Мужчина выдавливает мне на ладонь таблетку из блистера и снова уходит, продолжая разговор. Теперь я смотрю на маленький белый кругляш, не решаясь положить его в рот. Зачем-то поднимаю голову и ищу взгляд мужа. Артур садится рядом со мной на кровать и тоже смотрит на таблетку.

— Я слышал ваш разговор ночью. Весь, — неожиданно признаётся он. — Но подумал, что мои комментарии там не нужны. Совершенно неуместны.

— Теперь уместны, Артур, — шепчу я. — Что мне делать?

Он не спрашивает, что я имею в виду. Всё сам прекрасно понимает. Но его лицо не выражает никаких эмоций.

— Эльф, тебе нужно моё разрешение или решение?

— Решение у меня есть. Я хочу знать, что это изменит между нами? — не свожу с него глаз, пытаясь увидеть, что там, в глубоком болотном омуте. Не брошу ли я туда нашу любовь своими собственными руками? Муть рассеивается, обнажая яркие чистые изумруды. Муж обхватывает мою руку, забирая маленькую таблетку. Слышатся шаги Марка. Он закончил разговор. Я поспешно отпиваю воду из стакана. Сую его в руки подошедшего мужчины.

— Что такое? — удивляется он.

— Писать очень хочу. А Артур меня … задерживает, — произношу я первое, что приходит в голову, чтобы скрыть возникшее напряжение. К тому же писать действительно очень хочется.

— Говорю, что до душа ближе, чем до туалета, — смеётся муж и выпутывает меня из пледа. Попутно сбрасывает свои шорты, приподнимает меня за бёдра, прижимая к себе и несёт в сторону ванной.

— Артур, пусти, я сейчас описаюсь! Только воду не включай! — но он включает, одновременно насаживая на себя.

— Писай. Мой член не против.

На мгновение я отвлекаюсь, глядя, как выброшенная мужем таблетка растворяется под мощными струями воды и стекает в слив канализации.

— Марек! Скажи ему!

— Что сказать? — удивляется тот. Сбрасывает шорты и становится с нами под душ. — Артур прав. Считается, что сразу после мочеиспускания сексуальные ощущения становятся острее.

— Марек! Это для лекций в Европе прибереги. Они такое любят!

— Не то, да? Ладно, я понял. Тур давай сюда Элю. Она не хочет писать на твоём члене. На моём лучше.

— Марек!!!

Дверь душевой не закрыта, и мы слышим звонок в дверь.

— Еда приехала, — смеётся Добровольский. — Тур, иди, рассчитывайся. Ты же здесь хозяин.

Забирает меня у Артура и насаживает на себя.

— Писай, Эль. Терпеть очень вредно. Кстати, некоторые женщины до сих пор считают, что, если пописать сразу после полового акта это уменьшит вероятность зачатия.

— Это же полный бред!

— Полный бред, но кто-то же в него ещё верит. А теорию о более острых сексуальных ощущениях мы сейчас проверим на собственном опыте. Писай, Эль.

— М-а-ар-к!

****

Двери женской консультации галантно распахивают прямо перед моим носом. Но насладиться роскошным видом весеннего майского парка, расположенного всего в нескольких метрах, я не успеваю. Мне в лицо тычут большим красивым букетом из нежно-розовых тюльпанов. Совсем не эстетично чихаю. Букет тут же отодвигается в сторону, являя лицо Димона. Впрочем, я давно называю его Димой.

— Что ты здесь делаешь? — не скрываю удивления. — По какому поводу цветы? Да ещё тюльпаны?

Он галантно предлагает мне свою руку, после чего ведёт к огромному внедорожнику, перекрывающему весь проезд к роддому.

— Я твою машину отпустил. Зачем, чтобы весь город видел, что госпожа мэр принесла для осмотра свою филейную часть тела, — вполне литературно отвечает криминальный авторитет.

— Филейную часть тела носят к проктологу, — не могу не поправить я одну неточность. — Что машину отпустил — это хорошо. Я пешком хотела пройтись через парк. Погода замечательная. Да и идти недолго. Парк, бермудский треугольник, площадь и горисполком.

— Давай прогуляемся, — покладисто соглашается мой спутник. — Я не спешу.

— А цветы по какому поводу? — напоминаю я.

