Я, по причине весьма далёких от прочих интересов, в ругани по поводу распределения не участвовал почти до самого конца совещания, когда это наконец стало весьма заметным. Настолько, что, в конце концов, ко мне обратился де Грайи:
- А вы, принц, имеете ли предпочтения в будущем сражении?
Мне, по большому счёту, неважно где и против кого биться, но если выбирать:
- Отчего же-имею. Мне, по причине некоторых разногласий с новым бургундским герцогом, было бы желательно скрестить клинки с отрядом де Серволя.
- Так тому и быть…
Вот таким тривиальным способом отряд де Марёй и стал местом нашего расположения в предстоящем сражении.
Мы разделились поотрядно, выстроились пешим порядком напротив противника и стали ждать вражеской атаки. Однако, час проходил за часом, а ситуация не менялась. Очевидно, что обе стороны отдавали инициативу врагу, вот только никто не спешил ею воспользоваться. Понятно почему: со стороны дю Гюклена атаковать более многочисленного противника (полторы тысячи латников против примерно двух тысяч), укрепившегося на холме- глупость, а де Грайи совсем не жаждал покидать такую удобную со всех сторон позицию.
Так продолжалось и на второй день: мы стояли в тяжёлой броне, томимые жарой и жаждой, и ждали развязки. Хоть какой… Однако, и этот день закончился ничем, как и предыдущий. И тогда, желая вынудить французов атаковать наши позиции, де Грайи придумал хитрость, распустив слух…
-----
Бертран дю Геклен срочно собрал совет. Этот сорокалетний невысокий воин, происходивший из нищих бретонских дворян, и давно забывший слово “мир” шёл к этому сражению долгие годы войны. Впервые знатные сеньоры назвали его лучшим из рыцарей, и более того, признав своим командиром, и он был намерен использовать этот шанс- выиграв эту битву. Между тем, собравшиеся разместились в шатре, и Бертран произнёс вступительную речь:
- Мессиры, я получил некоторые неприятные известия: несколько рыцарей и дамуазо, ныне находящихся в плену у Наваррца, но под честное слово могущих перемещаться между войсками, и которым я вполне доверяю, сообщили, что капталь де Бюш ожидает прибытия подкрепления в четыреста “копий” от Людовика Наваррского. Предлагаю обсудить, что делать…
- Что тут обсуждать- я с первого дня предлагал атаковать! - вскричал подскочивший сеньор Ги де Фели.
Бертран недовольно поморщился: именно он был противником лобовой атаки, предлагая обождать, да и сейчас мнение не поменял.
- У нас и продовольствие заканчивается…- как бы размышляя вслух, добавил сеньор д, Аннекен.
Дю Гюклен обвёл собравшихся тяжелым взглядом: большая часть присутствующих, ныне кивающая их словам, явно была настроена на атаку. “Дерьмо!”- мелькнуло в голове, но тем не менее:
- Я предлагаю отступить…
Возмущённо подскочили даже его сторонники, потрясая кулаками и громко выражая протест- отступить для рыцаря дело совершенно немыслимое. И потребовалось немало времени, чтобы успокоить, рассадив обратно, крикунов. Наконец, командующий смог продолжить:
- Сеньоры, вы не дали мне объясниться. Я предлагаю отступить, но притворно- дабы выманить противника с выгодных позиций, а после атаковать. Мы сделаем приготовления для отступления- будто не намерены сражаться сегодня- и прикажем нашим слугам, обозничим, конюхам и прочим людям отойти по мосту обратно- в наш лагерь. В то же время сами будем настороже, внимательно следя за действиями наших врагов. И, если они поступят, как я думаю, атаковав нас, мы должны быть готовы немедленно тотчас обратить своё оружие против них- таким образом оказавшись в более благоприятной позиции.
- Ооо…- удовлетворённо прогудели собравшиеся. “Вот оно что…”- промелькнуло у них в глазах, а на губах зазмеились ухмылки…
-----
Шестнадцатого мая начиналось всё так же: мы построились отрядами напротив врага и стали ждать. Но недолго: вскоре во вражеском лагере затрубили отход, и через мост на противоположный берег потянулся люди с пожитками. Увидев такое дело, мы- командиры- поспешили к капталю за инструкциями. Однако, прибыв, стали свидетелями нехорошей сцены: Джон Джуэл, который утверждал, что он рыцарь, но за спиной у него частенько поговаривали наоборот- что из сервов, то ли от ненависти своей к французам, то ли от обычной наглости- требовал немедленно атаковать, пока те не сбежали,- при этом указывая рукой на мост, где уже был виден хвост обоза. Вражеские воины тоже потянулись на другой берег, но- на это обратил внимание не только я- как-то чересчур медленно. На что и указал англичанину Жан де Грайи:
- Вы видите- это какая-то уловка!
