Разбили глиняную форму, а там… Похожа, да…на картинку из энциклопедии. Вот только полировать её, и полировать. Но для чего у нас пушкарь?.. Придал ему полу добровольных помощников из числа не успевших разбежаться зевак- и вперёд, шкурить. А тут и купец с ингредиентами для получения пороха подоспел. Как он торговался и плакался на бедность! Я почти поверил…

- Открывай бочку- гляну, чего ты там привёз…

- Ваша Светлость!..

- Давай, отрывай! Некогда мне с тобой лясы точить…

Открыли, а там…селитра- которую местные именуют то салпетрой, то есть соль камней по-латыни, то китайским снегом- грязная и мало отличимая от земли под ногами. Пробовать на вкус не стал, поостерегся- от такого недолго и окочуриться, позвал на экспертизу недоучившегося студента- коновала. Почему его? Вот, я тоже себя подобным образом вопрошаю, но оказалось, что некоторые здешние лекари додумались лечить при помощи этой химии мужскую потенцию. Я бы, конечно, поостерегся, лечиться таким образом и у таких специалистов, но, возможно, кому-то это и помогло… Но вернёмся к моему “эксперту”: тот покрутил носом, понюхал, пытаясь что-то уловить в воздухе, вводя меня в сомнения по поводу его компетенции- что он таким способом может определить? Кроме того, что это точно из выгребной ямы… Но всё же в конце концов- хоть и неуверенно- подтвердил о наличии в этой грязи необходимого мне вещества. Но это ладно: как очистить от примесей при помощи воды и золы я в курсе, потому так и быть-заплачу сколько просит купчишка,- нужный этот слишком жадный человечек. Пригодится.

–—

Очередное утро началось необычно- что-то мешало шевелиться. Всё ещё не открывая глаза, изменил положение руки, ощупывая странную преграду, и внезапно обнаружил лежавшую у себя на бедре чужую ногу. От неожиданности даже вскинулся и глаза приоткрыл, но увидев рядом знакомые мягкие черты, с облегчением и улыбкой откинулся обратно на подушку.

Нежданно-негаданно всё случилось. В самом разгаре была сначала пушечная эпопея, затем- пороховая, а следом проглядывались множество других, потому, замотавшись, стал нередко пропускать совместные с недавних пор обеды с Маргаритой. А бывало, что и за целый день её не видел. Происходи подобное где-нибудь в большом городе и это бы не стало исключительным, но здесь-то, в условиях замкнутого пространства замка и ограниченного количества одних и тех же людей… Единственным объяснением происходящему может послужить лишь моя зацикленность на определенных процессах, в результате чего я перестал замечать прочее.

Потому, наверное, смутился, столкнувшись с ней вечером в коридоре второго этажа. Я был один, она- со служанкой, которую, после того как между нами завязался разговор, она движением руки куда-то отправила. Смутился я от своей невнимательности по отношению к своей гостье. И озадачился- не обиделась ли она на такое, как может подумать, игнорирование? Но, одновременно, почувствовал и раздражение- ну, некогда мне, ей-богу! Должна же понять…

Однако же, пролетевшие в голове мысли не помешали мне поприветствовать даму вежливым поклоном:

- Рад видеть вас, сеньора, в добром здравии. Осмелюсь спросить, довольны ли пребыванием в моём замке. Нет ли просьб каких, или пожеланий… Я, видите ли, в последнее время не смог уделить вам должного внимания. Прошу изнинить…- я ещё раз изобразил поклон.

- Ну, что вы, сир. Не стоит- я отлично понимаю вашу щекотливую ситуацию,- ответила та, присев в реверансе.

- О! Счастлив слышать это от вас. Но что мы всё обо мне… Нет ли каких новостей помимо этого?

- Да, есть…к сожалению,-она показалась мне в этот момент взволнованной и чем-то расстроенной.

- К сожалению? Могу ли я чем-то помочь?

- Ннет… наверное, нет…

Её неуверенность и колебания разожгла во мне любопытство. И не только… Воспитание, и что-то глубинное, полагаю, заложенное на уровне инстинктов, требовало от меня защитить эту слабую самочку, помочь ей. Не всегда этому чувству стоит поддаваться, ведь женская слабость мнима- она есть настоящая их сила. Но в данном случае…

Я подошёл чуть ближе и, взяв за руку, впервые назвал по имени:

- Марго, мы не говорили об этом, но вы для меня не чужой человек. Вы мне нравитесь…

Она вскинулась, ища что-то в глазах, однако руку не отняла, чего- я уверен- можно было бы ожидать ранее, но и не отвечала, опять опустив голову. Я почувствовал её колебания и потому продолжил убеждать, чтобы доверилась мне, и не только в плане защиты…

- Вспомните, разве не говорил вам ранее, что вы под моей защитой. И разве не помогал всевозможными способами. Здесь,- повел рукой, очерчивая полмира, но в действительности имея в виду лишь свой замок,- вы всегда найдете друга. Ну же, Марго…

Наконец, пошла какая-то реакция: она чуть подняла голову, глянула чуть искоса и несмело улыбнулась. Вздохнула:

- Я…не знаю.

