«- Мы, её священная гвардия, верные стражи в жизни и смерти! Нам доверена сама судьба, дарованная богиней. Мы проливали реки крови, уничтожали миллионы существ, как в безумные времена преследований «Святой Инквизиции». Мои братья, отдавшие свою жизнь и жизни своих близких, остались верны своему призванию. Среди трупов родных я призвал в этот мир чуму по имени Белуя смерть! Как она косила половину населения Западной Европы и обессилила Псов Спасителя! Это стало предвестником войны Веры.»

Игнотус был вне себя. Его лицо исказила гримаса боли и неудержимой жажды мести, и он, забыв о деликатности, орал во всю мощь голоса.

«— Мы приносили свои жизни на священный алтарь, когда иной путь был закрыт! Весь наш род! Первые ряды славянских дружин шли под знамёнами нашего рода, устремляясь навстречу армиям Спасителя! Прямо на остриё ангельских мечей и их губительных молитв. Мы приняли на себя самые страшные удары святой веры, став щитами! Ты не представляешь, как мы, ушедшие в небытие, сгорали под напором иноземной силы, как пламя, пожирающее всё на своём пути! И снова возрождались на далёких полях у стен Золотого Града. Шли в ту битву!

Небеса и земля, в буквальном смысле, переплелись, когда Велес и Макошь, прародители великого рода, изменяли саму ткань реальности вокруг святой армии, стирая её из нашего времени. Сварог и Лада, не щадя сил, били сырой магии. Ярило вызвал нестерпимый жар солнечных лучей, в то время как Перун устроил ураган из молний, и Дажьбог усиливал его силу непрекращающимся ливнем. Над этой стихией, разверзшейся в ад из молний и дождя; ураганы Свитбога не позволяли воинству Спасителя атаковать с небес! Младшие боги, отдавая свои силы старшим, стремились продлить этот хаос, чтобы ад, вызванный их мощью, не затихал. В ответ, деформируя воздух, потоки молитв и веры сжигали защитников богов! В этой ярой свистопляске, где сталкивались древние дружины Руси и ангельские легионы!»

Я отступил на шаг, лицо моего предка искажает гримаса мучительной боли и жажды смерти. Он, вероятно, стоял на том поле, шагая навстречу врагу, лицезря, как его родные падают, не в силах помочь. Вокруг разверзся настоящий ад противостояния магии богов и ангельской силы, и, если честно, я не желал видеть этот филиал Ада. Игнотус не останавливался.

«— Как Светлейшая, переполненная эманациями смерти и боли явилась на битву: каждое её движение вбивало архангелов в землю, словно гвозди в саркофаг. Этого не смогли даже прародители! Ангелов она превращала в статуи льда, а своей косой сжигала десятками! Лишь сам Спаситель, вмешавшись в беспредел, остановил нас! Мы почти одержали верх! Отстояли свой род и дом!

Но затем пришло пришествие Спасителя!

И тогда мы пали!!! Никто не пришёл нам на помощь! Хотя мы остановили уничтожение магического общества. А эти лживые твари позабыли об этом!!! Прямо под стенами Золотого Града вся «мертвая» славянская рать пала! И не имеет значения, что все мы воскресли, ибо мёртвых убить нельзя! Дело в другом!!

Всё поле было усыпано трупами, а земля вокруг Золотого Града была временами пропитана нашей и их кровью! Я до сих пор помню ультиматум Спасителя, звучащий в воздухе, как приговор судьбы. Вскоре после этого, богиня пролила слёзы над телами наших братьев и сестёр. Её слёзы омыли грешную землю, помня о каждом, кто падал в этой безумной бойне. Даже Смерть, олицетворение окончательной расправы, оплакивала простёртую в убеленной крови землю и тех, кто исчерпал свои жизни — с обеих сторон. И вовсе не важно что все павшие возвращались, этой резне не было ни конца ни края.

Боги славян, чья судьба была переплетена с этой землёй, словно вода сквозь пальцы, ускользнули в небытие, навсегда вычеркнутые из сердец нашего народа, их потомков!»

***

Крик Игнотуса был настолько мощен, что мои уши заложило от его ярости, чистая волна невыносимой боли и злости исходила от него.

