Пока я погружался в свои раздумья, Учитель продолжал свой бесконечный монолог. С той же завуалированной беспечностью, что и при искусном фехтовании. Успеваю ли я следовать за его словами? Вопрос, который оставался лишь на поверхности, ибо глубокая неуверенность уже окутывал мои мысли.

Внутри меня, бушевал спор, подрывая остатки сосредоточенности. Учитель не замечал, казалось, как я погружаюсь в свои проблемы; его слова раскатывались в воздухе, создавая симфонию незапятнанной уверенности. Для него это было просто искусство, в то время как для меня это стало испытанием на прочность. Я понимал, что я одинок в своей борьбе с невидимыми врагами, ведь каждое мгновение — это лишь отражение моих переживаний. И пока его голос расплывался в пространстве, я оставался пленником своих мыслей, брошенным в бездну своих страхов и вопросов, на которые не было готов услышать ответ.

Ответ на самый главный вопрос: Переступлю ли я черту отделяющую меня от Волдеморта? Достоин ли я титула: Кровный брат Тёмного Лорда? Учитель хлопнул ладонью по столу.

— Итак. Теперь я жду от тебя полной самоотдачи и внимания. Мы завершили с низшей некромантией. Боевая некромантия. Повереллы, гении и безумцы. Они смешивали магию, создавая новые проклятия и заклинания. Из обыденных, казалось бы, чар сотворяли ужасное и прекрасное. О да, — глаза Мастера потускнели, утратив блеск.

Наверняка, он сейчас находится в Певерелл-мэноре. Игнотус, взяв с него клятву некроманта, обучал его премудростям этой магии, так же, как и Мастер сейчас открывает мне желанные тайны.

— Боевая некромантия не изобилует количествами, но сверкает уникальностью и опасной красотой, утопающей в мрачной эстетике Золотого Града. Первые три заклинания, сотворенные самим Пендрагоном. Щит Праха. Мир окружен мёртвой материей, которую природа поглотила, и она лишь ждёт того, кто осмелится приказать ей, кто обладает правом на это. Этот щит, сотканный из безбрежного множества частиц праха усопших. Не обеспечивает защиту столь надежно, как Палладиум или Аксе Песто чернокнижников. Но его универсальность поражает: он способен защитить адепта Мары от любых заклинаний — от святой магии до некромантии, если два некроманта вступят в схватку. Однако, несмотря на свою универсальность, он не блистает ничем, кроме факта своего спектра. Для Артура этого оказалось недостаточно, и он устремился к большему. Круг Отражения. О том, как он достиг этого, я умолчу. Известно одно: по окончании эксперимента Артур в воплощении своих замыслов создал руническое плетение, которое окрестил мёртвой силой.

— Это разве возможно? Да, именно через рунические плетения создаются заклинания, которые можно смешивать и трансформировать. Мой учитель, Северус Снейп, объединил рунические конструкции режущего Секо и чар копирования, в результате чего возникла Сектумсемпра. Это крайне опасное режущее проклятие способно разорвать противника на куски. Но чары копий и Секо не являются полярными! Вы сами говорили, что мертвое и живое не могут сойтись в единстве! — с трудом выдыхая этот поток слов, одним глотком опустошая чашку медовухи, продолжая пристально впиваться взглядом в Учителя.

— Это замечательный вопрос, мой ученик! Прекрасный! Универсальность. Как я понимаю, Пендрагон сплёл эту удивительную руническую цепочку с помощью своей крови. Затем, точно выверяя, он напитывал руны магией мёртвого мира. Ему удалось достичь этого, не с первой попытки и даже не с сотой. Но он достиг цели. Круг Отражения. Сплетённые ужасным, противоестественным образом руны породили Это. Гениально. Против одиночной цели этот откат похож на удар кувалды в темечко. Когда враги объединяются, щит будет продавлен — слишком много целей и слишком сильное давление. Но даже так, против группы магов Круг сократит численность атакующих. Выводя из боя часть атакующих. К тому же, Круг Отражения обрел уникальность Щита Праха: для его вызова не нужна устная форма. Просто пожелай и представь руническую цепочку, и мир сам преобразит мёртвую материю, подчиняясь твоей воле. Как глупый щенок, она лепится к рукам хозяина. Единственное ограничение: лепить можно лишь то, что ты знаешь и понимаешь.

