Мы собрались возле де Грайи, в сомнениях разглядывая боевые порядки противника. И ожидая возвращения посланного туда герольда. Кстати, интересный товарищ этот герольд по имени Пьер. Да, познакомились... Специально меня нашёл и долго выспрашивал- что, да как я докатился до жизни такой. Что? Послать? Такого пошлёшь...

Это совершенно удивительная категория дворян, которые находятся среди буйного благородного сословия на особом положении- это, по сути, хранители рыцарских традиций, им многое- до определённого предела- позволяется, и они находятся под защитой сразу всех дворян. Он как бы не человек, а функция- исполняет волю пославшего его. Такой может на вполне легальных основаниях бродить, например, по местности в поисках вражеского войска, по сути, занимаясь разведывательной деятельностью, и никто, повторю- ни один человек не осмелится воспрепятствовать его активности. Если, конечно, нет желания оказаться на положении Врага рода человеческого, Диавола в человеческом обличье, Сатаны (нужное подчеркнуть) - сразу для всех дворян континента. И, если что, он сам может так послать, что мало не покажется...

Долго беседовали, и ощущения остались неприятные- будто иголки под ногти загонял,- такому бы в гестапо работать. Но, возможно, этот Пьер и приличный человек (кого попало ведь в герольды не производят), а неприятные чувства у меня вызывает вынужденность лгать и изворачиваться. А как иначе: не расскажешь же- без риска почувствовать себя на положении Жанны д'Арк, причём сразу на последнем этапе жизни- правду о своём появлении в этом мире. Приходится (тяжкий вздох!) рассказывать вымышленную историю. Отчего внутренне бесился, не имея возможности послать...

И, при прощании, этот товарищ, который нам совсем не, намекнул, что мой, так называемый, штандарт с гербом, развевающийся на штоке во время нашей беседы, совсем не соответствует тому же, но Русского королевства.

- Вы правы, мессир. В том плане, что этот,- указал рукой на своего мишку,- Вымышленный. Но это вынужденно- по причине использования истинного моим врагом. Не хочу, знаете ли, прослыть самозванцем...

"Ага!"- прочитал я в его скептическом взгляде, брошенным на штандарт,- "А с этим мишкой ты совершенно точно в эту категорию не попадёшь..." Но, что интересно, герольд по этому поводу промолчал, лишь попросил зарисовать имевшегося. Чёрт возьми! Я унял задрожавшие было пальцы- по тонкому льду хожу- и с милостивой улыбкой кивнул:

- Конечно, конечно, как вам будет угодно...

И таким экстравагантным способом мой мишка попал в геральдические книжки- это я к тому, чтобы сильно не удивлялись, обнаружив подобное творение в учебнике или каких-нибудь вики,- я очень старался. Хотя, судя по мимике Пьера во время копирования, оттоптался сразу на всех правилах геральдики. А по окончании, герольд, оттирая запачканные краской пальцы, вопросил, так, как бы между прочим:

- А вы помните, Ваша Светлость, что должно (ударение на последний слог) изображаться на вашем штандарте?

Но я-то уже не первый день на свете живу, и в курсе, что эти вопросики из категории "как бы между прочим", бывают едва ли не самыми важными, и перевёл всё- специально легкомысленным тоном- в шутку:

- Конечно, кошка какая-то...

Вежливо посмеялись и раскланялись- каждый при своём мнении. А я потом ночь не спал в размышлениях на тему: что это было, и чем грозит в будущем? Остановившись на том, что конкретно сейчас- ничем, потому как в преддверии боевых действий никто в здравом состоянии ума не откажется от наличия под рукой крепкого, уже овеянного победами, отряда...

Пьер вернулся не один, а с коллегой. Которого представил как короля Сокола (гильдмейстер-высшая должность среди гарольдов; а Сокол- не имя, а титул, принадлежащий герольду английского короля). Но это нам он был незнакомцем, а вот капталю- очень даже хорошо знаком, что тот и продемонстрировал, поздоровавшись как со старым знакомым:

- Рад видеть, Сокол!

А после спросил, откуда тот едет и известно ли тому про французов. Оказалось, что он только сейчас покинул их лагерь и:

- Мессир,- ответил Сокол,- у них добрых пятнадцать сотен воинов, и все они добрые латники.

- А кто их капитаны?

- Там многие, есть мессир Бертран дю Геклен со своими бретонцами, граф Осерский, виконт де Бомон, сеньор Луи де Шалон, сеньор Боже, магистр арбалетчиков, Архипресвитер, сеньор Эд де Реми. Некоторые сеньоры из Гаскони, ваши соотечественники, также находятся среди них, вместе с латниками сеньора д'Альбре.

Ну, я же говорил: не нужно никакой разведки- достаточно одного герольда, и тебе всё расскажут и покажут,- причём сами и с огромной радостью.

Услышав это, капталь де Бюш поражённо воскликнул:

- Сокол, правда ли то, что вы сейчас сказали, что некоторые сеньоры из Гаскони- там, и отряд сеньора д'Альбре?

