— Не категорически. Если это свидание, то как мы должны были его начать? — медленно повторяю я, пытаясь уловить суть пропущенного.

— А ты позволишь это сделать? — спрашивает разрешения.

Я заинтригована.

— В трусы же не лезут в начале первого свидания? — уточняю на всякий случай.

— Может и лезут, — медленно тянет он. Но, едва я собираюсь завозмущаться, неторопливо заканчивает: — Я бы к тебе на первом свидании не полез. В самом начале…

— Но у нас теперь самое начало? — опять уточняю я.

— Самое начало. Соглашаешься? — его глаза так близко.

Зелёные топкие омуты, из которых так трудно выбраться. Я всё ещё помню…

— Соглашаюсь, — сдаюсь без боя.

— И я, как и положено мужчине, заканчиваю первым. Ты не прерываешь.

— Хорошо. Но если мне не понравится…

— Понравится, — уверенно обещает он. — Моё условие — не прерываться.

— Давай. Пока Денис не вернулся, — добавляю, чтобы не показывать своё нетерпение.

Артур отставляет в стороны наши креманки и протягивает мне руку, вынуждая выйти из-за стола. Сам поворачивается боком и усаживает меня рядом с собой.

— На нашем свидание мы бы не сидели напротив друг друга. Даже у нас на диванчике мы так не сидели.

— Тогда я носила шорты, а не платья, — напоминаю я.

— Но ты согласилась на свидание, — он наклоняется и снимает с меня туфли. Задирает моё платье, но не сильно, чтобы я могла поставить ноги на диванчик, перекинув через его колени и приподнимает пальцами мой подбородок. Я чувствую, что моё сердце начинает пропускать удары, а дыхание сбивается со спокойного ритма.

— Ты обещала не прерывать, — напоминает мужчина и касается моих губ своими. Сначала это просто лёгкое касание. Я его помню. Мы так целовались. Затем поцелуй становится глубже. В какой-то момент рука Артура нажимает на мой затылок, а его язык проникает глубоко в мой рот. Сплетается с моим, играет, дразнит, затем начинает давить сильнее. Наши губы буквально вгрызаются друг в друга. Так мы тоже целовались. Обычно перед наступающим оргазмом. Затем он втягивает мой язык в свой рот, а моё тело прижимает к своему телу. Я оказываюсь бёдрами на его бёдрах, обхватываю ногами его спину. Моя промежность, прикрытая лишь тонкой тканью трусиков, впечатывается в его твёрдый пах. Он сильно возбуждён и, не смотря на ткань джинсов, я знаю, чувствует, как нестерпимо жарко и влажно становиться в моём лоне. Он не трогает меня. Мы всего лишь целуемся. Это наше первое свидание. И я хочу его так сильно, словно эти десять лет у меня никого не было. Словно он вновь должен стать моим первым.

Я не знаю сколько он меня целует: пять минут, десять, пятнадцать. Я не прерываю. Я пообещала. Мой кислород давно закончился, и я дышу его. На двоих не хватает. Мы оба взмокли, частит дыхание, громко стучит сердце, пульс на шее вот-вот разорвёт тонкие вены…

— Осмелился принести вам холодную воду, — откуда-то доносится вежливый голос Дениса. Кажется, он разливает её по бокалам. — Сейчас подам пиццу.

Лишь, когда официант уходит, мы отлепляемся друг от друга, но по-прежнему прижимаемся мокрыми лбами. Я думаю о том, что в конце свидания тоже обычно целуются. И я уже жду этого поцелуя. Беру стакан с водой и осушаю его за один присест. Этот мужчина заставил не только закипеть все жидкости в моём организме, но буквально выпил меня до дна.

Возвращается Денис с половиной нашего заказа. Расставляет на столе, затем уходит за второй частью. Мне так хорошо сидеть, забросив ноги на колени Артура. Совсем не хочется их убирать и поворачиваться лицом к столу. Опять появляется официант. В его руках оставшаяся часть заказа и ещё одна скатерть.

— Подумал, может вы захотите более удобно расположиться, — поясняет молодой человек.

— Правильно подумал, — остаётся довольным Артур. — Во сколько вы закрываетесь?

— В двенадцать, — отвечает официант.

