— Вот посмотри, — желая поддержать благой порыв, сказал я, — тут вентили, здесь блок распределения, и вот тут, дальше, по этим штукам, гелий идёт в топливный отсек… — Я похлопал ладонью по патрубкам, которые длинными сосисками тянутся в соседнее помещение. — Какие из них за что отвечают, я тебе без схем не скажу, но зато теперь ты знаешь, где если что искать.

— Ага, — радостно кивнул Марк, словно всю жизнь только и мечтал об этом — узнать, где в катере проходят топливные патрубки — и вот, теперь мечта сбылась. Он проследил взглядом и вернулся ко мне.

— Подключись-ка к вон тому! — скомандовал я и указал на один из термомодулей.

Марк достал проверочный планшет и присоединил его выходы к модулю.

— Показывает сто тринадцать, — удивлённо произнёс он. — Разве такое может быть?

— Нет, врёт он. Меняем.

Марк умело нажал нужные рычажки, подцепил руками модуль и с моей помощью опрокинул в сторону. Потом мы взяли запасной узел, примостили в нужные пазы, после чего Марк подключил к нему остальное оборудование, а также проверочный планшет.

— Триста двадцать восемь, — констатировал Марк.

— Ну и славно, — сказал я. — Подрубись-ка к терминалу.

Марк подключил планшет к настенным выходам и вышел в локальную сеть корабля. Можно было посредством беспроводной сети, но смышлёный Марк не стал лишний раз создавать помехи на радиочастотах.

— Вот видишь, — я указал на ряды чисел. — Температура в помещении дежурных начала падать. Вот тут тоже, — ткнул пальцем в столбик, отражающий динамику температуры в коридоре.

— Починилось? — с замиранием в голосе спросил Марк.

— Вроде того.

— Окончательно?

— До следующего раза, — хмыкнул я.

— А когда следующий раз? — не унимается Марк.

— А вот этот вопрос — лишний, — отрезал я. — Главное — командор будет доволен, а то уже всю плешь проел.

Марк убрал с лица улыбку и стал серьёзным.

— Давно в его команде? — осторожно спросил он.

— Порядочно. Лет семь, наверно, а может, и больше. Точно не помню. А что?

— Да нет, ничего… — Марк изобразил невинное выражение. — Просто, сложно с ним — такой требовательный и строгий.

— Хе, на то он и капитан, чтобы требовать. Имеет право. В полёте, сам понимаешь, нужное качество, без него никак.

— Ну да.

Марк присел на снятый модуль, отряхнул измазанную штанину, а мне вдруг вздумалось поиграть в бывалых космических волков. Сделал сурово-насмешливое лицо.

— Ты его ещё не знаешь… — Слегка опёрся о переборку, достал из кармана апельсин и принялся неспешно чистить. — Придёт время — попадёшь с ним в какую-нибудь передрягу и тогда поймёшь, что это за человек такой — командор Александр Кнопфлер. «Морского волка» читал?

— Да, в детстве. — Похоже, Марк клюнул на шуточную приманку. Буквально заглядывает мне в рот, стараясь не упустить ни единого слова.

— Так вот, Ларсен — это всё про нашего командора.

Глядя в удивлённые глаза, мне вдруг показалось, что он всё это принимает за чистую монету, и вообще — пожалуй, переборщил я со своей детской забавой. Нужно как-то заканчивать с нагнетанием, и я продолжил в более повседневном тоне:

— Да, знаешь, про Кнопфлера сочиняют всякие небылицы. В принципе, так и должно быть. Как и про любого капитана, про него должны ходить легенды. Это своего рода космический фольклор, ну любим мы это дело. Понял?

— Ага, понял.

— Всему верить, конечно, не стоит. Угу?

— Угу. — Судя по озадаченному взгляду, до Марка не дошёл смысл последних слов.

«Ну да ладно, — решил я, — дойдёт, наверное».

— Апельсин хочешь?

— Давай.

— Держи. — Протянул несколько долек. — А теперь, давай уберём сдохший модуль куда-нибудь подальше и пойдём к Кнопфлеру докладываться, отчитаемся о проделанной работе. Только не нужно говорить о том, что скоро опять всё накроется медным тазом. Хорошо?

Командор Кнопфлер вглядывается в экран. Придирчиво.

