- Мадам, счастлив засвидетельствовать вам своё почтение...

- Ваша Светлость, уже несколько дней я пытаюсь донести до вас свою благодарность...

- Прошу меня извинить, но слишком много дел навалилось... И в данный момент, так вышло- вы можете отблагодарить меня наиболее действенным способом.

- А?

- К замку Мерси в настоящее время подходит ваш супруг с рыцарями и сержантами. Полагаю, воевать меня собирается. Не могли бы вы отправиться к нему с разъяснениями, что в моём замке у него врагов нет.

- Но разве вы, сеньор, не требуете за меня выкуп?

- Что вы? За кого, мадам, вы меня принимаете... Я освободил вас от бригантов, вовсе не собираясь воспользоваться этим преимуществом. И вы вольны воспользоваться полученной свободой как пожелаете...

- То есть?.. Я могу...

- Конечно. В любой момент.

Сеньора замялась, до сих пор, по-видимому, не в состоянии поверить своему счастью. Пришлось немножко "усугубить":

- Более того, я настаиваю- вам непременно наискорейшим образом следует соединиться со своим супругом. Не желаю, знаете ли,- я весело подмигнул,- становиться преградой между любящими сердцами...

Я стоял у парапета и наблюдал за движением небольшой конной кавалькады, спускавшейся по дороге к подножию нашего холма, где встал лагерем Жосселин де Люньи. За прошедшие от окончания беседы с его женой пару часов кое-что изменилось, в частности, шевалье успел подойти к замку и раскинул неподалёку свои шатры. Предвосхищая все возможные его действия, гарантированно ведущие к эскалации конфликта, решил действовать на опережение, протянув ему оливковую ветвь в виде дамы де Люньи, отправленной в сопровождении служанки на все четыре стороны- в его объятия.

Внезапно Маргарита на полдороги остановила своего коня и оглянулась на замок, будто всё ещё не веря в нынешнее своё волшебное преображение из бесправной заключённой в свободную- относительно, конечно же, в этой стране не свободен даже король- "птицу". Но что это она замерла пристально разглядывая и...возможно, запоминая свою тюрьму- неужто за столь короткий срок пребывания в неволе развился "стокгольмский" синдром. Нам подобное ни к чему, и я замахал рукой на неё- мол, вали давай отсюда, что она поняла несколько превратно, с достойным лучшего применения энтузиазмом отвечая белым платочком. С досады лишь рукой махнул- блин, да когда же ты наконец свалишь...

Ей навстречу вывалили всадники во главе с представительным мужиком лет так сорока, а может и меньше- здесь рано стареют и недолго живут, и они, не сходя с коней, раскланялись. Не принято в нонешние времена демонстрировать свою привязанность даже после долгой разлуки, тем более- любовь. Обнимашки и поцелуйчики- это всё из будущих веков. А пока довольствуются улыбками и поклонами, лишь изредка в порыве чувств позволяя себе коснуться друг друга кончиками пальцев...

Хочешь рассмешить бога- расскажи ему о своих планах… Именно так со мной и получилось- вместо запланированных срочных и необходимых вещей теперь вынужден отбиваться от очередного желающего меня прощупать,- и рвётся на волю вместе с матом крик души. День между тем закончился, как и за тысячи лет до того, закатом солнца, однако уже неприятный мне шевалье и не подумал сворачивать свой лагерь у стен моего замка. Была и до того мысль, что моя неуклюжая попытка примирения окончится ничем, превратившаяся ныне в уверенность. Особенно, зная не понаслышке о жизни средневекового общества, и в частности- о его структуре, поделенной на три категории: работающих, молящихся и воюющих,- и разделение это совсем не условное, оно отражает их мировоззрения и образ жизни. И если говорить за про последних- воюющих, которые, собственно, используя как повод освобождение прекрасной принцессы, заточенной в высокой башне, из рук злого колдуна, то есть меня, и собрались здесь помахать мечом- то было бы наивно с моей стороны думать, что на её освобождении всё закончится,- это вовсе не имеет значения. Один из трубадуров, сопричастный, так сказать, к их деяниям, так воспел общие для этой категории идеалы: “Ничто не доставляет мне такого удовольствия, ни еда, ни питьё, ни сон, как возглас “Вперёд!” раздающийся со всех сторон”. Говоря иными словами, война ради войны- вот идеал и цель их жизни. Потому я особо и не полагался на миссию дамы де Люньи, возобладает разум- хорошо, нет- значит, придумаем что-нибудь ещё. А отпустил- просто, потому как нечего женщинам делать на войне.