Тут необходимо небольшое уточнение, почему де Грайи так беспокоится по поводу наличия здесь сеньора д'Альбре- это его ближайший сосед, можно сказать, прямо за забором.

- Мессир,- ответил герольд,- это правда, без всякой лжи…

- А где сам сеньор д'Альбре?

- По тому, что я слышал: этот сеньор в данный момент находится в Париже вместе с Дофином, который, очевидно, собирается ехать в Реймс на коронацию.

От услышанного капталь пришёл в сильное расстройство и схватился за голову:

- Клянусь Святым Антонием, гасконец против гасконца!

Интересно, чему он так удивляется, или до сих пор пребывает в счастливом неведении относительно чистоплотности рутьеров? Та сторона заплатила больше, вот и…

А Сокол между тем продолжил:

- Мессир, я недавно имел разговор с герольдом Архипресвитера, от которого узнал, что тот желал бы встретиться с вами…

На что капталь довольно резко ответил:

- Нет! Сокол, передайте этому герольду, чтобы он даже не приближался- я не буду говорить с Архипресвитером!

Такая поспешность вызвала среди нас некоторые сомнения, которые озвучил англичанин Джон Джуэл:

- Почему же, мессир, не поговорить с ним, возможно, это принесёт нам какую-нибудь пользу?

Капталь де Бюш покачал головой в ответ:

- Нет, вы не знаете его. Архипресвитер- большой обманщик, ему у меня веры нет. Толку от этих переговоров не будет, а тем временем он оценит наши силы, что, вполне возможно послужит скорее нам во вред, а не к пользе. Потому-то я и не спешу с ним разговаривать.

И с этим он повернулся к герольду Соколу:

- Ступай, Сокол, к герольду Архипресвитера и извинись за меня, что не желаю с ним разговаривать.

Тот молча поклонился, вскочил на коня и отправился восвояси. А мы обратили внимание на до сих пор молчавшего Пьера.

- Кто командует французами?- вопросил у того капталь.

- Капитан Бертран дю Геклен.

- Вот как. А что же никого из более знатного рода среди тамошних дворян не нашлось?

- Увы, монсеньор, но граф Жан де Осер, которому по знатности положено встать во главе сего воинства, сказывают, сам отказался от командования в пользу более опытного и славного в военном деле…

- Вы беседовали с этим дю Гекленом?

- Имел честь. Грубый тип… Предлагает Вашей милости атаковать его.

- Ну, мало ли чего он хочет,- капталь игриво развёл руками, и среди свиты раздались смешки.- Нам и здесь хорошо: ну, а что- здесь, на холмах, хорошая позиция,- пусть уж лучше капитан нас атакует…

- Мне передать предложение Вашей милости дю Геклену?- спросил Пьер.

- Передай…

После того, как Пьер покинул нас, движимый своим долгом как герольда, и отправился обратно- к французскому командующему, Жан де Грайи обратился за советом к собравшимся командирам:

- Мессиры, противник уже построился, и нам бы тоже следовало. Есть ли мнения по этому поводу?

А как же! Мнения были, но, если честно, я не уловил в них рационального зерна, потому как сводились к тому лишь- против кого хотели сражаться присутствующие. Поскольку французы выстроились тремя отрядами, над которыми развевалось огромное количество флагов и вымпелов их владельцев, в отличие от меня, мало что понимающего в этом разноцветье, знатоки с хорошим зрением быстро разобрались и определились кто есть кто,- и против кого, соответственно, хотели сражаться. И, вскоре, напротив бретонского отряда Бертрана дю Геклена построилась колонна капталя дю Бюш, в которой было около четырёхсот латников. С капталем находились юный рыцарь-баннерет Солькс из Наварры, мессир Гильом де Гравилль и сеньор Пьер де Саксвилль. Против второго отряда французов, набранного из пикардийцев, нормандцев и парижан, где развевались флаги Жана де Шалон-Осер, виконта де Бомон и великого магистра арбалетчиков Бодуэна де Ланс, сеньора д’ Аннекен (в ведении последнего относились не только арбалетчики- как можно было бы подумать по названию, но и лучники, инженеры, канониры, и весь осадный парк) построились наёмные англичане капитана Джона Джоэла-к этому моменту война, продолжавшаяся уже около тридцати лет, перешла на новый уровень между этими народами, что-то вроде того, что: встретил француза-убей! И потому англичане, движимые ненавистью, хотели прежде всего французов. Кстати, в числе этого отряда присутствовали и знаменитые английские лучники в количестве трёхсот человек. И, наконец, третий- наш- отряд, под командованием бастарда де Марёй, в котором помимо него находились сеньор Бертран де Франк и ещё четыреста латников, выстроился напротив бургундцев Арно де Серволя и других наёмных капитанов: Жана де Вьенна, Луи де Шалон-Арле, Арно Аманье д,Альбре… В резерве у французов остались гасконские компании. Так же поступил и наш командующий, оставив в качестве арьергарда в тылу шестьдесят воинов, кроме всего прочего, должные охранять оставленный здесь, среди колючего кустарника, штандарт- оно же место сбора на случай превратности войны.