Останавливается возле выезда с карьера. Несколько минут сидим в автомобиле, пока дворники пытаются смыть грязь с лобового стекла. Я понимаю, что нас остановит первый патруль Гаи встреченный в городе.

— Пожалуй, я вызову себе такси, — произносит вслух, пряча улыбку. — Ты не откроишь мне дверцу? Только сначала салфетку возьми.

— Засранка, — повторяюсь я, но выхожу из машины прихватив салфетки и, открыв дверцу, протягиваю ей руку, чтобы она не испачкалась о всё ещё стекающую грязь. Эля осторожно опирается о моё плечо и выходит. На несколько секунд наши тела почти соприкасаются друг с другом. У неё другой запах. Теперь она похожа на вишню не только волосами, но и пахнет ею. И, чёрт меня возьми, это нравится не только мне, но и моему другу ниже пояса. Он наконец-то осмелел и решил посмотреть одним глазком на нашу спутницу.

— Ой, я сумочку в салоне забыла, — как по заказу замечает девушка.

Теперь я улыбаюсь во всё лицо.

— Рассказать, как достать? Задираешь юбку на талию, затем становишься одной ногой на переднее сиденье, потом подтягиваешь другую, при этом стараясь развести их как можно шире…

— Зачем шире? — она принимает мою игру, и, как можно чаще хлопает ресницами. Я заинтригован тем, насколько далеко она зайдёт. И маленькая засранка меня не разочаровывает. — У тебя же, вроде, не маленький был? Стёрся за десять лет? Боишься, что не попадёшь?

— Можешь проверить. Мы же с тобой не чужие. Вполне могу удовлетворить твоё любопытство, — предлагаю и кладу руку на ремень своих брюк. И её взгляд невольно ползёт за моей рукой. Брюки не облегают мои бёдра, как перчатка, но и не широки настолько, чтобы скрыть возбуждение. Она всё правильно понимает. Инстинктивно сглатывает слюну. Я это замечаю, так как по-прежнему смотрю в её лицо. Давай, моя девочка, играй со мной дальше. Мне уже очень интересно.

Присаживается, согнув ноги в коленях, и я перестаю дышать. Она что, решила прямо здесь измерить размер моего члена своим ртом? Совсем на неё не похоже. Но Эля продолжает смотреть на меня снизу-вверх. Её взгляд уже не просто заводит. Я привык, что, если лицо женщины находится на уровне моих брюк, то это может означать лишь одно. Меня очень разбаловали, моя милая. Неторопливо облизывает губы и двигает рукой в сторону ремня моих брюк, затем резко меняет направление и поднимает с земли салфетку, которую я выбросил пять минут назад.

— Засранка, — стону вслух. Я ели сдержался, чтобы не толкнуть её кверху попой на сиденье машины и не показать, как опасно дразнить взрослых дядей. Вовремя звонит её телефон.

— Муж? — издевательски хмыкаю. Почему она повелась на мою игру? Решила вспомнить юность или у них с мужем не так всё гладко? В ближайшем будущем нужно будет узнать, кто он. Возможно, мы даже окажемся знакомыми. Чем чёрт не шутит!

— Марек, — совсем неожиданно для меня выдыхает Эля и произносит в телефон. — Привет.

А это ещё интереснее. Почему он позвонил ей, а не мне. Или, это всё моё разыгравшееся воображение? Возможно, он хотел её подвезти, если она сама не водит? Их разговор очень краток, но я не удерживаюсь от вопроса:

— Почему Марек позвонил тебе?

Но ответить она не успевает. На съезде появляется тёмно бордовый, кажущийся чёрным Ленд Ровер Марека. Невольно отмечаю, что такой окрас внедорожника очень хорошо сочетается с цветом её волос. Одна из самых последних моделей. Автомобиль останавливается в шаге от моего, и его водитель тут же выходит из салона. Но у меня в голове остаётся лишь один вопрос. Бросится ли Добровольский обнимать лучшего друга или сначала подойдёт к ней? Друг ожидаемо делает шаг ко мне, но каким-то образом улавливает её секундный взгляд и резко сдаёт в сторону.

— Элина, всё в порядке? — звучит его спокойный голос.

Лишь получив её уверенный кивок, мы жмём друг другу руки и крепко, по-мужски, обнимаемся.