Мужчина ловко выхватывает из моей сумочки небольшой чёрно-белый квадратик фотографии и заключение гинеколога:

— Как и подобает, решил проявить вежливость и поздравить тебя с самым значимым событием в жизни — с очередной беременностью. Прогнулся, так сказать, перед госпожой мэр. Что, мой жест душевной доброты не засчитан?

— Засчитан. Почему тюльпаны?

— А чем ещё поздравлять с дочкой Марка? — удивляется мой собеседник и возвращает мне бумаги.

Я даже останавливаюсь и ещё раз перечитываю заключение доктора. Пять недель беременности. Большего ничего.

— Дима, у тебя, что есть скрытые экстрасенсорные способности? Нечестно тогда ты в покер играешь.

— Какие способности? А-а, понял. Нет, нету. Но по-другому просто быть не может. Я, когда Милане сына заделал, даже литературу специальную читал. Нужно же было откуда-то о детях узнавать. Если верить камерам наблюдения казино, Марк поимел тебя… сорри… полюбил тебя ещё в своём бывшем кабинете. А не верить камерам оснований нет. Пока вы доехали до района Роз ты уже была беременной. Артём был зачат в беседке городского парка, Настя — в кабинете начальника следственного изолятора, Марика — где-то между казино и автомобильным мостом. Слушай, а давай тебе орден дадим — за особые заслуги перед городом.

— Как ты сказал?

— За особые …

— Нет. Имя.

— Марика. Ну, дочь Марека. Всё же логично. Я, кстати, крёстным буду. Марку же нельзя. У собственной дочери… Только мы с Миланой придём. Пусть ты её и недолюбливаешь.

— Сколько вашему сыну? Осенью в школу пойдёт?

— Почти семь. Пойдёт. В первый класс.

— Женись на Милане, Дима. К осени как раз успеешь. Хватит под других подкладывать, — вздыхаю я.

— Ни под кого я её не подкладывал, — возмущается качок. — На Артура она сама прыгнула. Я понятия о нём не имел до встречи в казино. За Марка, наверное, замуж хотела. Он ведь самым завидным городским холостяком числился, но тот её сам отфутболил. Даже не трахнул…. Прости… не отлюбил для интереса. За это я его, кстати, очень уважаю. С Костей я попросил быть поласковее и только, а не в кровать к нему прыгать. Видимо, она решила его утешить и стать хозяйкой города вместо тебя. Знаешь, это у неё вполне бы получилось, если бы Стас дров не наломал…

— Десять лет по лесу ходит, бедный, — напоминаю я. — Дрова, видимо, собирает…

— Забудь ты о нём. Волки его там давно съели. Голодные. Много их стало.

— Так постреляйте их со своими дружками. А не в городе мне здесь переделы территорий устраивайте, — предлагаю я.

— Не бухти, мэр. Тихо у нас в городе. Всё под контролем. Эля, как ты думаешь, Милана за меня замуж пойдёт?

Смотрю на Димона. Задумался. Даже бритая голова вспотела.

— Только ты ей как полагается предложение сделай. С цветами, шампанским, кольцами. Обычное предложение, без уговоров. А то с твоими уговорами все соглашаются.

Заходим в здание горисполкома, и я не могу скрыть зевок. Затем ещё один. Пока прикрываю рукой рот, Димон сообщает моему секретарю:

— У нас с Элиной Эдуардовной срочное совещание по финансированию городского бюджета из частных источников. Как минимум, на два часа. Беспокоить лишь в том случае, если позвонит сам президент.

Секретарь делает большие глаза и согласно кивает. Проходим в мой кабинет. Дима достаёт из большого скрытого шкафа подушку, простынь и плед, которые я принесла из дома на прошлой неделе. Вот откуда он всё знает?! Очередной хозяин, блин, моего города.

— Прикорни пару часиков, — милостиво разрешает мне. Сам садится в моё кресло и собирается забросить ноги на стол. Но не успевает. Звонит его телефон. Несмотря на то, что авторитет не включает громкую связь, я слышу голос собственного мужа.

— И тебе не хворать, Тур. Совсем не трусь я возле твоей жены. Как, где? В горисполкоме. Заехал твою жену поздравить. Как с чем? И не с чем, а с кем. С доченькой Марикой. Алмазова Марика Артуровна. Звучит? Мне нравится. Добровольская Марика Марковна… Не, так не очень. Лучше первый вариант. Ладно, пережёвывай. Привет жене передам. Ага. Подремать собралась. А я пока город посторожу.