— Разве кузнецу здесь заняться нечем?

— Да разве ж это дело? Гвозди, подковы да кочерги с вилами. Вот, помнится, прежде я при крепости был, клинки чинил для войска, а иной раз и выковать чего приходилось. А как восстание случилось, так нас с места сорвали, и я с обозом то туда, то сюда…

— Что ж за крепость? Уж не Высокий ли дом?

— Не, куда там, — кузнец махнул широкой рукой. — Имперская крепость была, деревянная. Из тех, что строят, чтоб с войском на земле закрепиться. В былые годы у ригенцев таких крепостиц здесь полно было…

— А что потом?

— Вчера родился что ль? Потом короля свергли, имперскую власть прогнали. А я тут осел, в деревне. Всякого нагляделся за войну, хватит с меня. Одно плохо — руки по работе соскучились. Чую, ещё пару лет гвоздей с подковами, так они у меня совсем в дугу изогнутся. Брусок видел? Это я из имперского обоза захватил на память. Это тебе не дрянное местное железо, а настоящая имперская сталь. Может даже из самого Арцена…

— Это где-то в Ригене?

— Ага. Помню, работал со мной имперский бронник по имени Уве. Хоть и ригенец, но по-нашему говорил будь здоров! Вот он-то и рассказал как-то про Арцен. Чудо-город, где ни на миг не гаснут горны и кузней слышен славный звон… Вроде как песня какая-то, да только я так и не знаю, взаправду есть у них там такой город или так, байка.

— Надо будет спросить своих знакомых из Ригена.

— Эх, Уве… Славный был человек, толковый, работящий. Да вот только акцент его подвёл. Как Одеринг имперское войско разбил, так солдатня на радостях за обоз принялась, вот Уве и повесили. Старшим у них был такой мерзкий, со шрамом на щеке и мёртвым взглядом. Как вспомню, так в дрожь…

— А тебя, значит, пощадили?

— Да, я отболтался, мол, сам мечей не ковал, только помощником был. Да и вовсе местный, а имперцы насильно заставили. И не смотри так, мне до сих пор стыдно. Но что мне тогда было делать? С ним за компанию к богам отправиться?

— Тоже верно, — со вздохом согласился Игнат.

— Ну, будет с нас воспоминаний. Вот что предлагаю. Раз уж боги тебя сюда привели, давай-ка я тебе из того бруска что-нибудь выкую? Только жара побольше надо, чтоб как в арценских горнах!

— Так и домишко твой спалить недолго, — усмехнулся Игнат. — Да и в подмастерья я не нанимался. Мне б до Высокого дома добраться поскорей.

— Никак к лорду Таммарену собрался? Эх, вечно у вас, лордов да магов, разные чудные дела. Да только вот помер давеча старый лорд, ему сын на смену пришёл. В самом деле, засиделся на этом свете, пора и честь знать… Ну, за какой надобностью тебе туда надо, выпытывать не стану, скажу только, что до Замка отсюда день пути. Ну, может, пара дней, если уж совсем не спешить. А если поможешь, я тебе, так и быть, отдам, что получится.

— Было бы славно, мне осточертело впроголодь шагать. А что из него выйдет? Разве что ножик? И на что он мне?

— А хотя бы и ножик, в пути уж точно пригодится, — кузнец вздохнул. — Уважь старика, Игнат. Я и так ночами скверно сплю. Кажется, будто не только Уве, но и само своё ремесло предал. Вряд ли мне на веку ещё раз доведётся поработать с настоящим оружейным горном. А от того, что во дворе, такого жара, какой ты выдаёшь, не добыть. Так что, раз уж боги мне огненного мага послали, то ему и следует отдать то, что получится. Конечно, навык я подрастерял за годы нехитрой работы, но уж с ножиком-то управлюсь. Постараюсь на славу, не сомневайся.

Игнат согласился, и работа закипела, едва солнце зашло за горизонт. Горн был им без надобности: маг так старался, что пришлось менять погнувшиеся от жара щипцы. Со лба кузнеца крупными градинами скатывался пот, но он упрямо бил молотом, сжимал щипцами, переворачивал и снова, удар за ударом, выбивал искры из раскалённого добела куска металла.

Лишь когда небо освещала белоснежная луна, работа была окончена. Кузнец завороженно глядел на получившийся клинок. Игнат в этих делах не разбирался, но даже на его взгляд получилось весьма недурно.

