Делаю пару неуверенных шагов в сторону завянувшего растения, растерянно закусывая губу. Как я не заметила раньше? С этим водоворотом событий, что утягивает на дно все глубже и глубже без возможности выбрать, неудивительно. Я увязла в этом всем и уже не хочу вылезать. И то, что причиной тому, мой фиктивный муж я даже думать не хочу. Боюсь.

Позади тихий шорох оповещает меня, что больше я не одна со своим тотемом, что тоже подозрительно притих. Перевожу взгляд на Кайли: принюхивается, жадно втягивая воздух носом и шевеля мордочкой.

Обратилась к лисьему нюху. Роза пахла… розой. Самой обычной розой, что продаются во всех цветочных прилавках. Но почему-то именно запах этого цветка отзывался в груди иначе. Это чувство разливалось по венам и словно прохладным приятным туманом окутывало все тело. Но ничего не происходило. Это просто ощущение. Я словно чувствовала магию в этом цветке, но она ощущалась… э-э… моей?

— Ты тоже это чувствуешь? — шепот над головой не заставил выйти меня из раздумий.

Но ответить я ответила.

— Если ты про холодок, как от ментола только по всему телу, то да, — рассеянно ответила, подбирая кривые сравнения.

— Я чувствую тепло. Обволакивающее влажным осязаемым туманом.

Я столько времени здесь была и не чувствовала этого. Почему?

Одновременно с Ригелем начинает двигаться вперед. Я протягиваю руку к бутону. Осторожно, очень медленно и нерешительно. Не выжидаю паузы, и сразу прикасаюсь к мягким лепесткам. Роза не завяла. Она словно пыталась все это время привлечь мое внимание.

Миг и роза, словно оживая, вспыхивает ярким огнем, испуская красно-розовый дым. От неожиданности я отпрыгиваю назад и врезаюсь в каменную, так вовремя оказавшуюся сзади, грудь Ригеля. Тот ловит меня за плечи, поддерживая. Да, я и правда сейчас могу упасть. Глаза размером с блюдца это точно.

Это я своей магией зажгла и «оживила» розу? Что за фокусы Селены.

— Астерия… — ошеломленно шепчет Ригель, протягивая руку к моим волосам, — Что с твоими волосами?

Не двигаясь, с опаской медленно виду взгляд в сторону той пряди, что держит ригель. И то, что я замечаю боковым зрением, меня уже напрягает. А когда обнаруживаю яркую розовую прядь волос, непроизвольно ахаю.

— Мои волосы розовы?? — повышаю голос.

— Только эта прядь. Она налилась этим цветом в тот момент, когда ты прикоснулась к цветку. Сначала была ярко красной, а потом немного потускнела.

Вновь смотрю на прекрасное растение, пропитанное магией. Обычная роза, теперь немного розоватого цвета. Что это все значит.

«Реагирует на вашу магию» — не дает мне покоя эта мысль.

— Коснись ее, — приказываю я, отпрыгивая на полметра.

Ригель смотрит на меня, его взгляд полон недоумений, но он решительно ведет рукой вверх и соприкасается с розовым бутоном.

Вспышка, синий огонь, голубой дым. Ничего не понимаю! Смотрю на мужчину: прядь его волос стала ярко-синей, но чем дольше полыхала роза, тем более голубоватой она становилась.

— Твои волосы…прядь синяя, как кожа смурфика, — икнула я от нервов.

Ригель запускает пятерню в шевелюру, а потом оттягивает на себя, видя синюю полосу. Некрасиво, но очень точно описывает ситуацию на чистом благом русском мате. Согласна, любой другой язык сейчас не уместен настолько хорошо как этот.

— Это отмывается вообще? — мычит мой муженек, пока его рысь чуть ли не покатывается в хохоте, больше похожем на рычание.

Первый раз вижу какие-то позитивные эмоции на морде его тотема.

— Подожди ты! Селена выделила, что роза реагирует на нашу с тобой магию, что значит… — словно лампочкой над головой зажглась одна очень странная догадка.

И если она будет правильной, то я нашла еще один нужный пазл.

Бесцеремонно тяну руку Ригеля, сцепляя наши пальцы, и подношу наш замок к розе. Два цвета вспыхивают и сразу же смешиваются в насыщенный фиолетовый. И пряди наших волос приобретают тот же цвет.

