг посвященных знали истинные события того дня.

Через неделю состоялся суд над Молли Уизли, которая была инициатором захвата Скорпиуса в заложники, для давления на Малфоя и не только. Она также была в курсе, что на Рона готовится покушение. Узнать, почему и как произошла государственная измена со стороны Молли Уизли и Теодора Нотта не удалось. Даже сыворотка правды и легилименция не смогли раскрыть тайны, скрытые «клятвой о неразглашении»

Через месяц Молли Уизли скончалась от "сердечного приступа" в Азкабане. Убийц, разумеется, не удалось найти, несмотря на проведённое расследование Отдела Тайн и мракоборцев. Которые теперь часто работали вместе. Рон был в глубокой депрессии и злоупотреблял алкоголем, не покидая Нору. Неожиданно ему на помощь пришли Малфои и Блэки, чья поддержка помогла главе мракоборцев восстановиться.

Рон вырвался из своих мыслей и нахмурился. Единственным доказательством, которое могло подтвердить причастность его семьи к убийству Нимфадоры Блэк, была Молли, которая, к сожалению, скончалась. Никто не имел права допрашивать остальных членов семьи Уизли с помощью сыворотки правды — у нас же демократическое общество. В случае применения сыворотки, Уизли могли бы подать в суд на министерство и выиграть дело. Поскольку Малфой не был замешан в деле Нимфадоры Блэк. Братья и сестра Рона были единственными подозреваемыми. К тому же они тоже могли дать "клятву о неразглашении". Их поимка могла спугнуть верхушку и руководителей. Теперь оставалось только ждать их ошибки,

— Мистер Уизли! Мистер Малфой! — Дверь с грохотом распахнулась, и в проёме появилась встревоженная секретарша. — Косой переулок. Нападение некроманта на мирных граждан. Две группы охраны правопорядка уничтожены. В данный момент одна группа мракоборцев сдерживает некроманта, не позволяя ему скрыться. Физический контакт зафиксирован, как и жертвы. Министр требует захватить некроманта живым.

— Электрическая сила! Нам ещё не хватало свихнувшегося некроманта. — Рон тревожно переглянулся с Малфоем. Без лишних слов мужчины вскочили и стремительно направились к выходу из кабинета.

— Ну, хоть разминку устроим, Уизли. А то уже месяц сидим за бумагами, начинает подташнивать. — Похлопав напарника по плечу, Малфой быстро накинул мантию.

— Да, разминка не помешает. Тем более, дело интересное: некромант, напавший в центре города. Нонсенс!

Вихрь аппарации, в который меня закинула Анна, выбросил к зданию, которое я едва узнал. Банк Гринготтс преобразился, как и весь Косой переулок. Стоило мне оглянуться — я в восторге замер. Это наш мир? Или я попал в другую вселенную? Все магазины пестрили анимированными вывесками и баннерами, словно вырванными из царства неодарённых. На вывеске магазина Олливандеров как будто изображён ребенок, с восторгом выбирающий палочку; а надпись на вывеске Дырявого котла, плавно скользящая из края в край, заманивала:

«Дырявый котёл: лучшие цены, закуски, выпивка и компания. Если ты работяга, тебе к нам!».

Такие живые рекламные объявления заполнили каждый уголок. Люди и нелюди сновали по улице, словно ничего и не происходило, сливаясь в единый поток жизни, полный ярких красок и необъяснимых чудес. Все вокруг дышало энергией, и я чувствовал, как мой собственный дух окутывают волшебные ароматы жареного мяса, исходящие от "Кабаньей головы", и звуки музыки, доносящиеся из "Трёх мётел". В воздухе витал запах свежеиспечённой булочки из "Флориш и Блоттс", смешиваясь с лёгким ветерком, приносящим нотки морского бриза и аромат цветущих деревьев.

Ха! Неужели я в нашем мире? Как всё ново и одновременно загадочно. Вдыхая знакомый, сырой и тяжёлый воздух Лондона, я улыбнулся, осознав, что именно это меня смущало. Сумерки окутали город, а вся улица искрилась ярким светом. Подобного я не встречал ни разу за годы, проведённые в ДМП! Сдвинув взгляд на ближайший фонарный столб, я снова замер, в шоке раскрыв рот.

— Это электричество?! — вскрикнул я, не в силах сдержать эмоций.

Как ребёнок, ей-богу, но причина для удивления была более чем достойной. Я мгновенно различил простую лампочку, излучающую свет. Если не ошибаюсь, это была либо светодиодная, либо лампа накаливания. В эти мгновения мир вокруг перевернулся, и я вновь обрел связь с реальностью, словно пробуждаясь от долгого сна. Всё, что меня окружало, казалось одновременно знакомым и удивительным, погружая в вихрь эмоций и воспоминаний о временах, которых больше не существует. Мир очень сильно изменился за годы моего отсутствия.