Достойно, не отрицаю я. Компактно, просто, всё только нужное, да с сохранением зелёного массива. Озвучить мысли не успеваю, так как у мэра звонит мобильный телефон.

— Да, милая, — лицо Кости озаряется солнечной улыбкой. — Уже свободен. Парк зашёл проинспектировать. Забрать из секции? Без проблем. Через десять минут выеду. А на обратном пути заедем за тобой. Не торопись. Сколько нужно, столько подождём.

Друг засовывает телефон в карман брюк и лишь тогда вспоминает обо мне:

— Тур, рад был свидеться. Скоро обратно встретимся, как — нибудь поужинаем у меня в Фариново. Спокойно, по-домашнему, с семьёй моей пообщаешься. Теперь поеду сына с спортивной секции забирать. Он у меня, как и мы когда-то, спортом увлекается. Может, тебя по дороге куда подбросить?

Я отказываюсь. Смотрю вслед Комарову. Даже не верится, что он и тот, кого я знал десять лет назад, один и тот же человек. Семьянин, мать вашу, вернее его. Поскакал, словно на привязи. И харя такая довольная. Случаем, не треснет по дороге? А ведь сам признался, что женился по-залёту. Все бы так залетали! Определённо, хочется хоть одним глазком посмотреть на его жену. У Захара Дюжева — мисс города, может и у Комарова какая-нибудь депутатская дочка? Или мисс области? Я всё ещё продолжаю думать о жене Кости, но исключительного из рядового любопытства. Даже, если она вторая Моника Беллуччи в молодости (как-то попались её ранние фотки, пролистал — и надолго залип), то никакого сексуального интереса у меня к ней быть не может. Девушки, невесты и, особенно жёны друзей, для меня не просто святые иконы, а существа бесполые. Не трогаю, не смотрю, даже слюной не давлюсь.

Возвращаюсь к Милане через парк, но в старую часть, к памятной беседке, не захожу. Знаю, что вскоре вернусь поздороваться, но не торопясь, не бегом, не с мыслями в голове о других. Только о Ней. Кстати, раз тут все сверкают глянцевой картинкой семейной жизни, прямо как с рекламы Загса, нужно постараться не потерять интерес к Милане. Из неё получится идеальная спутница на дружеский семейный ужин. Она девушка не только эффектная и известная, но весьма мне симпатичная. И городу нравится. Словно для меня подбирал.

Чтобы сделать девушке приятное (мне она в приятном и в этой ночи не отказала) приглашаю её на ужин в ресторан вечером в субботу. Их в городе открылось не менее десятка, поэтому выбор заведения полностью доверяю ей. Как и заказ столика. Мне в такие нюансы вникать не хочется. С меня костюм и банковская карта для оплаты счёта. Думаю, что достаточно. Спохватываюсь и на всякий случай уточняю, хочет ли она сама в ресторан. Всякое бывает.

— Можно и в ресторан. У нас теперь много достойных, — согласно кивает головой владелица самого известного и крупного в городе агентства недвижимости. — А можно и в казино. Оно у нас такое крутое, что не только из столицы приезжают, но и из других стран.

— Особенно из России, — хмыкаю я. — Там в большинстве городов они запрещены или введены жёсткие ограничения. А ты сама была в нашем казино?

— Была пару раз в старом. Наверное, ты тоже там был. Несколько столов, да автоматы. Ничего интересного. Но лет пять назад у него появился новый владелец и всё резко изменилось. Кстати, кто этот владелец никто толком не знает. Всеми делами на людях занимается управляющий, но это не владелец. Я была там только один раз, где-то год назад. Не одна, в компании. Там такие ставки… даже у меня, привычной к большим суммам за расчёт по недвижимости едва глаза на лоб не полезли. Конечно, там тоже есть зал с автоматами и столики для тех, кто попроще, но там не так интересно. А ты играешь, Артур?

— Посещал казино почти везде, где жил. Но, скорее из спортивного интереса. Автоматы — это вообще не моё. Пробовал играть, опять же на уровне любителя. Так ты хочешь в казино?

Милана прикусывает губу, нерешительно переминаясь с ноги на ногу:

— Не знаю. Если сыграть в обычном зале несколько раз, то я могу. Но тянет в Вип, как в кино. Но деньги на меня дождём не сыпятся, их зарабатывать нужно. И делать этого для казино мне не хочется, — честно признаётся женщина.

