— Вы больные что-ли? — спросила Вероника довольно насущный вопрос.

Хихиканье Лидии меня злило. Обдолбалась она что-ли?

— И что надо делать? — спросила я у Логана.

Вокруг собралось много народа, не могла же я сейчас дать заднюю.

— Просидеть там больше Лидии. Ее рекорд 32 минуты. Там сухо. Крышку мы закроем. Телефон придется сдать.

— Да вы психи!

В целом, я согласна с выкриком подруги. Но когда Вероника начинала истерить, мне приходилось быть хладнокровной. И ведь эта Лидия там просидела. Чем я хуже? Клаустрофобией не страдала. На улице почти не холодно.

Погнали!

— Все в порядке, Ник. Ты же будешь знать, где я. Если сильно переживаешь, напиши Дэниэлу место.

— Он знает, — сказала Шерил.

Она топталась на месте и отводила от меня глаза. Понятненько, знала о посвящении, но помалкивала. За это я на нее не злилась. В конце концов, то, что я наступила на монограмму она не видела и меня не сдавала. Тяжело вздохнув, подошла к темной дыре, удерживая с Логаном зрительный контакт. Лучше так, чем таращиться вниз. Мало ли что меня там поджидало.

— Ты будешь засекать время? — Он кивнул. — Ладно.

— Мы будем наверху. Крикнешь, когда сдашься.

Оставаться без телефона совсем не хотелось, но я послушно отдала его Веронике. Пока Маклин готовил веревку, чтобы спуститься на глубину около трех метров, я вытерла вспотевшие ладони о бедра и посмотрела на небо, сейчас абсолютно чистое.

Я смогу. Это не так сложно. Помедитирую, подумаю над смыслом бытия, а там уже и вылезать.

Еще раз вздохнув, я приступила к спуску. Камень оказался холодным, а веревка врезалась в ладони и талию, вокруг которой ее обвязал Маклин. Логан, Джек и еще несколько парней осторожно спустили меня вниз. Сапоги хлюпали по нескольким небольшим лужам, но в целом сухо. С неприятным скрежетом крышка закрыла мне выход. Сверху доносились смех, разговоры и постоянные шорохи. Я слышала, как Вероника все еще протестовала, но ничего не добилась. Не удивлюсь, если она сядет прямо на крышку и просидит так до конца моего странного посвящения.

Что ж. Время пошло.

Внизу не было особого простора, чтобы устроиться с комфортом, я оперлась о стену спиной. Пару раз сжала и разжала кулаки. Все-таки я ошиблась, тут было значительно холоднее, чем наверху. Интересно, а тут кто-нибудь что-нибудь себе отмораживал? Изо рта вырвалось облачко пара. Ну прям джекпот. Не хватало еще заболеть. Стала переминаться с ноги на ногу.

— Я смогу, — шептала себе. — Просто побыть тут какое-то время. Вот и все.

Сверху доносились веселая болтовня, музыка и звон стекла. Отлично, они устроили пьянку на руинах. Оставалось надеяться, что про меня не забудут. Я пыталась расслабиться, хоть от каждого возгласа поначалу вздрагивала. Стала считать минуты, но сбилась после пяти. Время тут будто застыло. Бросила вызов называется. Получите, распишитесь. Пусть этот билет в закрытый клуб засунут себе в задницу. Хотелось самой себе отвесить пинка. Почему-то я постоянно стремилась всем что-то доказать. Вот и сейчас оказалась в каком-то колодце или яме — не поймешь, что это вообще такое — только бы снова показать какая я молодец, умница, отличница. Приносило ли мне это удовлетворение? И да, и нет. Я уже настолько привыкла быть такой, что не знала как по-другому.

В голове начали пролетать десятки отговорок Джека, будто на повторе. Как он обещал и не сдерживал. То одно, то другое, пятое, десятое. Он и в баре то изначально оказался с друзьями. Вроде все шло неплохо, но…Черт. Бросила подругу в баре в первую же минуту и подлетела к тому, кто меня совсем недавно бортанул. Даже не выдержала обиду для приличия. Бесхребетная размазня. Нет, явно пора что-то менять. После того как вылезу отсюда, поговорю с Джеком серьезно. Всему есть предел. Никаких криков и истерик, спокойный и нормальный разговор.

Во мне крепла уверенность, что после сегодняшнего наружу я выберусь уже совсем другой.