На что Джуэл крикнул:
- Если вы так боитесь, я один атакую,- и пришпорив коня, поскакал к своим. А приблизившись к своему отряду, выхватил меч и закричал:
- Святой Георгий! Вперёд! Те, кто любят меня, пусть следуют за мной, ведь я иду в бой!- и с этими словами двинулся в сторону французов, а за ним последовали все англичане.
Я говорил ранее, что среди рутьеров царит жесточайшая дисциплина в бою, так вот- первый раз вижу подобное своеволие… И теперь я поверил, что этот недобиток из рыцарей- только они себе такое неисполнение приказа позволяют. Остаётся удивляться, каким образом этот заносчивый тип, идущий в бой в бацинете с надписью “Кто возьмёт в плен Джона, тот получит сто тысяч франков”, оказался среди наёмников.
Услышав последние слова англичанина, капталь де Бюш было схватился за крестовину меча, но поскольку тот быстро ускакал- вскоре успокоился. Однако ненадолго, только до момента, пока весь отряд Джуэля не покинул наши позиции. Вот тут капталя охватил гнев:
- Что делает этот идиот?!
Английский отряд Джуэля в одиночку медленно двинулся к противнику, а мы были вынуждены выслушивать нецензурные- которые, слава богу, в эти времена таковыми не являются- крики командующего. Наконец, тот сумел кое-как совладать со своими эмоциями, обратившись уже к нам:
- Что делать, сеньоры,- и растерянно развёл руками,- придётся атаковать. Иначе, по милости этого дурака, нас разобьют поодиночке…
И поклонившись командующему, мы поспешили к своим отрядам.
Битва началась неприятным для нас образом, и у меня засосало под ложечкой- что-то расхотелось мне участвовать в качестве одного из героев басен Крылова. Да, в той, где “…воз и ныне там”. Чревато. И потому я отправил гонца назад с приказом привести вагенбург в боевую готовность.
Мы спустились с холма, и тут всем стало очевидно, что никто никуда отступать не собирался- с криками “Нотр-Дам! Дю Геклен!” на нас бросились французы, а дальше мне стало не до разглядывания окрестностей.
Как часть отряда Бастона де Марёй, мы защищали его фланг, и быть может потому особого давления не почувствовали, привычно заработав пиками и алебардами. Отчего враги перед нами стали падать, как снопы, но, к сожалению, так происходило лишь только тут. Прочие воины отряда де Марёя не поддержали на порыв, а наоборот, вскоре начали отступать. Я вскочил на коня, пытаясь понять причину подобного, и сразу же увидел картину полной катастрофы: несколько сотен конных рыцарей ударили в наш тыл, сокрушив боевые порядки. От отряда капталя мало что осталось, а англичане уже повсеместно смазали пятки, и только отряд де Марёя в относительном порядке отступал к штандарту командующего. Это была точка сбора войск, но собирать, по сути, уже было некого.
Не зря у меня нехорошее предчувствие появилось, жаль, только поздновато… Битву, при всём моём желании, теперь не выиграть, и нужно спасать своих. Какие бы они не были лучшие и тренированные, но когда французы разберутся с остатками наваррского войска и навалятся на нас скопом- уничтожат. И потому скомандовал отступление- пока что совместного с отрядом де Марёя…
Мы медленно отступали, держа строй. Враги наседали, пытаясь прорваться внутрь наших построений, и даже пару раз у них получилось- я ещё раз отметил индивидуальное превосходство рыцарей- но эти прорывы немедленно ликвидировались под ударами алебард. Наши алебардщики быть может и не блистали особым искусством во владении оружием, но зачем оно им, если парировать их удары практически невозможно. Выжившие из врагов, глядя на разрубленные тела своих менее удачливых товарищей, стали осторожнее- и держаться от нас подалее, что, в конечном итоге, позволило воссоединиться с отрядом бастарда,- и увидеть агонию нашей армии.