Сидеть в осаде в неподготовленном к подобному и частично утратившем свои возможности к обороне замке будет глупостью- зажмут и, если ничего экстраординарного не произойдёт, скопом завалят. Прочие варианты вроде бегства, бросая всё нажитое непосильным трудом- к чему я совсем не готов, или боя в неблагоприятных условиях численного меньшинства- совсем не вдохновляют. Впрочем, насчёт последнего можно и поразмышлять- история ведь знает победы и в подобных условиях, надо лишь к ним подготовиться как следует…

Наблюдение за лагерем осаждающих выявило чёткое его разделение на две неравные части: большая, представленная самим сеньором де Люньи, его личным и другими похожими на него феодальными отрядами то ли союзников, то ли родственников- всего около полусотни бойцов; и меньшая, состоявшая из тридцати воинов, обликом и дисциплиной схожая с рутьерами- думаю не ошибусь, решив, что эти пойдут первыми на стены,- наёмники во все времена расходный материал. Это разделение не ограничилось условными границами, они даже лагеря разные поставили. Недалеко друг от друга, но всё же… Что очевидным образом продемонстрировало и взаимоотношения между ними, создавая тем самым для нас некоторые интересные возможности в сражении.

Если предположить, чисто гипотетически, что оно состоится, то для нас предпочтительней бой от обороны при свете солнца и внезапная атака- ночью. Но последнее я пока рассматривать в качестве основного действия не готов-слишком непредсказуем ночной бой,- потому остановимся на дневном сражении. Вынудить противника к атаке достаточно просто- в рыцарскую подкорку уже на этапе создания записывается такая приятная- для меня- функция, как вызов. Другое дело, как они будут атаковать: все вместе, или раздельно, в последнем случае создавая нам возможность перемолоть их поодиночке. Если судить только по раздельному лагерю- то будут наступать по частям, но это не точно. Значит, на крайний случай, необходимо продумать возможность спешного отступления. Главное, чтобы оно не получилось как у Наполеона Третьего под Седаном (кто не курсе- оно закончилось катастрофой, приведшей к капитуляции и плену указанного правителя). Вроде как ничего план получился, но будем посмотреть…

На следующий день наконец-то начались тренировки, планируемые мною с давних пор- было желание опробовать различные сочетания боевых порядков,- да руки никак не доходили. Теперь придётся всё второпях делать… Победоносных армий в истории нашей планеты предостаточно- есть из чего выбирать: здесь и греческая фаланга, и-её более продвинутая версия- македонская, непобедимый- до поры до времени- римский легион, а сейчас совсем неподалёку нагибают кого найдут- тоже до поры несокрушимые- швейцарские баталии, через короткое время появятся гуситские таборы и испанские терции,- столько вариантов, что глаза разбегаются. Однако применить всё и сразу не получится, и выбор сделать в пользу чего-то вполне определённого придётся. И тут, вроде бы, сама история говорит за гуситов и терции, как за хорошо зарекомендовавших себя для действий в любой обстановке и наиболее близких по времени создания, что говорит о достаточно быстром освоении личным составом, вот только основа этих формаций- огневая мощь,- пока у меня полностью отсутствующая. А когда- и если- появится, логичнее сразу к шведской линейной тактике переходить, или даже дальше- к суворовской. Ха-ха… Грустный такой у меня смех получается, потому как понимаю, что до такого- как до Пекина на четвереньках. И вроде как последняя- имеется в виду суворовская- тактика очень мне импонирует своим разнообразием: хочешь- линейным строем, хочешь- в каре, или- ура!- и в штыковую колонной. Но хотелки, осознавая время и имеющийся в наличии контингент, придётся урезать, потому как за кажущейся простотой скрываются десятилетия- начиная с Петра Алексеевича- развития русской военной мысли. И дьявол, как обычно, кроется в мелочах… Что называется, без Румянцева не было бы и Суворова, а за мной? А там- никого… Некому подсказать или поправить мои- которых не может не быть в совершенно незнакомом в практическом смысле деле- ошибки. Надеюсь лишь на то, что они окажутся не фатальными.