Саши не спорил. Кархи прошёл по жизни более долгий путь, поэтому знает о ней больше. Но зачем постоянно думать о том, что и так случится? Пусть Ракиш думает о цели путешествия — она ведёт Избранных. А о Кхи-охроэс позаботятся сами королевы. И если какая из них выберет новичка, то уж точно разберётся, что с ним следует делать.
Утром пятого дня пути Саши впервые в жизни увидел горы. Нет, он видел их и раньше — вершины островов, отделяющих южное море от океана, но плавать туда ему пока не доводилось. А хребет к’Ирхад был теперь рядом, и каравану предстояло перевалить через него. Синеватые конусы упирались прямо в покрывало из туч, и от этого небо казалось ещё ниже.
Дорога начала петлять, всё круче забирая вверх, и движение каравана сразу замедлилось. Не только из-за подъёма, а и потому, что шли они, опасливо вглядываясь в заросли гхеры, в расщелины среди выступающих из-под многолетнего дёрна скал, в нагромождения валунов, когда-то сползших со склонов. На привалах выставляли охрану. Здесь, вдали от тирчей, вполне можно было ожидать нападения, — стаи шо-ачи разрослись в последнее время. Смутным называли год, когда родились Саши и Ирис. Кхарит-Хайса стала Хранительницей не так, как все её предшественницы. Несколько месяцев небесный дворец был поражён страшной болезнью, вызывающей жажду власти и желание убивать. Старшие кхиры не любили вспоминать о тех событиях. Кхарит выжил и выздоровел, пройдёт время, и эта история превратиться в легенду, страшную, но поучительную.
Да, Кхарит выжил, но чце-ригхтоэ’ох пока слаб. Всего две взрослые ртаари уцелели после болезни, нелегко им продолжать тхе-шу племени. Мало оплодотворённых яиц увозили избранные с Кхи-охроэс. Лишь по одному кхиру в год — рта или арт — рождалось в тирче. Чаще стали убегать ачи, поражённые непонятной тревогой. Сбивались в стаи, охотились на своих вчерашних собратьев, убивали мужчин, похищали женщин. Очистить от них труднодоступные места вроде предгорий к’Ирхада не было ни сил, ни возможности. Оставалось надеяться, что самое худшее позади: после Кхи-шош’э распространилось известие, что младшая обитательница небесного дворца, Сахра, достигла первой ступени света, стала полноправной королевой и весной примет участие в празднестве. Значит, больше станет Избранных из Избранных, больше детей будет рождаться в тирчах. А там, глядишь, Кхарит-Хайса сможет отложить королевское яйцо, и род ртаари вновь начнёт увеличиваться.
Перевал лежал ниже пелены туч, но всё равно те висели так близко, что казалось, ещё немного и путники начнут задевать их головами. Они миновали перевал поздно вечером, поэтому на ночёвку пришлось устраиваться высоко в горах. Спать на каменистом, пропитанном холодной влагой тумана склоне было неуютно. Зато достаточно безопасно — вряд ли шо полезут на голые бесплодные пустоши, где трудно выбрать место для засады, а стрела догонит прежде, чем найдёшь укрытие. Это понимали все, поэтому рассветноедежурство доверили новичку. Саши тоже это понимал, но тем не менее гордился. И волновался. Здесь действительно следует думать о том, что делаешь, и ни о чём ином. От него зависит жизнь братьев и сестёр!
Ночёвка заканчивалась благополучно. Небо на востоке серело, предупреждая, что скоро надо будить со-ртох и остальных, завтракать и снова отправляться в дорогу. Но пока что у путников было время досмотреть последний сон.
Саши обошёл «женский» костёр, не забывая чутко вслушиваться в предрассветную тишину. Здесь все спали, как и возле «мужского» в двадцати метрах ниже по склону. Лишь волосатик сидел у огня, время от времени подбрасывая очередную ветку. Взглянул на юношу, довольно сложил губы в трубочку. Радовался, что темнота уходит. Саши улыбнулся в ответ… и тут же краем глаза заметил движение.
Двигалось высоко, выше перевала, значит, было неопасным. Маленький шарик света быстро перемещался по небу с запада на северо-восток. Он выскочил из седловины между горными вершинами и теперь удалялся, тускнел. В первый миг Саши подумал, что это метеор, раскалённый небесный камешек, сгорающий в воздухе Шакха, — несколько раз ему доводилось наблюдать это явление. Но сегодня небо было затянуто тучами, и огонёк летел ниже их слоя, к тому же горизонтально.