Я знаю владельца казино, не управляющего. Автоматы действительно не люблю, но могу сыграть в рулетку. А в покер играю профессионально. Азы постигал ещё здесь, до отъезда. На нём и заработал свои первые деньги. Но говорить с Миланой об этом пока не готов. Если вообще буду готов.

— Мы с тобой сходим туда, но позже, — осторожно обещаю женщине. — Возможно, в Вип зал, как ты хочешь. Но в такие места дверь ногой всё же не открывают. Пообщаюсь с друзьями, поговорю с ними на эту тему. А пока давай всё же на ресторане остановимся.

— Давай, — соглашается Нестерова. Её глаза горят от предвкушения моего обещания. И я его, конечно, исполню, предварительно поговорив с хозяином. Не управляющим.

— На столике не экономь, как и на самом ресторане. Хочешь, чтобы тебя встретили корзиной роз или целый вечер лично для тебя играл оркестр — я только за. Не возражаю, даже если все блюда будет подавать шеф-повар. Но организуй всё сама. Я не по этой части.

— Ты не романтик? — улыбается Милана.

Я вспоминаю узкую девичью кровать, утопающую в лепестках роз. Она не просила. Но мне хотелось это сделать для Неё.

— Я — человек! Не чуждо человеческое мне ничто, — отвечаю ей фразой из древнеримской комедии. Это выражение довольно известно на латыни. Марек всегда интересовался латынью, а Ева не любила. А Она смеялась и заучивала то, что ей нравилось. Мой эльф, Эля, Элина…

Милана снова чуть беспомощно улыбается, растерявшаяся от произнесённой мной фразы. Я не удерживаюсь и добавляю, на этот раз на латыни:

— Aeternae veritates, — тут же перевожу. — Вечные истины.

«Amor etiam deos tangit, — ответила бы мне Ева, глядя на Марека. — Любви подвержены даже боги».

««Vivamus atque amemus», — произнёс бы Марек, глядя на неё. — Будем жить и любить».

«Amor omnia vinsit, — сказала бы Эля, глядя на кого угодно, только не на меня. — Всё побеждает любовь».

Этот диалог я веду мысленно, чтобы не смущать Милану. Дело совсем не в ней, дело во мне. В этом городе я никогда не думал о любви.

— Может, ты ещё что-нибудь хочешь, кроме ресторана и казино? — спрашиваю у женщины. Она смотрит в пол. Не решается. Я касаюсь пальцами её подбородка, заглядываю в глаза и напоминаю. — Милана, со мной можно всё. Это же наш с тобой город.

— А мы можем заказать лимузин? — выдаёт она. — Раньше было очень модно. Теперь изредка на свадьбу заказывают, да школьники на выпускной.

— Ну, а мы что в нём будем делать? — изумляюсь я.

— Любовью заниматься, — шепчет она, почти касаясь моего уха губами.

— Где я, где любовь, — напоминаю ей на всякий случай.

— Трахаться, — тут же исправляется женщина. — На каждой городской улице.

— Тогда можно.

Всю пятницу и субботу я занимаюсь обустройством нового жилья. Несколько раз созваниваюсь с Захаром. Он предлагает мне знакомого дизайнера для внутренней отделки квартиры. Изначально разговор идёт о трёх дизайнерах на мой выбор, но я не хочу никаких собеседований. Полагаюсь на личное мнение друга. Если мы сильно не сойдёмся во вкусах с его протеже, тогда побеседуем с другим или третьим.

Затем посещаю порекомендованный Миланой бутик с одеждой. Ресторан она выбрала очень приличный, в который ходят лишь в костюмах. Не спортивных, понятно. Возможно, в смокинге тоже пустят. Но этот вариант совсем не для меня.

Помня о лимузине, машину я не беру, а вот о цветах позаботился заранее. Заехав в крутой по внешнему виду цветочный салон, был поражён огромным выбором роз.

— Голландские? — спросил первое, что пришло в голову.

Девушка по имени Алёна, на бейдже которой значилось, что она не продавец, не консультант, а целый флорист, с затаённой обидой взглянула на меня.

— Наши. Местные. Настоящие. Чувствуете запах? Голландские так не пахнут. А наши простоят долго, потому что только сегодня утром были срезаны. Ваша дама какой цвет предпочитает?