— Послушай, Габриэль, — я решил вступиться за шефа, — мы много раз перепроверяли данные, и тут нет никакой ошибки. Если не врут твои дежурные и мы не отклонялись от курса, то всё именно так, как говорит Гленн — Юлиании нет в секторе, в котором должна находиться.

Командор впервые посмотрел на меня. Как будто до этого не видел. Посмотрел как на букашку, на ничтожество, как на нечто, что посмело подать голос, когда его не спрашивают. Потом смягчился, согласно кивнул и ожидающе посмотрел на Габриэля.

Или мне лишь показалось?

Мой выпад в сторону Габриэля получился удачным. Что называется, наступил на больную мозоль. Как и Гленн, Габриэль любит свой коллектив и в обиду не даст.

— Я ручаюсь за данные, предоставленные моими сотрудниками, — разгорячился Габриэль. — Все они — высококлассные специалисты и не могут ошибаться.

— Значит, всё верно, и говорить больше не о чем, — заключил повеселевший Гленн. — А теперь, если вы закончили, будьте так добры — не мешайте работать.

Подмигнул мне, мы схватили ёмкость и откатили в сторону. Освободив место, Гленн открыл низкий шкаф для хранения комплектующих и углубился в поиски нужного узла приёмопередатчика.

Хотя Гленн и отстраняется от происходящего, делает вид, что озвученная Кнопфлером информация совершенно не интересует, опытным взглядом разбирающегося в людской психологии я видел, что на самом деле дилемма его зацепила. Буквально снедает любопытство. Хитроумная шарада, которую подбросил его величество случай, захватила Гленна.

Похоже, заметил это не только я. Командор с интересом разглядывает копошащегося в шкафу Гленна, не зная, с какой стороны к нему подойти. Кнопфлер решает свою шараду: как разговорить Гленна, как заставить поделиться своими мыслями и идеями? Какой вопрос задать, чтобы не вспугнуть эфемерную птицу под названием «Эврика!»

А получается чушь собачья.

Вчера мы с Гленном смонтировали систему дальней разведки. Гленн рассчитал примерное положение Юлиании, исходя из времени, проведённого «Артемидой» в полёте, и скорости движения планеты. Когда в ожидаемом секторе Юлиании не оказалось, Гленн объявил, что мы находимся в другой звёздной системе.

Однако к тому моменту уже был отчёт дежурных, согласно которому отклонений от курса не было и мы не могли попасть не в тот тоннель. Гленн скептически отнёсся к их выводам и самолично всё перепроверил. К его удивлению, дежурные правы: звездолёт идеально выдерживал полётную траекторию.

Мы прочесали близлежащее пространство и обнаружили Мнемозину, однако этим наши успехи ограничились: маяк так и не нашли. Без данных маяка прыжок сквозь червоточину — дело не то что рискованное. Опасное мероприятие! Безрассудное это дело, ибо с вероятностью процентов в девяносто пять нарвёмся не на ту фазу, и нас выбросит чёрт знает куда.

Вообще, считается, что подобные эксперименты заканчиваются гибелью корабля.

Своего же оборудования для наблюдений за червячной дырой у нас нет и никогда не было: не положено катеру иметь столь дорогостоящее и громоздкое оборудование.

Строго говоря, мы не уверены в том, что перед нами именно Мнемозина, потому что не имеем возможности её идентифицировать. А если предположить, что мы попали не в тот тоннель, то и выпрыгнуть должны были совсем из другой червоточины.

Попытки представить себе сложную подпространственную механику в действии ставят меня в тупик. Разум отказывается понимать и принимать происходящее.

Как такое вообще может быть?

Обнаружение Юлиании в совершенно другом секторе системы окончательно смешивает карты. Планета не может прыгать в пространстве, как ей вздумается.

Хотя…

Ещё вчера Гленн весьма туманно рассуждал на тему того, что червоточины по природе своей весьма изменчивы. Теоретические выкладки, вроде бы, показывают, что они могут перемещаться с места на место. А это значит…

Вон оно что!

Что если не Юлиания ведёт себя неадекватно, а Мнемозина играет с нами в прятки? Прыгнула на другой край звёздной системы и выплюнула нас там, где мы не ожидали? Тогда, мы смотрим на Юлианию, так сказать, с другого ракурса и поэтому ничего понять не можем…

Видимо, мысли мои били в нужном ключе, потому что Кнопфлер вдруг спросил:

— А как ты объяснишь тот факт, что станция терраформирологов не выходит на связь? Мы закидали их запросами, а они молчат.

