— Ты сейчас говоришь, что и Костя и этот Димон будут нам свечку держать? Марек, ты сам себя слышишь?! Вы все выпили… Ты прав. Это нужно обсудить. Но точно не сегодня, — она несколько раз дёргает головой, словно желая проснуться. Но спать мы ещё не ложились. — Пойду, посмотрю, как там Костя.

Она уходит, а Марек смотрит на меня:

— Я останусь. Не зачем Эле накручивать себя всю ночь. А ты возвращайся домой.

— Почему я должен возвращаться? — тоже смотрю в лицо друга. — Мне, может, совсем не хочется, чтобы ты её здесь трахал. В этом доме!

— Тур, у тебя тоже сегодня крышу сносит? — хмыкает Добровольский. — И трахать её, когда за стеной спит Костя, я точно не буду. Тебя какая муха укусила?

— За Костю переживаю. За институт брака и семьи.

— Когда женишься, тогда и переживать будешь, — отрезает друг.

— Когда выигрыш заберу, тогда и такси себе вызову, — не уступаю я.

Из гостиной слышится звук разбитого стекла и громкий испуганный крик Элины. Мы оба бежим туда. Но свет не включаем. Костя продолжает спать. А девушка сидит на полу, закрыв голову руками. При беглом осмотре ничего не нарушено. Но мы оба чётко слышали звук разбитого стекла.

— Эля, что случилось? — так как я вбегаю первым, то сажусь рядом с ней на пол и пытаюсь аккуратно отнять руки от её лица. — Что разбилось? Ты поранилась?

— Окно. В окно что-то бросили. Марек, не нужно, не подходи к окну. Вдруг там кто-то есть, — девушка хватается руками за его брюки, так как он проходит мимо, собираясь посмотреть. — Может, только этого и ждут.

— Действительно, не высовывайся, — советую я. — Почему сигнализация не сработала?

— Потому что я её не включила, — признаётся Элина. — Думала, что вы сразу уйдёте.

— Попробуем включить, — решаю я. — Камеры снаружи есть? С чего их можно просмотреть?

— С моего телефона. Он в спальне, — отвечает девушка.

Но сначала мы выходим в коридор. Там горит свет, но окон в коридоре нет и с улицы нас не видно. Марек включает сигнализацию, которая охватывает весь периметр дома. Она включается.

— Здесь тройной стеклопакет повышенной прочности, — произносит друг. — Значит, разбился первый, а второй, который изнутри дома, выдержал или просто треснул. Иначе бы сигнализация не включилась. Эля, неси телефон. Только свет не включай.

— Мне страшно, — признаётся она.

Так как Марек всё ещё смотрит на кнопки сигнализации, я беру Элю за руку, и мы идём в спальню. Это бывшая комната её родителей. Значит, детская в той комнате, которую раньше занимала она. Девушка не вырывает мою руку из своей ладони. По пути я выключаю свет в коридоре, чтобы не отсвечивал в спальне. Жду, пока она возьмёт телефон. Шторы на окнах плотно задёрнуты. Если за домом наблюдают, то отдёргивать их не имеет смысла.

Вдвоём с Мареком смотрим вид из камер снаружи. Но там всё чисто. Немного помотав, находим тот момент, когда в окно гостиной летит какой-то предмет сильно похожий на камень. Судя по траектории и скорости, бросили с улицы. Сигнализация также проходит по всему периметру забора, поэтому за него заходить побоялись.

— Раньше подобное было? — интересуюсь я.

— Нет, — сразу отвечает Эля. — Незнакомая женщина один раз Костю в магазине кетчупом облила. Оказалось, что она состоит на учёте в психоневрологическом диспансере.

— Что за пациентами не следишь? — уточняю я у друга.

— Она не была моей пациенткой, — ворчит тот. — И признана не опасной для общества. Просто ей на этот самый кетчуп пенсии по инвалидности не хватило, а здесь мэр собственной персоной на глаза попался. Всё же нужно посмотреть, что с окном.

— Не нужно, — вновь пугается Элина.

— Я посмотрю. Меня же тебе не жалко? Костин долг, если что, не придётся отдавать, — захожу в гостиную, но девушка тут же вцепляется в мою руку.

— Артур, не ходи. Давайте полицию вызовем!

— Лучше пока не афишировать, — не соглашается Марек. — На этих камерах ничего нет. По улице город камеры не ставил. Возможно, если только чья-то частная кого-нибудь зафиксировала. Но это полиция будет долго выяснять. Сегодняшняя игра и этот камень. Мне не нравится это совпадение.