Вот тебе и на….

Мы словно в замедленной съемке переводим взгляды с розы друг на друга и обратно. В это довольно сложно поверить, я никогда не слышала о подобном роде магии.

Но главное не это. Моя догадка оказалась верна. Я знала давно, что во мне течет лунная магия, вроде как я родилась в тот определенный момент, когда луна снизошла до нового приемника. И выбрала капризно орущего ребенка, которым была я. И волосы у меня поэтому белые, и на свет реагируют странно. Хотя то, что они становятся временами более пепельного оттенка, Селена не смогла объяснить.

На лекции богиня говорила не только про лунную, но и про планетарную, звездную или как ее там. Она делала уклон на обе специфики. Потом этот намек с розой, что реагирует на магию нашу с Ригелем, загадочный ответ, когда я переспросила, почему богиня сказала, что реакция розы будет не на мою магию, а на вашу «Если мои догадки верны, то да».

И так как пропитанное волшебством растение вспыхнуло на прикосновение Ригеля, то это значит что цвет его магии такой, потому что…его специфика планетарная…

— У тебя планетарная магия, — сглотнула, сама не веря тому, что говорю.

Красноречивое молчание Ригеля и его вытянутое чуть ли до неузнаваемости лицо говорит мне о том, что нам стоит немного переварить информацию, полученную за последние пять минут.

Какое-то время мы просто находились в комнате в полной тишине. Даже наше дыхание было слышно. Вдох и выдох. Я если напрячь магический слух то четко слышно как барабанят наши сердца. Так быстро, будто мы долго бежали.

Тотемы, увидев и почувствовав наше состояние, просто вышли и начали какую-то перепалку из-за дележки территории. Я сидела на краю своей постели, нервно сжимая одеяло. Ригель присел на письменный стол, уставившись в одну точку и нервно почесывая подбородок с подросшей щетиной.

Итак, Селена раскопала, что у нас у обоих имеются редкие специфики магии. По идее это должно что-то значить. Но что? В принципе странно, что мы столкнулись, что познакомились при таких обстоятельствах, что сейчас находимся здесь и все это узнаем. Но это так. И такой жирненький червячок в груди терзает меня в сомнениях, намекая, что возможно очень умелый кукловод дергает определенные ниточки и проворачивает что-то с помощью нас двоих. И подозреваемых у меня всего два: Тигран и Селена.

— Окей. К двадцати пяти я, наконец, узнал, что цвет моей магии такой, потому что так захотели звезды. Звезда Ригель является ярчейшей голубой звездой двух слоев Вселенной. — прохрипел Ригель, а после откашлялся. — А еще я неплох в астрологии и навел некоторые справки. Меня назвали в честь покровительственной звезды в день моего рождения. Ригель в созвездии Ориона была на пике наполнения своей магии в ту минуту, когда на свет появился я. Если начать рыть глубже, то в тот день магами-астрологами была замечена странная активность звезды, и какой-то сгусток магии был выплеснут в пространство прямо в сторону Атии. Видимо тот самый луч магии попал в меня.

Это интересно. Его покровительственная звезда подарила ему магию вот таким необычным образом. Но мне мама ничего такого не рассказывала. Не было такого, чтобы я полыхала огнем, когда родилась, или какой-то непонятный сгусток влетал в палату роддома. Только мои волосы и в целом внешность не оставляет сомнений в том, что я «лунная». Но пусть моя кожа и бледная, она имеет румянец, что Селену всегда удивляло. А это значит, что стихия огня во мне все же есть. Но почему я не могу ее раскрыть? Какое там мое предназначение, о котором мне прочил дух во время обряда?

— Ты, — после короткой паузы, мужчина поднял глаза и взглянул на меня уже более ясным и понимающим взглядом, — родилась зимой. Зимой активны звезды северного крыла магически наполненной галактики. И сначала, можно подумать, что тебя назвали в честь небольшого астероида, но он не был активен уже довольно давно. Да и находится на первом слою Вселенной.

— Но вот если покопаться подольше, то в северо-восточном крыле второго слоя Вселенной есть одна магически сильная планета. Она практически не изучена учеными, так как считается взрывоопасной. Самое странное, что с виду это обычная ледяная планета, но если присмотреться, то можно увидеть, как просвечивается полыхающее огнем ядро внутри.