1887 Волна Нежно-бесстрастная, Нежно-холодная, Вечно подвластная, Вечно свободная. К берегу льнущая, Томно-ревнивая, В море бегущая, Вольнолюбивая. В бездне рожденная, Смертью грозящая, В небо влюбленная, Тайной манящая. Лживая, ясная, Звучно-печальная, Чуждо-прекрасная, Близкая, дальная… 1895
Осенняя песня Город закутан в осенние ризы. Зданья теснятся ль громадой седой? Мост изогнулся ль над тусклой водой? Город закутан в туман светло-сизый. Белые арки, навесы, шатры, Дым неподвижный потухших костров. Солнце – как месяц; как тучи – сады. Гул отдаленной езды, Гул отдаленный, туман и покой. В час этот ранний иль поздний и смутный Ветви без шума роняют листы, Сердце без боли хоронит мечты В час этот бледный и нежный и мутный. Город закутан в забывчивый сон. Не было солнца, лазури и дали. Не было песен любви и печали, Не было жизни, и нет похорон: Город закутан в серебряный сон. 1896 Сонет Над морем тишина. Вблизи и в отдаленьи, Перед угрозой тьмы забыв раздор дневной, Слилась пустыня вод с воздушною волной В объятьи голубом, в безбрежном сновиденьи. И столько кротости в их позднем примиреньи, Что берег побежден небесной тишиной И скалы замерли над синей глубиной, Как эхо грустных слов, поющих о забвеньи. И вот зажглась звезда. Быть может, там вдали Она окружена немолчным ураганом, Но, разделенная воздушным океаном, Она – лишь робкий луч для дремлющей земли, Лишь предвечерний знак, лишь кроткое мерцанье, Над темной тишиной лучистое молчанье. 1897 «О, этот бред сердечный и вечера…» О, этот бред сердечный и вечера, И вечер бесконечный, что был вчера. И гул езды далекой, как дальний плеск, И свечки одинокой печальный блеск. И собственного тела мне чуждый вид, И горечь без предела былых обид. И страсти отблеск знойный из прежних лет, И маятник спокойный, твердящий: нет. И шепот укоризны кому-то вслед, И сновиденье жизни, и жизни бред. 1901 Дмитрий Мережковский У моря Сквозь тучи солнце жжет, и душно пред грозой. Тяжелый запах трав серебряно-зеленых Смешался в воздухе со свежестью морской, С дыханьем волн соленых. И шепчет грозные, невнятные слова Сердитый вал, с гранитом споря… Зловещей бледностью покрылась синева Разгневанного моря. О мощный Океан, прекрасен и угрюм, Как плач непонятый великого поэта, — Останется навек твой беспредельный шум Вопросом без ответа! 1889 Парки Будь что будет – всё равно. Парки дряхлые, прядите Жизни спутанные нити, Ты шуми, веретено. Всё наскучило давно Трем богиням, вещим пряхам: Было прахом, будет прахом, — Ты шуми, веретено. Нити вечные судьбы Тянут парки из кудели, Без начала и без цели. Не склоняют их мольбы, Не пленяет красота: Головой они качают, Правду горькую вещают Их поблекшие уста. Мы же лгать обречены: Роковым узлом от века В слабом сердце человека Правда с ложью сплетены. Лишь уста открою – лгу, Я рассечь узлов не смею, А распутать не умею, Покориться не могу. Лгу, чтоб верить, чтобы жить, И во лжи моей тоскую. Пусть же петлю роковую, Жизни спутанную нить, Цепи рабства и любви, Всё, пред чем я полон страхом, Рассекут единым взмахом, Парка, ножницы твои! 1892 Неуловимое Всю жизнь искать я буду страстно, И не найду, и не пойму, Зачем люблю Его напрасно, Зачем нет имени Ему. Оно – в моей высокой мысли, Оно – в тени плакучих ив, Что над гробницею повисли, Оно – в тиши родимых нив. В словах любви, и в шуме сосен И наяву, и в грезах сна, В тебе, торжественная осень, В тебе, печальная весна! В страницах древних книг, в лазури, В согретом матерью гнезде, В молитвах детских дней и в буре, Оно – везде, Оно – нигде. Недостижимо, но сияет. Едва найду, едва коснусь, Неуловимо ускользает, И я один, и я томлюсь. И восстаю порой мятежно: Хочу забыть, хочу уйти, И вновь тоскую безнадежно, — И знаю, нет к Нему пути. |
