Эддард снова почувствовал нарастающее давление. И тошноту. Голос чудовища был живым, при этом совершенно чуждым, нечеловеческим. Так могла бы говорить гора. Или океан. Но каким-то образом этот голос донельзя походил на голос Аниты.

Глухо рыкнув, великанша взмыв в воздух в высоком прыжке вскочила на плечи гиганта. Лезвие топора с хрустом врубилось в свиное рыло.

— А это довольно больно… — Пророкотал гигант и подняв руку попытался схватит великаншу поперек туловища. — Как же… — Второй удар отсек ему кисть. Третий, проломив макушку расплескав внутренности и обрывки вездесущей стальной лозы. — Боль… — Перевернув секиру обухом Сив с ревом нанесла четвертый удар. Лишившееся большей части головы огромное тело пошло волнами, затряслось, от входящих в него лоз пошел дым. Откуда-то с потолка посыпались искры. — Больн…

— Р-А-А-А-А! — Секира поднималась и обрушивалась на монстра с частотой молотящих по крыше дождевых капель. Черная кровь, гной, и куски оторванной плоти разлетались в стороны, заливали стены, потолок, пол, брызгали в лица, и пятнали их одежду, оставляя на коже жгучие как щелок следы. Эддард протяжно рыгнул и тут его вырвало. Он упал бы если бы, уже не стоял на четвереньках, хотя не помнил как оказался в столь унизительном положении. Где-то за спиной выла Майя и скулил Август. Великанша кричала. Изрубленная в кровавую кашу туша древнего бога плавилось на глазах, истончалось, проваливалась сама в себя, превращалось в черно-золотой дым ввинчивающийся в рот, ноздри уши и глаза вопящей так будто ее сжигают заживо дикарки. Стены вокруг дрожали. С потолка сыпалась пыль. Оплетающие трон и стены зала железные лозы наливались гибельной краснотой и вспыхивали словно лучины. Пол под ногами вспучился горбом и намок черной, остро пахнущей болотом жижей. А потом свет погас, и все вокруг провалилось во мрак.

--

Шама наблюдал. Вчера луна подсказала ему что делать. А он верил луне.

Гремучие колени оделся как щеголь, красная рубашка с широкими рукавами, темно бордовые кожаные штаны, начищенные до блеска сапоги, кожаные же перчатки с металлическими накладками. Через правое плечо воина был переброшен массивный клинок. Длиной меч едва уступал росту человека. Воткни его в землю, и массивное круглое навершие рукояти достало бы ему до подбородка. Южанское оружие. Дорогое и красивое. Только южане не вытачивают на лезвии зубы словно у пилы. Воспаленные, глаза старого воина, лениво, но неотрывно следили за Сив. Старик смотрел не на нее, а как бы сквозь, тянул жилистую шею то в одну то в другую сторону громко треща разминаемыми позвонками. Казалось он вышел на прогулку, а не на бой.

Шама усмехнулся. Он сам подарил старику этот клинок. Сам. Потому, как посчитал его другом. «Лучший поединщик на севере достоин лучшего меча» Ха. Какая глупость. Тогда он еще ни избавился от иллюзий. Не привык всегда смотреть правде в глаза. А теперь… Все идет своим чередом. Мир меняется. Когда-то он сделал добрый поступок, а значит пришло время за него заплатить.

Дикарка зло сплюнула под ноги. Доху был умелым бойцом. Достаточно умелым, чтобы его имя слышали не только в этих болотах. И судя по всему, возраст отнюдь не убавил его прыти. Скорее закалил.

— Ничего личного девочка, не бойся. — Усмехнулся старик. — Я постараюсь сделать все быстро.

Шама сжал кулаки. Оставалось только надеяться что девчонка выдержит. Во всяком случае она оказалось достаточно крепкой чтобы выиграть уже несколько подобных поединков. Если все получится. Этот будет последним. Бросив обеспокоенный взгляд на Сив, Безбородый чуть заметно кивнул. Великанша ответила ему безучастным взглядом, и скучающе зевнув, качнула секирой.

Толпа недовольно загудела. Рядом с великаншей, на самом деле отнюдь не мелкий Доху казался худым и щуплым. Меч в его руках выглядел несуразно огромным и тяжелым.

— Вы готовы? — Голос Шамы разнесся над площадкой.