От нечего делать пальцами исследовала шероховатый камень. Вдруг кто-то что-то писал тут от скуки, но нет. Потом вспомнились слова профессора Локхарта про секты. Почему на ум пришло именно это, я не знала.

Постепенно стены начали давить и ввергать в легкую панику. Через какое-то время моя решимость сменилась чувством беспомощности. Руки я засунула в карманы пальто и мяла пальцы. Пальцы ног начали замерзать, как и нос, каменная кладка обжигала холодом. Яркими вспышками появлялись мысли, что нужно крикнуть, сдаться, прекратить эти копания в себе, что я не смогу. Но до боли сжав кулаки и стиснув зубы, продолжала молчать. Постепенно я сконцентрировалась на глубоких вдохах и выдохах, пыталась очистить сознание. Давалось с трудом. Но я смогла переключиться со своих страхов и самоедства на победы. Пятерки, сданный экзамен, письмо о поступлении. Всего этого я добилась своей целеустремленностью. Я привыкла добиваться.

Эта ловушка в виде колодца сравни какой-то мясорубке для перемалывания мыслей и эмоций. Я отказывала капитулировать. Я дождусь.

Время тянулось мучительно долго, я уже успела впасть в какое-то состояние транса, постоянно следя за дыханием. Пока не услышала наверху скрежет. Крышка приоткрылась и внутрь кто-то заглянул. Мне не было видно кто.

— Дороти?

Сердце пропустило удар, а потом забилось с огромной скоростью, будто птичка в клетке.

— Марк?

Сверху скинули деревянную лестницу.

— Вылезай немедленно!

— Я не проиграю, — запротестовала я.

— Ты там уже 40 минут. Не заставляй вытаскивать тебя за шкирку.

Сорок минут… Я выиграла! Улыбка сама появилась на моем лице. Онемевшими руками взялась за лестницу и начала подъем. Пальцы слушались с трудом. Когда я уже думала, что соскользну, меня подхватили под мышки сильный руки и вытащили наверх. На Веронике лица не было, ярость перекосила его. Я осмотрелась, но не увидела поблизости Джека.

— Где…

Только хотела я спросить, как Ника рявкнула:

— Нажрался как свинья!

Я стала искать его среди отдыхающих, но видела лишь незнакомые лица, которые мне широко улыбались. Внезапно они начали скандировать.

— Тай! Тай! Тай!

А потом кто-то из толпы бесцеремонно подхватил меня, и множество рук начали подкидывать. Голова закружилась, во время каждого взлета дыхание замирало. Все тело трясло то ли от пережитого, то ли от холода, то ли от ликования. Я будто парила. Только сейчас в полной мере до меня доходило осознание победы. Теперь все будет хорошо. Это окрыляло и вдохновляло. Меня возвели на пьедестал. Я искренне радовалась. Когда меня поставили, даже челюсть болела от улыбки.

Кто-то тут же накинул на меня плед. Я обернулась и удивилась, что это сделал Логан. Хотя его лицо от этого не выглядело счастливым. Даже не успела сказать ему “спасибо”, как Вероника схватила меня за руку и потащила к мостику, хотя я не хотела уходить. Да и ноги слушались плохо, мышцы одеревенели. Как только мы отдалились достаточно, Марк подхватил меня на руки.

— Куда ты меня несешь?

Не то чтобы я сопротивлялась. Мышцы отказывались нормально слушаться.

— В общежитие. Ты вся продрогла. Меньше всего тебе нужно заболеть.

— Но мне не холодно.

— Это адреналин.

Меня прижали сильнее к крепкой груди, прикрытой косухой. И только сейчас я поняла, что действительно замерзла. Меня затрясло.

— Почему ты вообще здесь?

— Потому что я позвала! — рыкнула Вероника. — Ты вообще соображаешь, что делаешь?! Повелась на слабо. Тебя засунули в холодный колодец ночью! А этот придурок нажрался как скотина. Естественно, я позвонила Дэниэлу. Марк вызвался помочь доставить тебя домой.

Мне нечем было крыть. Чем дольше я думала, тем больше понимала, что она права. Меня спровоцировали, нащупали слабое место и надавили. Подстегивали каждый раз, когда я сомневалась и хотела уже отказаться. Поймали на крючок. Марк был прав, я удобная.

— Ты же сама хотела, чтобы я веселилась. — Смехотворная попытка оправдаться.

— Но не подвергала себя опасности!