Он вообще всё делает придирчиво. Со своего места я видел, как смотрит на ломаные линии графиков — вероятно, данные о температуре в разных частях звездолёта.

— Ну что же, — через несколько минут произнёс командор, — пусть пока так и остаётся.

Кнопфлер повернулся, и мы увидели его довольное лицо. Есть в нём что-то от капитанов старинных кораблей, которых показывают в кино. Статный, спокойный, аристократичный — не командир маленького катерка, а прямо — капитан роскошного океанского лайнера.

Поставил кофейную чашечку на стол и добавил:

— Но нужно с этим что-то делать.

«Опять ты за старое! — подумал я. — Ну сколько можно?»

— Александр, ты знаешь моё мнение по этому вопросу, — ответил я с раздражением. — На этом корабле нужно менять если не всё, то добрую половину.

— Гленн, это экстенсивный метод решения проблем, — вмешался Габриэль.

Он зацепился руками за край стола и потянул к себе, отчего кресло на колёсиках придвинулось ближе к командору. Заняв удобное место, Габриэль всецело готов влиться в дискуссию.

Габриэль — начальник оперативной службы. Его ребята — оперативные дежурные — составляют костяк экипажа корабля. В командном центре, где мы затеяли разговор, постоянно находятся трое-четверо сотрудников. Несут вахту — следят за курсом звездолёта и корректируют полёт. Кроме этого, мониторят состояние корабля, чутко реагируют на изменения.

В случае если для принятия решения не хватает знаний или ответственности, дежурные оповещают Габриэля, меня или Кнопфлера. Всего их четырнадцать человек — недобор, конечно, не всегда есть возможность полноценно отдохнуть после смены, но вполне терпимо.

Основополагающая роль дежурных возвышает Габриэля до уровня старшего помощника капитана. Как и командор, Габриэль, несомненно, обладает харизмой, и его просто распирает от осознания этого факта.

Ещё одна из деловых черт Габриэля — политкорректность. Как правило, что бы ни говорил капитан, Габриэль поддерживает его точку зрения. Занимает официальную позицию, что делает их двоих непрошибаемой стеной, преградой, которую мне, в силу специфики работы — оппозиционеру, преодолеть практически не возможно.

Я окинул взглядом моих визави и в очередной раз поразился их различиям.

Кнопфлер — чинный и интеллигентный, в строгом костюме, гладко выбритый, уже не молодой, но энергичный, правильнее сказать — зрелый. Осознаёт бремя лежащей на его плечах ответственности и спокойно ожидает моего ответа. Под его взглядом невольно начинаешь нервничать, елозить и искать оправдания, даже если прав на все сто. Но никакие оправдания не помогут переубедить капитана, на каждое моё слово найдёт контрдовод к тому, чтобы поставить в идиотское положение недальновидного и ленивого инженеришки. Сделает это изящно, тонко, без ругани и прочего, за что ещё будешь его благодарить.

И Габриэль — в своей грубой, непонятного цвета толстовке с торчащими в разные стороны нитками. В толстовке, явно заляпанной пролитыми консервами. В толстовке, не скрывающей мощное, слегка тучное тело. Совсем короткая стрижка, почти что налысо. Щёки и подбородок спрятаны под бурной чёрной растительностью. Взгляд — нагловатый, тяжёлый, блуждающий. Ищет повод, к чему бы придраться, пусть даже не по существу, но найти струну, рычажок, дёрнув который, вывести человека из себя. А потом, разгорячённого и открытого, подмять, навязать своё мнение.

Эти двое идеально исполняют избитые и затасканные роли плохого и хорошего полицейских. Хотя — нет, капитан и боцман со средневекового корабля — вот они кто. Крепкая, монолитная команда.

Всё это, конечно, игра. Не такие уж они кровожадные и не будут перегибать палку. Мы немного поругаемся, они будут налегать, а я — отстаивать своё и отговариваться. Но в конечном счёте уступлю, найдём компромисс, который устроит и их и меня.

Просто, очень уж напоминает переговоры двух воинствующих сторон.

Композицию завершают двое невольных участников: стоящий в паре шагов за мною Марк и находящаяся на таком же расстоянии за Габриэлем Сато — единственная девушка в коллективе дежурных.