— Его гостьями. Человек пропал, разве это не повод для беспокойства?

— Повод, — согласился капитан Зверев. — Но на пропажу обычного человека прислали бы обычных полицейских, а не вас. Давайте искать матрас. Черный ход был закрыт — через него не вынесешь. На крышу его тоже не потащишь — аэротакси такой груз не возит. Я бы дал денег доставщикам нового матраса — не зря Лиза говорила, что он ей дорого обошелся. Или бы отнес матрас в другую квартиру.

У особиста зазвонил телефон. Он принял вызов, выслушал говорящего и спросил:

— Бригаду вызвал?

Соколов достал планшет и стал перечитывать анализ событий, созданный искусственным интеллектом. В деле по-прежнему были белые пятна, не хватало информации. Даже если подгрузить ненадежные источники, то все равно история не выглядела целой.

Пришло заключение по Анатолю Пуго — сломанные ребра повредили легкие, возникло внутреннее кровотечение, проблем с дыханием добавил транквилизатор.

— Уснул и не мучился, — проговорил капитан и открыл вкладку «фото». Анатоль лежал в пещере на полу и, казалось, что слегка улыбался. — В момент смерти он выглядел лучше, чем я его помню при жизни.

Открылось несколько последних снимков, в том числе из ресторана и подъезда. На фото Анатоль был с интересной длинноногой брюнеткой, выглядел счастливо. А в шляпе и плаще под дождем напомнил Соколову классического детектива из старых фильмов.

— Саш, — позвал водитель, — женщина не идентифицируется. Сходи, проверь.

Отключив планшет, Соколов налепил вынутую из кармана нашивку и пошел к девушке в мини шортах, укладывающей в аэротакси чемодан.

— Капитан Соколов, — представился полицейский, подойдя к девушке. — Задержитесь на пару секунд, мисс…

Направленный на девушку планшет ничего не показал. Она мило улыбнулась и подмигнула:

— Это потому, что мою внешность скопировали в клинике пластической хирургии, и теперь таких как я несколько. Я сейчас достану из машины мой айди.

— Почему я, полицейский, о подобном первый раз слышу? — нахмурился капитан.

— Я не знаю? — пожала плечами девушка, медленно открыла водительскую дверь аэротакси и, наклонившись, потянулась к бардачку.

Эффект, рассчитанный на мужчин. Капитан глянул на ровные, длинные ноги, шорты-трусики и, вспомнив, что у него есть девушка, закрыл глаза.

Его ударили в живот. Он попытался втянуть в себя воздух, но не смог. В груди запекло, словно ударили током. Открыл глаза и увидел, что девушка запрыгнула на водительское сиденье аэротакси и машина тот час же взлетела. Он упал на бетонную плиту крыши и все, что мог в этот момент делать — дышать мелкими глоточками, словно кто-то тяжелый сидел на его груди.

«Я её где-то видел!» — теряя сознание, успел подумать капитан.

Два дракона стояли перед железным столом, поверхность которого блестела полировкой. Старый черный дракон опирался на этот стол и, не отрываясь, смотрел на большой сверток, отражавшийся в зеркале стола. По очертаниям угадывалось тело, завернутое в черную, как и сам дракон бумагу.

— Не придумывай, отец, нет такой традиции, — произнес дракон насыщенного зеленого ближе к оттенку старого болота цвета.

— Нет, так будет, — слабым, но не терпящим возражения голосом проговорил старый дракон.

Крыльев у дракона не было — со спины торчали только две коротких закругленных кости, которые можно было принять за наросты на спине от старости. Хвост тоже отсутствовал — его обрезали на уровне коленей дракона, но из-за того, что нижние лапы от старости не выпрямлялись, обрубок хвоста почти касался земли. Черная чешуя местами не прилегала к телу, а торчала, словно кто-то провел против чешуи по речной рыбе ножом, намереваясь её почистить. Дракон был настолько стар, что его черный цвет, казалось, выгорел на солнце и сейчас больше был серым, пепельным, седым.

— Отец, ты не видел малышей Лоры. Есть огромная вероятность, что они живы и буквально сегодня их спасут. Давай отложим. Я, как и все, люблю маму, но она уже умерла. Мы похороним её…

— Ты не понимаешь? — старый дракон обернулся к молодому. — Я без неё и минуты жить не хочу! Понимаешь, сынок?