Учитель, наполнив наши чашки, насладился мгновением самодовольства, а я страстно жаждал такой магии и силы — силы с большой буквы. Это невозможно. Такие щиты, да все маги продали бы душу ради обучения хотя бы этим двум защитным чарами.

— Третье придуманное Артуром проклятие. Ха! У него получилось визуализировать огонь напитывая его изнанкой. Его вечным врагом. Смертью. Устная форма: Ignis Tenebrae. Как ты понимаешь, по разрушительности огонь не уступает Адскому пламени. Особенность в том, что он не разрушает неупокоенных. Послал мертвечину в атаку и бьешь за их прикрытием по противнику Огнём Тьмы. И оно проходит через мертвецов, не причиняя им вреда. Как тебе форма Адского пламени только для некромантов? Неплохо? — облизываю пересохшие губы, а Учитель снова даёт время вникнуть в суть ещё одного заклинания моего рода.

— А сейчас мы подходим к тонкой грани уничтожения всего живого. Mortiferum ignis.

— Какие?

— Mortiferum ignis. Изменяя материю. Трансфигурация мёртвой материи. Эта затея действительно хитроумна. Мир, повторюсь, поскольку это самое важное в нашем ремесле, насыщен мёртвой материей; мы способны трансформировать её придавая форму черепов. К ним добавляем магию левитации и магию иллюзий. Вдруг Мастер прервался встретив мой недоумевающий взгляд.

— Ну черепа, ну магия левитации и иллюзий… Разве это сравнится с Огнём Тьмы или Кругом Отражения? Учитель оскалился.

— Как я и предполагал, ты не поймешь! Черепа мчатся к противнику с неимоверной быстротой, раскрывая свои челюсти в радушном приветствии. Представь, твой противник накладывает, скажем, заклинание Аксе Песто. И наши милые птички, безжалостно разрываю глупого чародея.

— Не понял! Что?

— Магия иллюзий. Она проникает сквозь преграды, игнорируя даже самые мощные защитные чары. Ни Круг Отражения, ни любые щиты не могут от неё спасти; таким образом, защита не убережет мага от черепков. Но и здесь скрывается изъян. Чары помех и прочие защитные заклинания против материальных сущностей могут замедлить движение черепов, а чаще и уничтожить их. Но сколько магов сможет предугадать необходимость защиты от физических объектов, когда перед ними в воздухе вьются черепа, явно обладающие магическим происхождением?

— Когда же практика?! — не стесняясь взревел вскочив на ноги.

В моём голосе проглядывала легкая пьянящая нотка. Мастер прекрасно разбирается в медовухе, этого не отнять.

— Есть ещё пара проклятий, торопыга. Но скоро. Практика скоро. Ну, за здоровье твоих предков. За их гениальность и дар. Кто придумал Боевую Некромантию!

Учитель прав. Это действительно гениально и безумно. Создать заклинания исключительно для противодействия магам. Все эффекты предназначены только против них! М-да, инквизиторам и неодаренным не следует приближаться к такой… Силе! Вновь меня охватил ледяной безумный смех, и эхом крутился вокруг жуткий каркающий смех Учителя.

Успокоившись и перестав сотрясать воздух смехом, я тяжело вздохнул. Ещё один срыв. Я задумчиво присел, крутя в руках чашку. Как же это раздражает — ощущать, как сознание ускользает. С каждым разом всё чаще и быстрее охватывает чувство вседозволенности и власти. И ты совершенно бессилен. Абсолютно ничего не можешь сделать. Хотя сам этого не жаждал и не хотел, но сознание, разорванное крестражем, утратами и бесконечным горем, сдаёт позиции этой бездне безумия…

— Тяжко? — тихий, понимающий голос Мастера разбил тишину.

— Да…

— Крепись, мой юный друг. Магия не властна над этим фактором. Но человеческий дух способен противостоять и вырвать своё здравомыслие из лап безумия. Это почти невозможно, но шанс есть, а пока он существует, стоит сражаться до последнего. Тот, кто остановился, — проиграл, тот, кто сдался, — растворился в великом ничто. А те, кто сражается: либо вырывают свой шанс, либо погибают. Третьего не дано. На сегодня всё, продолжим завтра