Здесь я с Мареком полностью согласен.

— Завтра поговорим с Молчановым, — решает Добровольский и поворачивается к Эле. — А ты пока в этом доме ночевать не будешь. И днём здесь будешь находиться с охраной. Надеюсь, возражений нет?

— Нет, — тихо соглашается она. — Буду ночевать у мамы в Фариново или с Костем в Сити.

Я всё же осторожно подхожу к окну. Не по центру, а становлюсь под прикрытие стены. Она в этом доме надёжная, в два ряда кирпича. В первом стекле зияет небольшое отверстие, а по второму — мелкие трещины.

— Артур, отойди, — испуганно просит Элина.

Костя что-то бормочет во сне, несколько раз беспокойно переворачивается, сбрасывает одеяло. Марек поднимает его, попутно осматривает Костю и заставляет того попить. Через несколько минут Комаров вновь сопит на всю комнату.

— Как он? — спрашивает девушка.

— Нормально. Он много выпил, но не до отравления, — успокаивает её Марек. — Сидеть возле него не обязательно. Нам всем нужно отдохнуть. Пойдём в спальню.

— А мне на коврике возле Кости? — уточняю я у сладкой парочки. — Или возле окна? Одеяло дадите?

— Кровать большая. Вы с Мареком не будете на ней мешать друг другу, а я лягу в комнате Артёма, — произносит Эля глядя в двери комнаты сына.

— Уверена, что уснёшь? — уточняет Марек.

— Не уверена. И там окно рядом с кроватью. Может, вы её передвинете?

— Ляжем втроём, — ни на кого не глядя произносит Добровольский. — Я с краю, чтобы вставать к Косте. Наведу будильник, чтобы проснуться через час. Если уснём.

Свет в коридоре обратно включаем. Он никому не мешает. Марек первым садится на очень широкую кровать и начинает вынимать запонки из манжет. Но у него, как и у меня, крупные пальцы, да ещё темно и с первого раза расстегнуть запонку не получается. Эля садится рядом и помогает ему. Затем расстёгивает вторую. Я тоже присаживаюсь с другой стороны и протягиваю руку:

— Поможешь?

У меня защёлка более сложная. Приходится дольше повозиться даже её тонким пальчикам. Но девушка справляется, и берёт мою вторую руку. Уже сам расстёгиваю браслет часов и кладу на прикроватную тумбочку, как и Марек.

— Ой! Подождите! Сейчас чистое постельное перестелю, — спохватывается хозяйка.

— Здесь же только ты спишь. Мне не нужно, — первым отвечает Марек. — Тур пусть себе простыню сверху набросит.

— Не нужно, — отказываюсь я. Меня вполне устроят простыни, которые хранят её запах. Невольно обращаю внимание на постельное бельё. Очень качественное. Дорогое. Видимо, Костя действительно не может запустить руку в доходы от цветочной фирмы. Я привык к более тёмным и однотонным, «мужским» расцветкам. Максимум «в полоску» или «ромб». Сейчас на кровати светлый комплект золотистого оттенка с милыми разноцветными бабочками. Скорее всего, Комаров здесь тоже никогда не спал.

Эля всё же подходит к шкафу, открывает дверцу и поворачивается ко мне:

— Артур, достанешь себе плед? Мне нужно за стулом идти.

Пока я выполняю поставленную задачу, Марек уже сбросил рубашку и брюки. Лёг в кровать и накрылся одеялом. Сама кровать занимает большую часть комнаты, но приставлена к стене только изголовьем. Мне не надо перелезать через Добровольского, чтобы занять указанное место. Я тоже снимаю рубашку и брюки, оставшись в боксерах. Эля сейчас за моей спиной, и я её не вижу, но уверен, что на моё раздевание она не смотрит. Ложусь на спину и накрываюсь лёгким пледом. Он не узкий. Рассчитанный на двоих взрослых человек.

Элина, как я и предполагал, на меня не смотрела. Её вообще в комнате нет. Неужели пошла в комнату сына? Но девушка возвращается через несколько минут с мобильным телефоном в руках. Кажется, он остался на кухне. Кладёт гаджет к нашим, на прикроватную тумбочку. И забирается на кровать. Не через Марека, а через невысокое изножье. Оно на одном уровне с матрасом. В шортах и майке. Переодеваться не стала. Ложится ближе к Мареку, но поверх его одеяла.