- Франсуа, объясни этому…- я пожевал губами, пытаясь не сорваться на мат, который и без того как-то слишком быстро распространяется среди нашего разноязыкого объединения. - Скажи… Да, ты слышал только что мои слова- вот, и донеси ему их, но по-своему, по-крестьянски…

Франсуа согнулся в поклоне:

- Не сомневайтесь, Ваша Светлость, всё расскажу и объясню.

- И это,- я сжал кулак и продемонстрировал его окружающим.- Если что- вот! Так и объясни…

Все немедленно склонились в поклоне…

Случилось здесь недавно дело- существует мой приказ, о котором все прекрасно проинформированы: подконтрольных крестьян и прочих не забижать и не грабить, не чинить насилия, тем более, не лишать жизни,- без приказа. А неделю назад- как раз перед походом- троица новобранцев, промахнулись мы с ними- набрела у речки на парочку девиц крестьянского происхождения. Кровь у наших “героев” забурлила, желания разные неприличные появились- вилланы же, значит можно, да только девицы в отказ пошли. И даже скудные предложенные монеты- откуда им быть во множестве, коли в боях эти вояки в нашем составе ещё не участвовали- ситуацию не улучшили. Кому из этих кухонных бойцов пришла на ум “светлая” мысль получить всё силой и бесплатно- история умалчивает. Однако, сотворив нехорошее, испугались последствий- в моём лице- и недолго думая, поступили по совету Доцента- ножичком по горлу, и в…в данном случае, это была река.

Дело получилось громкое, да и глупое- до невозможности. Когда староста деревни Ля Ривьер плакался мне на беспредел, я обещал, что немедленно разберусь. А чего разбираться, если эти дебилы столько следов наоставляли: тут и видоки оказались в наличии- видели кто и куда пошёл, и шмотки окровавленные нашлись- достаточно было общий шмон провести, и на лице у одного из них- отметина характерная в виде трёх параллельных полосок, оставленных чьими-то недовольными ногтями, и, главное, в котомке человека с отметинами нашли пару дешёвых серебряных серёжек- это же насколько нужно быть жадным и глупым- опознанных, как принадлежавших некогда одной из жертв. Если бог желает кого наказать- лишает разума…

Как можно при таких уликах указать на кого-либо ещё? Арестованных притащили ко мне на правеж, а я не стал тех ни пытать, ни ломать, добиваясь признательных показаний, как непременно поступили бы на этих средневековых судилищах, единственное, что спросил:

- Зачем убили?

Один голосил, что он здесь вообще не причём, второй- проклинал всех и каждого, уже ни на что не надеясь. И лишь последний молчал, опустив голову…

По совокупности злодеяний они не оставили мне выхода, но перед казнью велел прежде объявить об исключении всех трёх из своего отряда с формулировкой- “за неисполнение приказа”, а после, повесили,- как чужих. Кстати, когда советовался с приближёнными, к чему приговорить- каких только замысловатых способов членовредительства и умерщвления не наслушался: и оскопить, и кожу снять с живого, и на кол… Уж насколько я терпеливый человек, но и меня проняло- послал всех нецензурно, волевым решением приговорив к смерти через повешение. Какая разница, как человек смерть примет-это всё равно конец. И зачем его делать замысловатым и изуверским. Жертв ведь этим уже не вернёшь к жизни, а смерть- всех сравняет…

Невозможно описать разочарование на лицах рутьеров, когда из всего многообразия выбора палач в красном капюшоне лишь перекинул петлю через сук- я, можно сказать, обманул их самые светлые чувства (с каким контингентом приходится работать!), лишив всех запланированного зрелища. Но они и здесь нашлись, заключая пари, например, кто из висельников дольше всех продержится…на этом свете. Сидя на специально принесенном кресле, ощущал себя, как на стадионе. По крайней мере, крики в диапазоне от горести до восторга были очень похожи- если глаза прикрыть. А когда последний приговорённый перестал дергаться, я подумал, что это вполне возможно и не последний…если срочно не придумаю- как удовлетворить сконцентрированное здесь мужское либидо в женском внимании.

И кулак мой, на котором сейчас сосредоточилось внимание присутствующих, и слова- относились именно к этому происшествию. Не хочется что-то снова в таком мероприятии участвовать, вот и запугиваю- превентивно. Но не забываю и о решении этой задачи- а задумал я создать военно-полевой бордель. А чтобы не травмировать тонкую душевную организацию окружающих, назвать этих служительниц порока маркитантками.

