— С тобой разговаривала Карина, — догадывается он. Моё тело по-прежнему крепко прижато к его, но я не улавливаю в нём напряжения. — Ты хочешь услышать мою версию? Когда она с тобой разговаривала?
— Вчера. Подошла в салоне красоты. Артур позвонил и сказал, что ему нужно срочно поработать по компьютеру с одним из клиентов его фирмы и что меня заберёт не он, а ты. Я не могла держать в руках телефон и включила громкую связь. Ответила ему что-то вроде того, что не вижу между вами разницы. Карина, видимо, услышала наш разговор. Подошла и попросила пять минут. Она выглядела взвинченной и нервной. Я подумала, что что-то случилось и ей нужна помощь. Попросила мастера оставить нас наедине. Она не громко, не истеря, вылила на меня поток грязи, словно копила её последние десять лет, припомнив ту запись. А в конце сказала, что как, такая шлюха как я может рожать детей, а ей по моей вине не дано. Ты знаешь о чём она говорила?
— Ещё до секса с Кариной я сказал ей, что никогда и ни на ком не женюсь. Конечно, я не говорил о тебе. И она, как и все другие, подумала, что дело в Еве. Тоже призналась, что пока не собирается замуж, но устала отбиваться от разовых предложений секса и слишком навязчивых кавалеров. Ей бы хотелось не разовых отношений, но и обязательства к кому-либо ей тоже не нужны. Сама предложила попробовать встречаться на нейтральной территории пока нам обоим этого хочется. Она всегда казалась мне рассудительной женщиной. И в её словах не было ничего удивительного. Не хочет портить себе репутацию разовым сексом, а к чему-то большему ещё не готова. Несколько лет нас обоих всё устраивало. Мы ходили в рестораны, вместе посещали городские мероприятия. Я всегда брал её с собой, если требовалось прийти с официальной спутницей. Конечно, я оказывал ей знаки внимания: покупал цветы, дорогие подарки, ходил с ней всюду, куда ей было нужно. Иногда Карина сама просила помочь ей оплатить путёвку или рассказывала об очень понравившемся украшении. Не скажу, что это было часто и не выглядело разводом на деньги. Порой мне даже нравились подобные просьбы. Не нужно было ломать голову, что ей подарить на очередной праздник. Поэтому я и пригласил её с собой на вашу с Артуром свадьбу. Наверное, вчера она сказала тебе то, что мне десять лет назад. Это было очень неожиданно. Но я сразу решил, что больше никаких отношений у нас с ней не будет. После её слов о тебе я не хотел её видеть. Она сама нашла меня в столице где-то через два месяца после вашей свадьбы. Попросила о встрече. Сказала, что хочет извиниться. Встречаться с ней я не хотел, но решил не грубить по телефону. Всё же никаких конфликтов до этого у нас с ней не было. И обычный разговор она всё же заслужила. Когда она позвонила, я был в своей квартире. Карина сказала, что никуда идти не нужно, она рядом с домом и может ко мне подняться. У неё есть свободное время. Как такового разговора у нас не получилось. Она хотела вернуть формат наших прошлых отношений, я сказал, что буду работать в столице, в город не планирую возвращаться и нам лучше разойтись окончательно. Тогда она попросила остаться на ночь. В последний раз. Утром ей снова нужно было возвращаться в столицу, она не хотела ехать обратно или снимать номер в отеле, и я не стал её выгонять. Выставить её за дверь не поднялась рука. Сначала она легла в гостевой спальне, а ночью пришла в мою. Расплакалась, попросила не прогонять.
Мы всё время пользовались презервативами. Ещё до этой ночи, пока мы встречались, Карина несколько раз была в моей столичной квартире. И знала, что упаковка с презервативами постоянно лежит в верхней шуфляде прикроватного столика. В ту ночь мы тоже пользовались ими. Когда Карина пришла в мою спальню, то разбудила меня. Сколько времени она провела до этого и делала ли что-нибудь с упаковкой я сказать не могу. Через три недели она сообщила о беременности. Сама приехала, привезла заключение врача и УЗИ. Я не стал перепроверять. Она сказала, что согласна на тест ДНК, когда позволят сроки. Я ответил, что от ребёнка отказываться не буду, если он действительно мой, буду материально его обеспечивать и решать все вопросы по его содержанию. Она снова закатила истерику, что ребёнок сломал ей жизнь, разрушил карьеру и так далее. Я предложил ей нанять няню сразу после родов, да хоть десять нянь. Если ребёнок совершенно ей не нужен, может отдать его мне. Алименты с неё требовать я, естественно, не стану. Ни о какой свадьбе речи быть не может. И встречаться с ней каждый день я тоже не буду. И кудахтать над её животом — это не ко мне. Нужен водитель или сиделка, или личный доктор на двадцать четыре часа в сутки — всё оплачу. Но без своего участия.