— Я должен был попытаться. Я полечу с тобой.

— Нет.

— Отец, это не обсуждается.

Открылась дверь, впуская вместе с людьми в помещение яркий солнечный свет и зной летнего дня. Трое военных, войдя и сняв при входе фуражки, склонили головы в знак почтения:

— Самолёт готов, господин полковник, — произнес лейтенант в новой отглаженной форме и протянул молодому дракону телефон: — Вы говорили, что вас ни для кого нет, но…

Дракон, которого лейтенант назвал полковником, взглянул на экран и прочел имя абонента:

— Даже для неё.

Военные, постояв минуту, бережно взяли в руки сверток и понесли на улицу. Молодой дракон, хотя молод он, судя по окрасу чешуи, только относительно строго дракона, подставил локоть, за который и ухватился второй дракон, и они медленно вышли на улицу.

Небольшой белый самолет подрулил к самому ангару. Пройти надо было с десяток шагов, но и они дались дракону с трудом. Все тот же лейтенант, который общался со вторым драконом, подставил плечо и дракон, стараясь не поранить человека, оперся на плечо второй лапой и с благодарностью взглянул на молодого военного:

— Вы прекрасно воспитаны, юноша. Внимательны. Мой сын хорошо разбирается в людях и драконах, но ваше воспитание не его заслуга, а ваших родителей. Берегите их, свою жену, близких. Я стар, и мне нравится поучать. Да. Такой я.

Дракон кивнул лейтенанту, отцепился от человека и своего сына, взялся за поручни и медленно поплелся в самолет.

— Господин полковник! — окликнул дракона, ступившего на трап, лейтенант.

— Я провожу отца, вернусь и мы улетаем.

— А если опять позвонит миссис Вайц?

— Скажи, что к ужину я задержусь, но к завтраку обязательно буду.

Самолет взлетел, быстро набрал высоту и нырнул в облака, исчезнув из видимости.

— Сомневаюсь, что старик переживет сам полет, — проговорил военный в такой же форме, что и провожавший дракона лейтенант. — Скорее всего, умрет во время полета, и полковник вернется, чтоб похоронить родителей, как это делают все приличные драконы.

— Может быть, — согласился лейтенант.

— Куда они рванули? В Гималаи?

— Может быть.

— Я читал, что там есть гора, на которой в древности драконы кончали жизнь самоубийством.

— Они и сейчас это делают, — вмешался в разговор третий военный, — хотя законом это запрещено.

Кроме пилотов, закрытых в кабинке, в салоне сидело два дракона, и лежал черный сверток.

— А помнишь первые самолёты? — не отрывая взгляда от свёртка, спросил старый дракон. — В них так трясло, что я боялся на них летать. Помню, в первый полёт на Южный полюс я оказался единственным драконом, который получил приглашение. Но я отказался. Сказал, что боюсь отморозить крылья. Хотя на вершинах гор холоднее и дышать труднее. Но я просто струсил. Побоялся лететь. Правильно сделал, конечно. Они разбились над Африкой, когда возвращались с Антарктики.

— Я жалею, что так далеко жил от вас с мамой. Причем жил всегда, не только в последнее время. Мне не хватало семьи. Я часто прилетал к Тео, но брат это не родители.

— Тео и Матео, — вздохнул старый дракон и прикрыл глаза. — Мать так и не приняла, что они оба развелись. Называла это твоим тлетворным влиянием.

— Дракон должен быть свободным.

— Времена изменились, сынок. И теперь эта древняя философия забыта. Мы стали вести осёдлый образ жизни. Совсем как люди. Куча детей, необременительная работа, налаженный быт. Видел бы ты жилье Лоры и Лео — таунхаус «Долина драконов». Там кольцо гор, в середине долина, а внутри в горах насверлены пещеры. Люди чертовски хорошие строители. Сами так живут и нам устроили. Но мы с Бруно предпочли пески Африки. Лежи себе на песочке, грейся как древняя ящерица.

Молодой дракон отвернулся и уставился в иллюминатор. Пейзаж внизу быстро менялся, только десять минут назад внизу показывали горы, а вот уже небольшие города мелькали яркими мазками цветных пятен, словно острова в океане лесов и пашен.