— Да чёрт его знает! — рассеянно ответил Гленн. — Может быть, наши передатчики слишком слабы, да и радиация от местной звезды зашкаливает. Кроме того, возможно, терраформирологи не ожидают нашего появления в этом квадрате, и их оборудование смотрит в другую сторону… Много может быть причин.

— Ясно всё с вами, — разочаровано сказал командор. — Я ничего не понял.

Голова Гленна занята другими вещами, поэтому бросил безуспешные попытки найти нужный узел. Он захлопнул дверцу шкафа и сел на неё сверху.

— Пока не доказано обратное, предлагаю считать найденный вами объект Юлианией, — изрёк Гленн. — Возьмём курс на планету и попробуем связаться с терраформирологами. Когда подлетим поближе и выйдем на орбиту вокруг Юлиании, не сможем пропустить сигнал их передатчиков.

Кнопфлер тяжело вздохнул:

— Вечно у нас так — всё основано на предположениях и догадках.

Гленн и Габриэль радостно заржали — как подростки, совершившие глупость и нисколько этого не стесняющиеся.

— Странно это всё, — продолжал Кнопфлер. — Странно и непонятно. Не внушает мне доверия ваша информация, господа. Но ничего другого предпринять всё равно не можем. Я правильно вас понимаю?

— Так точно, — подтвердил Габриэль.

— Столько специалистов, а нормально сделать ничего не можете, — упрекнул командор и оглядел присутствующих — всех, в том числе меня.

— Мы и делаем, — вступился за коллективную репутацию Гленн — всегда имеет парочку козырей в кармане. — Первое: есть идея сравнить данные, которые получим при сканировании звёзд и других отдалённых объектов, с реальной картой Вселенной. Это даст возможность безошибочно определить наше местоположение. С этим, правда, связана определённая трудность — нет программного обеспечения, необходимого для решения такой задачи. Сами понимаете — метод устарел, никто не думал, что придётся этим заниматься. Так что нужно будет написать программу заново. Второе и более перспективное: мы с Марком сейчас работаем над тем, чтобы собрать установку дальней связи. С её помощью попробуем связаться с обитаемым миром напрямую, минуя маяк и его приёмопередающее оборудование, непосредственно через червячную дыру и тоннель.

— Интересная идея, — подхватил Кнопфлер. — Очень интересная.

— Ответа с Земли ждать, конечно, долго, но по крайней мере, послушаем эфир, наверняка почерпнём полезную информацию.

— Вот что, — решил командор, — давай так: брось пока дело с ориентацией по звёздам, все ресурсы кинь на установку дальней связи. Это практичнее и актуальнее. Договорились?

— Хорошо.

Мы выдержали натиск атакующих и вышли из сражения победителями. Я внутренне ликую, судя по выражению лица Гленна — он тоже. Это означает, что жизнь налаживается, мы вновь востребованы.

Довольные хищники как будто собрались уходить, но тут Габриэль что-то вспомнил и торопливо заговорил:

— Да, вот ещё что — нужно что-то делать с пассажирами. Похоже, до высадки на Юлианию ещё несколько дней, а криокамеры на корабле сдохли. Нужно чем-то занять гостей, тем более — они обеспокоены положением корабля. Может, устроим ещё один матч по теннису? Марк, как ты на это смотришь? Матч-реванш!

Неожиданно. Я вяло промямлил:

— Ну, не знаю. Много работы…

— Да-да, — сказал Кнопфлер не терпящим возражений тоном. — После того поражения ты просто обязан вернуть кубок нам!

Гленн с ненавистью посмотрел на Габриэля. Во взгляде явственно читалось: что ж вы творите-то? И так забот хватает.

— Ну что, Марк, — сказал Габриэль, — тряхнёшь стариной?

«Сволочи вы», — подумал я.

Стивен увлечённо разглядывает карту Юлиании. Самозабвенно, озабоченно. Пытается найти хоть одну точку, маленький штрих, который можно было принять за станцию терраформирологов. Наверно, если бы была такая возможность, Стивен провалился бы внутрь, проник за экран, прошёлся по планете, заглянул бы в каждую лужу, самолично исследовал каждую расщелину. Нашёл бы терраформирологов, вернулся обратно и доложил — всё в порядке, вот они, расслабьтесь, ребята.