- Тогда…

Протянутой рукой легонько коснулся её подбородка, чуть приподнимая, и мягко поцеловал.

- Я знаю,- повторил, глядя в её распахнутые глаза. И повёл за руку по коридору- по направлению к своим покоям…

–—

Была волшебная ночь, и утро получилось замечательное и ничего, как говорится, не предвещало, но уже днём, после совместного застолья, Маргарита, волнуясь, попросила меня задержаться, и после- сообщила пренеприятнейшее известие… Нет, ревизор тут не причём. Дело оказалось в её ближайшем родственнике по имени Жоффруа, который, узнав- надо полагать, от недобитков- о безвременной кончине шевалье де Люньи, воспылал к нему внезапно вспыхнувшей родственной любовью, и движимый непременно лишь этими высокими чувствами бросился в Дижон- к только прибывшему туда новому генерал-лейтенанту Филиппу Валуа, представлявшему в наших краях своего отца-короля, желая: во-первых, принести тому оммаж и фуа (вассалитет) в качестве законного наследника- Маргарита, по существующим ныне законам, им являться не могла; а во-вторых, получить помощь в борьбе с непонятным принцем, которого он именовал не иначе, как самозванцем. Ладно наследство получить- хорошее, хоть я и против такого соседа, дело, но этот очередной шевалье сходу и на мои владения претензии выдвинул. Такое надобно пресекать, так сказать, в зародыше.

Торопился ведь как мог, но увы- закончить перевооружение до очередного вторжения не успел. Пушка-то получилась на загляденье, особенно, когда её как следует отполировали, а вот процесс получения пороха как по времени, так и полученному в итоге подкачал- слишком трудоемкий процесс получился,- не всё так просто с этим делом оказалось. Очищение селитры, выпаривание, кристаллизация, затем смешивание в известных- для меня, в эти времена они другие- пропорциях с серой-кстати, тоже не очень чистой- и углём, смачивание, подсушивание получившейся пасты и, наконец, разрезание на мелкие гранулы… Первые попытки и вовсе получились никудышными: порох либо сгорал мгновенно, грозя при его применении разорвать мне ствол только что отлитой пушки , либо, наоборот, едва тлел. И при всём этом процессе требовалось соблюдать- особенно, на первоначальном этапе- технику безопасности, а как- если местные не понимают последствий своей безалаберности. Замучался я с этим, а когда всё-таки начало вырисовываться нечто приемлемое, пришлось отложить на потом- снова нас в путь война позвала…

Расстройство дамы де Люньи было весьма заметным, хотя она и утверждала, что практически сразу, едва став вдовой, предполагала подобный исход. Очевидно же, одно-предполагать, и совсем другое- узнать точно, что не сегодня- завтра тебя выселят на улицу. Наверное, даже у взявшего квартиру в ипотеку, от известия, что жилплощадь у него вот-вот отнимут, начнут крошиться нервы… Ситуация, в результате которой она оказалась на положении бомжа, стала следствием отсутствия законных наследников от брака с шевалье Жоссераном, что по существующим в данной местности законам (удивительно, но они вроде бы в едином государстве, в зависимости от региона, существенно отличаются) автоматически выкидывает её из числа претендующих на владение этим довольным значительным феодом, в который входит замок Люньи и укреплённое поместье в Бисси с окрестностями. Из рассказов Маргариты вырисовывалась следующая картина: на наследство могут претендовать только члены рода де Бисси-Люньи, из которых, после гибели Жоссерана, остались его отец- Роберт, ныне каноник и казначей города Шалон-на-Соне, влиятельная фигура, надо сказать, в герцогстве, достаточно упомянуть, что он является главой местного парламента-и это нужно учитывать; и его второй, младший сын, Жоффруа, сеньор де Иже. Есть ещё сынок Жоффруа-Жоффруа-младший, который ввиду того, что только научился слово “Мама!” говорить, в раскладе не учитывается. А вот, у младшего сынка Роберта, достаточно молодого человека, были и желание, и возможности- учитывая связи этого семейства среди истеблишмента герцогства- побороться за наследство, и он ими воспользовался в полной мере. В недавнем, полученном Маргаритой, послании, Жоффруа прямо требовал признать его законным наследником, открыть ворота укреплений, способствовать победе над самозванцем… Там много чего было, в то числе и угрозы- на случай, если не согласится.