Через три дня она позвонила и сказала, что сделала аборт. Прислала мне счёт из элитной клиники. Я оплатил. Буквально на следующий день она подхватила тяжёлую инфекцию, организм не справился, пошло осложнение. Она до конца не долечилась и вновь пошёл сильный воспалительный, пока всё не перешло в хроническую форму. Насколько мне известно, детей иметь Карина может, но для этого нужно несколько операций и длительное лечение, которое она уже не первый раз не доводит до конца.
— Думаешь, это был твой ребёнок?
— Думаю, что да. Карина хорошо понимала, что тест я сделаю в нескольких клиниках и обмануть его не удастся. Мне жаль, что он не родился, потому что уже был зачат. Уверен, что никаких проблем с презервативом не было. Скорее всего она испортила его намеренно. Просчитала нужный для себя день и пришла. Наверное, на свадьбу она не рассчитывала, но думала, что я каждый день буду бежать к ней по первой просьбе. А там, как получится. Я понимаю, что ребёнок ни в чём не виноват, но видеть её каждый день я не хотел. Если бы она сказала мне о том, что планирует прервать беременность, я бы попытался найти компромисс. Но она не сказала. Она хотела всё или ничего. Ребёнок стал средством достижения цели.
— Марк, мне так жаль, — искренне произношу я.
— Нет, Эля. Не жалей. Ребёнка — да. Но не Карину и не меня. Особенно меня. Во всей этой ситуации я понял, что не хочу ребёнка не только от Карины, но и от других женщин. Я хорошо помню какими глазами ты смотрела на Артёма, когда я положил его тебе на руки. Пусть это прозвучит очень категорично, но матерью моего ребёнка можешь быть только ты. В этой жизни мне не нужна ни другая любовь, ни другая женщина, ни другой ребёнок. Мне не нужна цель и средства её достижения. Мне нужна только ты и лишь то, что ты сама захочешь и сможешь мне дать. С любовью, — он целует мои губы и удобно устраивает в своих руках. — Спи, Эль. Единственное, что ты должна думать, вспоминая меня, что я люблю тебя. Без правил.
В наше, третье утро, в спальню не врывается несчастный муж и никто никого не убивает. Мы просыпаемся, снова любим… это я так романтично выразилась. Мы банально трахаемся, спешно, рвано, ненасытно, как спешащие на работу городские жители. Всё же сегодня понедельник, но я взяла неделю отпуска. И наш, затерянный в глубине двора домик, на сегодня выпадает из бурного городского ритма. Марк сказал, что может уехать завтра утром. Всё необходимое у него собрано, никаких нерешённых вопросов не осталось. День, как и прошедшая ночь, ещё принадлежит только нам. Я снова засыпаю среди вороха смятых скомканных простыней.
В этот раз меня будит поцелуй Марека и аромат свежезаваренного кофе. Я в кровати одна, заботливая укрытая пледом.
— Эль, вставай, мы еду заказали, — произносит мужчина и берёт с прикроватной тумбочки аптечный пакет. Достаёт коробочку с лекарством. — Нужно выпить. Уже. Иначе может не подействовать. Вторая таблетка ровно через сутки. Тур, проконтролируй. Это очень важно.
Последние слова предназначены Артуру, который приносит звонящий телефон Марка.
— Марек, номер не нашей страны. Наверное, это важно.
Добровольский отвечает и переходит на английский, выходя из комнаты. Через минуту возвращается и протягивает мне стакан с водой, продолжая разговаривать по телефону. А я думаю о том, что мне не нравится слушать его английский. Нет, с произношением у Марка всё хорошо, но, когда он произносит латинские фразы, мне нравится намного больше.