— С таким ножом ты уж точно в пути не пропадёшь. Хоть веток нарубить, хоть кролика разделать. Ты, давай, спать ложись, а я пока рукоять прилажу. С чистой совестью и работать легче.

На следующее утро, когда Игнат поблагодарил хозяина за подарок и гостеприимство, тот вдруг крепко обнял его и, похлопав по спине, сказал:

— Славно всё-таки, что боги тебя привели ко мне, а не к кому другому. Несладко нынче магам.

— Это ещё почему?

— Не слыхал? Указ королевский. Всякого, кто колдовать умеет, а в академиях не обучен, велено в столицу отправлять. А если те заартачатся, то и на месте прибить дозволено… Так что ты уж поосторожней в пути. И да хранят тебя боги!

Несмотря на такие неожиданные и настораживающие вести, Игнат покидал дом кузнеца с ощущением теплоты на душе. И только спустя час пути вдруг вспомнил, что даже не спросил имени у гостеприимного хозяина.

Маг шагал, не разбирая дороги, через холмы и многочисленные рощицы, перебрался вброд через полдюжины ручьёв и речушек, прорезавших эти земли то тут, то там. Наконец, идя мимо золотистого поля пшеницы, он смог различить вдалеке уже знакомый замок Высокий дом, чьи белые башни словно нависали над городом Эрбер.

Добравшись до ворот замка, он столкнулся с непробиваемым упрямством стражи, которая наотрез отказывалась признавать в нём того самого мага Игната, что сражался при Пепельном зубе.

— Теперь каждый рыжий оборванец норовит себя за важную птицу выдать, — пробубнил один, постарше, чьи щёки испещряли следы давно перенесённой оспы.

— Его светлость велел глядеть в оба и не пущать всякий сброд, не создавать уважаемому кастеляну Тибальду проблем, — подтвердил второй, молодой.

Услышав знакомое имя, Игнат приободрился.

— Ну так позовите вашего уважаемого кастеляна, уж он-то меня узнает!

— Не велено по пустякам беспокоить. У него и без оборванцев дел хватает. Как почил старый лорд Эйевос, упокой боги его душу, тут всё вверх дном. А в столице, говорят, ещё неспокойнее…

— Был я там! Видел, как погиб лорд Эйевос! — воскликнул Игнат. — Он приказал посадить его в седло и поехал прямо к армии мёртвых.

— Тоже мне, удивил. Эту историю нынче каждая собака знает. Вон одних песен уж пяток точно сочинили.

Маг схватился за голову и сел на камни неподалёку от ворот, пытаясь придумать, как уговорить этих твердолобых впустить его. Небо медленно, но верно заволакивало тучами. О лоб Игната разбилась дождевая капля. «Проклятье! — подумал маг, — ещё не хватало мокнуть тут, как собаке, пока эти болваны стоят под навесом.» Он было подумал уже отправиться в Эрбер и переждать дождь в какой-нибудь таверне, как вдруг заметил, как к воротам быстрым шагом приближается знакомый силуэт. Чёрные курчавые волосы, чуть растерянный взгляд, а в руках корзинка, укрытая тканью.

— Тиберий! — окликнул его маг, когда тот прошёл совсем рядом.

— А? Кто? — аэтиец не сразу понял, кто перед ним, но, когда вгляделся, его круглое лицо вытянулось от удивления. — Храни нас Аминея, Игнат! Это в самом деле ты⁈

— Ладно тебе! Будто приведение увидел. Или ещё не всех мертвецов перебили?

— Всех, кажется… Здесь многие думают, что ты вместе с Маркусом…

— Мне повезло больше, — печально вздохнул Игнат. — Ну? Будем стоять здесь, пока не промокнем до нитки или скажешь этим, чтоб впустили? Ты вроде сам в замок собирался.

— Что? Ах, да…

Когда Тиберий объяснил всё страже, тот, что был постарше, отвесил второму подзатыльник и проворчал:

— Вот послали бы за кастеляном, он бы наверняка узнал, — после чего обратился к Игнату, с улыбкой открывая ворота: — Вы уж нас простите. Кабы знал в лицо, так сразу бы пропустил, а то, понимаете, не велено…

Старлинг Холл ничуть не изменился с того дня, когда Игнат был здесь в последний раз. Прошедшие мимо рыцари, чьи плечи покрывала накидка со звёздами, обменялись еле слышными шепотками. «Это что, он? Не может быть!» — донеслось до слуха Игната.

— Кажется, меня здесь уже мёртвым посчитали?