Я отшатнулся от изображения моего предка, расширив глаза, затаив дыхание в священном ужасе и гордости за его рассказ.

Гордость за наш род переплеталась с ужасом, когда я столкнулся с правдой историей.

Смотря в его глаза, не мог поверить, что он мог солгать или исказить факты. Нельзя испытывать такие глубокие эмоции и носить такой отпечаток на лице, не будучи участником тех событий.

Игнотус, тяжело дыша, отвел взгляд от меня, и мы замерли в молчании, погружённые в размышления о его рассказе. Стало не по себе от осознания, насколько искажена история мира, ведь, как известно, пишут её победители. Каждый разумный правитель скрывал бы такие неудобные истины, изменяя факты в свою пользу. Однако я не мог ожидать таких откровений; правда оказалась слишком страшной. И в этой истории было слишком много пробелов. Огромное количество недосказанного. Меньше всего мне хотелось думать о том, что предок мог бы стремиться к мести Единому Богу, или…

— Подожди… твоя злоба направлена на Спасителя? Но он ведь не виновен в этом! Он не разрушил славянский пантеон? Или!? — склонив голову ещё ниже и пряча от меня свое лицо, Игнотус выдохнул.

— Умеешь ты задавать вопросы, Гарри… Но да, ты прав: Спаситель спас славянский пантеон своим ультиматумом. Он лишь отправил их в ссылку из этого мира, оставив лишь узкую щель для Светлейшей, чтобы она могла собирать души тех, кому пришло время.

Он принял славян под свое крыло. Сколько раз другие цивилизации пытались обратить нас в рабство? И Спаситель всегда оказывал помощь. Так что я не испытываю злобы к Небесному Престолу.

Замерев на мгновение, он поднял на меня глаза, в которых продолжали гореть боль и ненависть:

«— Я ненавижу себя и Инквизицию. Боги не могут вмешиваться напрямую в ход истории. Инквизиторы, возомнившие себя олицетворением Спасителя, решили очистить мир от магии, сжигая на кострах всех — от малолетних колдунов до древних магических существ. Это варварство было Спасителю противно, однако он был бессилен остановить их безумие.

Но я, обуреваемый теми же страстями, сумел остановить этих сектантов, лишённых истинной веры. Впрочем, несмотря на все мои усилия, чума пожирала ни в чём не повинный народ. Вырвалась из контроля, понимаешь? Тех, кто искренне обращался к Спасителю с надеждой и молитвой. Они просили о защите и он не мог не ответить. Он остановил чуму; орден инквизиторов распался под натиском моего удара. До этого Спаситель и пантеон славянских богов были единомышленниками, содействуя друг другу во всех начинаниях. Но после таких катастрофических событий… Он потребовал, чтобы меня предали суду Небесного Престола. Однако славянские боги отказались, ибо я карал инквизиторов согласно правосудию и справедливости. Таков был мой долг. Не я виноват в том, что магия вышла из-под контроля, унося жизни простых людей. А боги не могли отступить. Христос — потому что его паству постигла беда; а славянские боги — поскольку я поступил так, как и должен был, и это было праведно… Затем разразилась Война Веры. Из-за меня и инквизиторов. Мы ответственные за произошедшее, но ни Христос, ни его воинство не несут вины.»

Игнотус был охвачен подавленностью и печалью, и я не мог не задаваться вопросом: как он способен нести такое бремя на своих плечах? Долг перед повелительницей?

Возможно, лишь это и оставалась его надежда и возможность исправить свою ошибку. Но как? Как можно помочь ему?

— Вы не виноваты, Игнотус. Вся вина лежит на инквизиторах, творивших столько зла. Вы же лишь спасли магическую цивилизацию. Не больше и не меньше, — сказал я, стараясь вложить в слова всю свою поддержку. Мой предок встретил меня взглядом, который, хоть и был полон грусти, всё же излучал какую-то надежду. Он неуверенно кивнул, и я осознал: моя поддержка, пусть и казавшаяся незначительной, была ему дорога. Неужели он действительно думал, что я отвернусь от него и нашего рода? Никогда в жизни!