— Я ещё не заезжал на кладбище. Заедем туда, затем вернёмся в город и отвезём Элину домой. Твою машину лучше оставить здесь. Сейчас позвоню в автосервис, они вернут тебе её через два-три часа в лучшем виде. И кому захотелось покататься? — Марек всё это говорит мне и её спине, но Эля достаёт очередную сигарету и прикуривает.

— Немедленно выбрось эту дрянь, — цедит врач-психиатр через зубы.

— Вызови мне такси, пожалуйста. Затем делайте, что хотите, — отвечает девушка, делая очередную затяжку.

— Элина, — он всё же идёт к ней, но не выхватывает сигарету, а вкладывает ей в руку пачку влажных салфеток. — Вытри руки, они у тебя грязные.

Она вытирает, после того, как докуривает. Марек вызывает такси и даёт ей пол литровую бутылку с питьевой водой. Она, не прощаясь, выходит на дорогу. Марек, разговаривая со мной, следует за ней. Мне тоже приходится идти, но вип такси приезжает быстро. Водитель открывает для неё заднюю дверь. Марек просит меня минуту подождать и заглядывает к ней в салон. Их дальнейшего разговора я не слышу, но вопросы к другу лишь накапливаются. Невольно отмечаю тот факт, что она так и не попрощалась. Впрочем, я уверен на все сто, что мы ещё встретимся. Возможно, нам придётся знакомиться заново, но мы не чужие.

Возвращаемся с другом к его машине.

— Спрашивай, — кивает головой Добровольский. Уже всё понял. Не зря занимает должность врача-психиатра.

— Что у тебя с Элей?

Стоим и смотрим друг на друга разделённые машиной. И Элей.

— Я крёстный отец её сына, — наконец выдаёт Марек. — А у тебя, что к ней?

— Она изменилась и совсем не похожа на тех женщин, которые меня интересуют, — озвучиваю часть правды. — И замужем. Никогда не позволял себе лезть в семью.

— А ты думал, что она здесь в монастырь очереди дожидается? — поддевает Добровольский.

— Ничего я не думал. Это Эля. Лучшая подруга моей сестры. Единственное, что меня ещё связывает с Евой, — чётко проговариваю я.

— Поехали на кладбище, — Марек заводит двигатель. — Обычно я приезжаю туда раньше.

— С ней?

— Не понял? — искренне удивляется моему вопросу Добровольский.

— Ты приезжаешь на кладбище с Элей? — повторяю свой вопрос.

— Один. Зачем мне Эля на кладбище? Да и она предпочитает ездить одна.

А мне на кладбище она очень рядом нужна.

Таксист добросовестно исполняет обещание данное Мареку и доводит меня до самого дома. Почтительно идёт сзади по вымощенной плиткой дорожке и ждёт под дверью, пока я не щёлкну внутренним замком. Сбрасываю туфли, избавляюсь от платья и перемываю в ванной руки, с мылом. Подумать, конечно, есть о чём. Но думать совершенно не хочется.

Пока закипает чайник, набираю мамин номер и разговариваю с сыном. Артём сейчас живёт вместе с моей мамой в Фариново. У него начались летние каникулы и днём, по дороге на кладбище, я отвезла сына к матери. Грядёт очередная рабочая неделя и первые дни лета. Обычно осень, зиму и большую часть весны, я, муж и сын живём в нашей квартире в Сити. Когда у Артёма начинаются каникулы, сдаём его на временное воспитание бабушке, забирая в пятницу вечером на выходные. В это время я чаще всего живу в нашем доме в районе Роз. Требуется постоянный уход за цветами и несколькими грядками с «зеленушкой», которую я выращиваю для себя. Ночую, чаще всего, также здесь. Иногда езжу к маме, иногда в городскую квартиру, когда муж начинает настойчиво намекать об исполнении супружеского долга. Обедаем мы с ним каждый день вместе, недалеко от моей работы, в хорошем уютном кафе. А в квартире ему готовит и наводит порядок приходящая домработница. Всем этим она занимается даже тогда, когда мы живём вместе. Я много работаю и заниматься домашним хозяйством мне некогда. Нужно успеть сделать школьные уроки с сыном. Это для меня в большем приоритете.

— Дурное это, когда чужая женщина моет полы в спальне. Не к добру, — постоянно ворчит моя мама.

— Здесь в Фариново, в каждом доме моет полы чужая женщина, — возражаю я. — Даже к Дюжевым домработница ходит. И все как-то живут.

— Лентяйками девки повырастали, — не сдаётся мама.