— Сейчас девять. Значит так, Денис, — Алмазов достаёт крупную денежную купюру и кладёт в распахнутое меню. Закрывает и передаёт официанту. — Это тебе, чтобы лучше думалось. Если мне всё понравится, в конце вечера получишь ещё одну такую.

— Что нужно сделать, чтобы вам всё понравилось? — тут же уточняет официант.

— Больше нас не беспокоить. Придёшь со счётом в двадцать три сорок и ни минутой раньше. Всё понятно?

— Более чем. Если вам что-то понадобится, можете нажать на эту кнопочку, — Денис показывает небольшое углубление в стене. Там, где начинается ажурная решётка.

— Денис, мы с сыном ходим к вам больше пяти лет, — хмурюсь я. — Почему об этой кнопочке я слышу в первый раз?

— Правда? — делает большие глаза молодой парень. — Наверное, потому что я здесь работаю недавно. Ещё не успел показать.

Артур смеётся:

— Иди, Денис. Про кнопочку мы не забудем.

Когда официант уходит, мужчина смотрит на мои ноги:

— Эля, садись, как хотела.

Но я уже не уверена:

— Этот диванчик почти вполовину меньше того, который был в вашем доме. А ты несколько вырос.

Артур начинает своими руками подтягивать подол платья ближе к моим коленям. Но этого мало. Задираю платье до бёдер, выше резинки чулок и согнув одну ногу в колене, ставлю её на диванчик, прижимая к стенке. Мужчина тоже сбрасывает собственную обувь и зеркалит мою позу. Теперь мы с ним сидим лицом к лицу друг друга. Его вторая нога остаётся на полу, а я своей упираюсь вверх его бедра. Уговариваю себя думать о том, что там всего лишь верх бедра, а не ещё одна часть мужского тела.

Теперь между нами достаточно пространства, чтобы положить сложенную в несколько слоёв скатерть, которую так любезно нам принёс Денис, и поставить на неё деревянный поднос с пиццей. Это «Четыре сезона». Как мы и просили, её разрезали на восемь частей. Мужчина открывает Колу, я пригубляю бокал с коктейлем, в который добавлен ром. Едим, как и положено, руками. Всё очень вкусно.

Несмотря на интимность нашей позы, а мужчине видны не только резинки моих чулок, но и кружевные трусики, говорим о впечатлениях Артура о городе. О том, что снесли, перестроили, добавили нового. Вместе с первой пиццей заканчивается и мой первый коктейль. Артур подаёт мне второй и ставит поднос с кальцоне.

Я инстинктивно облизываю губы:

— Разрежешь?

— Нет. Разломаю, — качает головой он.

— Точно посередине? — уточняю я. — Угадаешь?

— Не думаю. Но дам тебе откусить с большего куска, — обещает он. — Это допустимо для первого свидания?

— Не знаю. Ты же не женат. Должен часто ходить на свидания, — вслух делюсь собственными размышлениями. — Тебе лучше знать.

— У меня бывает лишь одно свидание. И пиццу там я не ем. Меня интересует несколько другого рода … голод. Как правило, его сразу утоляют.

Я понимаю о чём он говорит и чувствую, что краснею. А выпитый коктейль начинает проявлять любопытство:

— И насколько часто ты выбираешься на подобные свидания?

— Чаще, чем ты думаешь, — хмыкает он. — Любому человеку, как правило, нужно кушать минимум три раза в день.

От его признания я давлюсь собственной слюной и поспешно запиваю коктейлем, опустошая почти половину стакана.

— Ну у тебя и аппетиты, Алмазов! Изжога нигде не мучает?

— Пользуюсь надёжными средствами защиты… от изжоги, — стебётся он. — Часто ем большими порциями. Тогда хватает на неделю.

— А как у нас в городе? Не голодаешь? — не могу не обеспокоиться я. По-соседски.

— Хочешь предложить мне что-то вкусненькое? — заметно оживляется мужчина.

— Ты привык к высокой кухне. А у меня классическая, провинциальная. Уверена заранее, что разочарую.

— Если ты помнишь, я всеяден. Заодно могу поправить твои кулинарные навыки, Эльф, — называет меня так, как называл только в то недолгое время, когда мы попробовали одно общее блюдо. — У меня особое отношение к эльфийской кухне. Я не прочь ещё раз угоститься.

Его рука ложится на мою ногу, медленно скользя по лодыжке.