Кому-то может показаться, что слишком много времени трачу на ерунду: крестьян обхаживаю, воинам своим половой вопрос решаю… Проще же было бы: одних плетьми, а других- "построить". Проще, но падение взаимопонимания сказалось бы прежде всего на мне: в первом случае- крестьяне могут попросту разбежаться, лишив меня так необходимого продовольствия, и мне пришлось бы прилагать намного более усилий, создавая продотряды; а во втором- может случиться что угодно, от развала отряда до бунта недовольных, вынужденными в этом случае репрессиями, солдат,- примеров в нашей истории подобному море. А я, таким образом, купирую возможные неприятности в зародыше.

Передо мной снова предстал староста Монбелье, и это был уже совсем другой человек, и поведением, и манерой речи- что значит правильная идеологическая обработка- из него прямо фонтанировало желание служить новому господину. Ещё бы, такого доброго сеньора, который кутюмы, как фантики раздаёт- на тыщи лье вокруг,- один такой. И отчего он копытом бьёт в желании записаться в рабы, тоже понятно: услышал, какие права у моих вилланов в Ля Ривьер- и тоже такие возжелал. Понимаю, и не осуждаю- кто я такой?- в этом мире каждый выживает по своему…

Вот этому крестьянину достаточно лишь налогов поменьше и защиты побольше- и он твой с потрохами, а мне уже и одного замка недостаточно, и при таких темпах, где остановлюсь- совершенно непонятно.

Но фу…- этот староста уже руки облизывать полез,- вот чего я точно не люблю. И потому отмахнулся, отправляя того к Франсуа- как к человеку, ответственному за это направление,- видя, как ловко у того получается уговаривать крестьян, решил и на будущее использовать подобный талант. Как назвать этот новый орган- потом придумаю, а пока, считая, что необходимые дела в Монбелье завершены, по сигналу рога повёл в обратный путь чуть уменьшившийся отряд. Я посчитал необходимым оставить здесь два десятка воинов для защиты этого стратегического- с какой стороны не посмотри- места…

Пока я развлекался в окрестностях замка Мерси, до меня время от времени слухи доносили об аналогичных подвигах других рутьеров. Они резвились почти по всей Франции, по понятной причине избегая лишь той её части, что по договору в Бритиньи отошла Английскому королевству- там бы подобную бы деятельность не одобрили,- очень сильно. Попросту развесив гирляндой вдоль дорог- на страх прочим… Но Французское королевство- это совсем другое дело, ведь ещё древние говорили: “Горе побеждённым”- и выпавших на долю этой страны катастроф, причём случившихся в относительно короткий период- за каких-то двадцать лет,- было предостаточно. Несколько страшных по своим последствиям для государства военных поражений, закончившиеся пленением короля, ради выкупа которого пришлось обложить население дополнительными поборами, ураганы эпидемий, унёсших жизни как минимум половины населения, и, как апофеоз бедствий: наводнившие после заключения мира страну рутьеры- по причине последней оставшихся не у дел- полностью парализовавшие королевскую власть. И которая ничего не могла с этим нашествием поделать, была лишь одна попытка радикально решить этот вопрос, закончившаяся под Бринье- и более на подобные действия власти не отваживались. Лишь изредка на местах предпринимались робкие попытки- и даже бывали удачные- изменить ситуацию, но поскольку они предпринимались разрозненно и при помощи тех же самих рутьеров, то на общую ситуацию не повлияли.

Рассказы о происходивших в других местах жестоких событиях в основном достигали нас посредством шарахавшихся по стране бригантов- и они напоминали мне фронтовые хроники: вот, в конце июля Луи Рабо со своим напарником Бертукеном вторгся в Нижний Лангедок, грабя и разоряя этот благодатный край, и лишь в сентябре власти смогли откупиться от них. А вскоре в Жеводан вторглась очередная- уже вторая по счёту- Великая компания под командованием Сегена де Бадефоля, а тринадцатого сентебря- она обрушилась на плохо защищённые стены города Бриуд. Город был взят внезапным штурмом и разграблен, превратившись на ближайшие полгода в базу рутьеров, и головную боль Оверни и Жеводана. По мере распространения новостей, сюда- в Бриуд- со всей Южной Франции стекались бриганты, вскоре общей численностью превысив десять тысяч. В октябре эти отряды появились в Форезе и около Лиона.