Он взглянул на ачи. Если тот и заметил таинственный свет, то не придал ему значения, похоже, и забыл уже. Бесполезно спрашивать. Саши собирался и сам выкинуть видение из головы, продолжить обход, когда одно из одеял у костра зашевелилось. Ирис выбралась из-под него, села, обхватив руками колени.
— Это звёздные пришельцы, — произнесла тихо. — Ты видел светильник в их летающей лодке.
— Ты заметила? Ты разве не спишь? — Саши удивлённо уставился на сестру.
— Спала. А потом будто толкнуло что-то. Открыла глаза и увидела.
Саши попытался опять разглядеть огонёк в небе. Нет, уже слишком далеко. Недоверчиво переспросил:
— Разве звёздные пришельцы до сих пор на Шакхе? Я думал, они давно улетели в свой мир.
— Улетели. А теперь вернулись.
— Зачем?
Вопрос прозвучал глупо. Откуда сестре знать? Тхе-шу звёздных людей не видит никто, даже они сами.
Ирис и не собиралась отвечать. Но и спать не ложилась. Сидела, напряжённо вглядывалась в маленькие язычки пламени, играющие на брошенной в костёр ветке. Как будто старалась там что-то разглядеть.
Саши пожал плечами и отправился дальше. У него были заботы поважней, чем думать о настырных инопланетниках.
Глава 9. Возвращение звёздных людей
О том, что имперцы вернулись, Давид узнал, едва их корабль вышел на орбиту. Он ждал этого с того самого дня, когда Хайса сообщила о внезапном бегстве «Серебряного Ястреба». Первый год казалось, что новая экспедиция явится со дня на день. Но весна приходила на смену зиме, осень — на смену лету, а люди не возвращались. Где-то в глубине души шевельнулась робкая надежда, что обнаруженное в крови Тассит в самом деле отпугнёт их, убедит держаться от кхиров подальше. Глупая надежда — он ведь хорошо знал своих бывших соплеменников.
Разведчики «Ястреба» улетали так поспешно, что оставили «робинзону» передатчик и полевую медлабораторию. Может быть думали, что силовое поле сделает оборудование недоступным на долгие годы, пока не разрядятся аккумуляторы? Вдвоём с Хайса они устранили эту помеху меньше чем за час. Ароян научился не удивляться способностям обитательниц чце-ригхтоэ’ох к телепортации. Оказаться внутри запретной комнаты для Хранительницы труда не составило. Разобраться с человеческой техникой было гораздо сложнее, так что Давиду пришлось довольно долго объяснять, где и как выключается установка. Но когда объяснил, ртаари всё сделала правильно.
Надобности в этих железках не было никакой, поэтому их перетащили на четвёртый ярус и сложили в одной из комнат, чтобы не мешали. Давид и Тассит стали бессменными смотрителями дома Джасжарахо в купе с инопланетным «добром». Эта роль их не тяготила. Хайса приняла верное решение — люди могут объявиться в любой день, посредника следует держать под рукой. Тем более, что дети уже выросли, стали вполне самостоятельными, в постоянном надзоре и опеке не нуждаются.
И всё же когда Хранительница сообщила, что Ракиш привезёт детей в ц’Аэр, Давид обрадовался. Не представлял, насколько соскучился по ним за три года. А уж как Тассит ликовала! Хайса принесла эту весть утром, сразу же после завтрака. Сказала и потом несколько минут наблюдала, с каким восторгом смотрители обсуждают предстоящую встречу. Ждала, пока Давид и Тассит успокоятся, чтобы сообщить вторую новость, — над Шакхом вновь висит межзвёздный корабль. Она пока что мало знала о нём. Лишь то, что размерами корабль значительно превосходил предыдущий, больше людей на его борту. И число их увеличивается с каждым днём.
Арояну этой информации хватило. Размеры больше, чем у «Серебряного Ястреба» — значит, не разведчик. Значит, начало имперского вторжения. И, разумеется, количество людей не увеличивалось, просто привезённые в пассажирском модуле десантники и учёные выходят из стасис-сна, готовятся к высадке. Начинался второй этап освоения планеты — стационарное исследование. Прежде всего, имперцы построят опорный пункт. Планетарную станцию или орбитальную — предсказать решение их руководства Давид не брался. Но в любом случае, изолированное развитие цивилизации кхиров закончилось. Единственная надежда оставалась на то, что Шакх не станут колонизировать, превратят в заповедник.