Сив оглянулась. Очищенный от травы и камней пятачок земли в полтора десятка локтей. Лица вокруг. Кто-то смотрит с ненавистью, у кого-то в глазах светится надежда. Сжатые кулаки, выдвинутые вперед челюсти. В отдалении частокол родового дома Болотного змея. Глава рода Саллах — Рваное ухо, не решился выйти. Вон, стоит на стене, смотрит вниз. Могучие кулаки сжимаются и разжимаются. По лицу, несмотря на утреннюю прохладу, градом льет пот. Ворота поселения, несмотря на то, что больше половины его жителей здесь плотно закрыты. Ничего нового.

— Давайте уже, хватит тянуть, что все утро ждать буду? — Хмыкнула она и метко плюнула старику на сапог.

— Правильно, девочка. Никогда не стоит бояться смерти, кивнул Доху и сбросив с плеча клинок выставил его острие в так будто держал не меч, а копье.

Усмехнувшись, великанша взвесила в руке топор, и начала обходить старого поединщика по кругу. Прищурившись, Доху зеркально повторил ее движение. Бойцы закружили по площадке не спуская друг с друга глаз. Никто не торопился нанести удар первым. Прошло шесть долгих ударов сердца, прежде чем Сив, издав угрожающий рык, кинулась на врага. Размашисто шагнула вперед, одновременно перехватывая длинную рукоять секиры, и хищное полукруглое лезвие молнией метнулось к лицу поспешно прикрывшегося мечом воина. В последнее мгновенье, лезвие нырнуло вниз, целя старику в бедро. Толпа ахнула, казалось, что тяжелая секира великанши перерубит несчастного пополам, но огромный меч Гремучих коленей, внезапно ожил и змеей метнувшись вниз преградил путь оружию горянки.

Дза-анг! — Звук столкнувшегося железа громом разошелся по площадке ударив по ушам зрителей. Сив отпрыгнула назад. Доху не дав великанше разорвать дистанцию шагнул следом и атаковал ее в открывшийся бок. Зарычав, Сив пируэтом прыгнула на старика на мгновение повернувшись к летящему мечу спиной. Толпа выдохнула. Неожиданно забросив оружие себе за спину великанша зацепила клинок Дохи бородой топора

Дза-анг! Звон и скрежет сцепившихся клинков снова разошелся над толпой. В тоже мгновенье продолжая разворот Сив нырнула вниз, и топор вылетел у нее из-за спины упав сверху, грозя перерубить противнику руки. Гремучие колени проворно закрылся, направив острие своего клинка в лицо противницы, уверенно встретил удар и тут же толкнул меч вперед, целясь в живот. Снова раздался лязг и скрежет.

Дза-анг! Толпа снова ахнула, качнулась вперед, чтобы тут же отшатнутся подобно морской волне. Взгляд не успевал следить за тем, что творится на площадке. Клинки жужжали, как взбесившиеся осы с визгом рассекая воздух, с грохотом сталкиваясь, со скрежетом сцеплялись в клинче, чтобы через мгновенье разойтись и вновь столкнутся. Порой все движения соперников сливались в одно размытое пятно, и было понятно, что они еще живы, только через пару мгновений, когда атака того или иного поединщика попадала на блок.

— Граа-Грааа-Гр-а-а-а… — Рев толпы становился все громче, отвечая на каждый взмах, на каждый укол, на каждый выпад.

Наконец, бешенный обмен ударами закончился и противники тяжело дыша отпрянули друг от друга.

— Неплохо, неплохо, усмехнулся старый воин. — Я мог бы убить тебя всего лишь семнадцать раз. Продолжим или пора заканчивать?

— Как хочешь, старик. — Сплюнула под ноги Сив и отставив в сторону топор снова пошла по кругу.

— Тогда, поиграем еще, давно я так не развлекался, улыбнулся Доху и сделав длинный выпад закрутился волчком, рубанул поперек груди великанши такой силой, что казалось вложил в клинок свою душу. Сив отпрянула, резко провалила секиру вниз, и удар пришелся в щедро увитое стальной лентой древко. Лезвие секиры метнулось в пах старику.

— Дза-анг!

Меч и топор плели в воздухе паутину, закручивались сверкающей вьюгой, стелились над истертыми, растрескавшейся под бременем лет землей почти невидимым глазу покрывалом то и дело ударялись друг о друга, взмывали ввысь, грозя проткнуть небо, и падали вниз, мечтая разрубить землю. Воины не сражались — они танцевали, играя со смертью в таинственную, завораживающую и почти неуловимую глазом игру, ставкой в которой были их жизни.