Варочную панель заменяла каменная квадратная столешница на металлических ножках, водружённая сверху на деревянную. Как оказалось под ней была выемка, в которой я должна была развести мини-костерок. Каменная «варка» нагревалась и на нее уже можно было ставить сковороду. К слову, чуть в стороне было что-то похожее на камин, в котором располагался железный горизонтальный шест, на котором висел большой чан. Там, я так понимаю, еду готовили прямо на огне. Как неудобно то все это…
С горем пополам, яичница была готова. Вот только сил уже не оставалось даже, чтобы ее съесть. Но все же впихнула ее в себя и поставила тарелку в раковину.
Побрела в постель и по дороге сказала, что еда на кухне в сковородке. Пусть доедает оставшуюся яичницу, раз он так хочет жрать.
— Сюда принеси!
Но я даже не остановилась, сосредоточившись на лестнице и очень боясь с нее упасть. Сил не осталось.
— Хлоя!
О, спасибо, муженек, теперь я знаю, как меня зовут!
Наконец, кровать. Рухнула в нее, не обращая внимания на запах пота и крики мужа с первого этажа. Как хорошо, что он все-таки обосновался внизу на диване. Видимо ему сюда тяжело подниматься…
Ан, нет. Все же поднялся.
— Какого Харза, Хлоя!?
Я же молчала и молилась, чтобы он ушел.
— Хлоя, я тебя спрашиваю! — Подошел и дернул за руку, отчего я застонала.
— Хватит! — Взмолилась, сжимая простынь на постели и не обращая внимания на потекшие слезы. — Я не в состоянии! У меня сломаны ребра!
— Меня не волнует, что у тебя сломано! Долг жены заботится о муже! А ты лежишь уже три дня!
— А долг мужа заботится о жене. Где же твоя забота Хьярвик!? — Не выдержала я, за что получила пощёчину.
В глазах потемнело, я схватилась за щеку, и неверяще уставившись на мужа.
— Если завтра ты не выйдешь на работу, ты ее потеряешь! Тогда я точно отволоку тебя в дом Теллайлы! Там ты явно будешь получать поболее!
И сильно топая вышел из комнаты.
Отдышалась, сделала еще пару глотков обезболивающей настойки, расстроилась, что она скоро закончится и, наконец, провалилась в сон.
Проснулась от странного звука, но кряхтя поднявшись с постели уже осознала, что это аналог дверного звонка. Почему муженек не открывает? Неужели поднялся с дивана и куда-то ушел?
Медленно и аккуратно спустилась на первый этаж и отворила дверь.
— Здравствуй, Хлоя! — Женщина средних лет тепло улыбалась. — Я рада, что ты уже на ногах. Но вид у тебя еще тот! Впустишь?
Я молча отворила дверь пошире и отошла. Пусть заходит. Мне нужна информация. И пока этого борова по имени Хьярвик нет дома, упускать такую возможность нельзя.
Женщина растерялась, уставившись на грязную гостиную и судорожно перехватила корзину со снедью в другую руку. А учитывая, как пахло от корзины — эта женщина мне уже нравилась. Живот уже сводило от голода. Что мне та яичница, если три дня я нормально не ела.
— Пойдем на кухню.
Грязная сковорода стояла на каменной плите, но уже без яичницы. Все-таки съел.
Я же медленно подошла к кухонному столу и опустилась на стул, тяжело вздохнув.
— Да-мс. — Ошарашено произнесла женщина. — Совсем плохо, да?
— Да. — Не видела смысла отрицать. — Сотрясение. И ребра сломаны. Тяжело и больно пока что-то делать.
— Это хорошо, что я к тебе зашла. Как знала, что твой Хьярвик о тебе не позаботится. — Она поставила корзину на стол и начала разбирать. О, пирожки.
Живот громко заурчал. На что женщина по-доброму хмыкнула.
— Поставлю чайник. — Сразу видно на любой кухне эта женщина чувствует себя, как рыба в воде. — Я так понимаю, завтра ты на работу не выйдешь?
Вот тут-то я и решилась.
— Понимаешь, тут такое дело… — Не уверенно начала я. — Я же головой ударилась… В общем, память то и отшибло.
Женщина удивленно на меня воззрилась. Явно переживая, поправила белоснежные манжеты от платья на руках и, наконец, спросила:
— Вообще ничего не помнишь?
— Ничего. — Покачала я головой.
— А что помнишь?
Смысла повторять «ничего» я не видела, поэтому начала развернуто:
— Не помню кто я. Не помню, как зовут. Не помню, сколько лет и где работаю. Не помню, как оказалась замужем за этим… — Проглотила ругательство. — За этим мужиком. Ничего не помню. Даже кто ты, не помню.
— Я Марита… — Растерянно и как-то даже забавно произнесла женщина, от чего я усмехнулась.
— И где же, Марита, мы с тобой познакомились?
— Так на работе. — И она, наконец, взяла себя в руки. — Мы работаем младшими поварами в ресторанчике «Морская удача».
Марита разлила чай, пахнувший чем-то пряным и села напротив меня.
— Хьярвик прислал нам записку, что ты упала с лестницы и на работе пару дней тебя не будет. Сегодня меня отправили узнать, как у тебя дела, и стоит ли искать нового младшего повара.
— Понятно. — Я вновь тяжело вздохнула.
Повар. Кто бы мог подумать. Я в своей жизни только яичницу, макароны, да пельмени и готовила сама. Понятное дело, что моя мать, что бабушка когда-то, учили разносолам всяким, но я можно сказать бизнес-вумен была, а не домохозяйкой. А теперь за эту работу стоило зацепиться. Пока не пойму кто я и что я имею, терять эту работу нельзя.
— Марита, а если я еще два дня дома полежу, чтобы полностью восстановиться — это критично будет?
— Ну, если два дня, то не критично. Мы по сменам хоть и устаем, но зато получим в этом месяце хорошо. Но если больше двух дней, то не потянем, Хлоя.
— Я быстро на поправку иду, Марита. Через два дня буду.
— Тогда успокою я Дарвига, а то он жуть как нервничает, что повара младшего искать надо, он это дело не любит. До сих пор припоминает, как до тебя два повара продукты то портили, то воровали!
— Марита, но я ведь не помню даже того, что мы готовим в ресторане…
— Глаза боятся, а руки делают, Хлоя. — Усмехнулась она такой до боли знакомой поговоркой, что чуть слезы на глаза не навернулись. — Мы тебе поможем вспомнить, не переживай! Кушай, давай, лучше! А то скоро ветер начнет сдувать!
Пирожки были и с мясом, и с какой-то ягодой. Мариту в очередной раз шокировало, что я чего-то «не помню». Например, как же я могла забыть ягоду харушку? Или, как я могла забыть, что на небе два светила: малое и большое.
Не объяснишь же, что те вещи, которые для нее очевидны, я вижу впервые. Что дело далеко не в памяти…
— Давно мы тебе талдычим — бросай своего Хьярвика! Это аристократы не разводятся, а мы то уже, как лет пятнадцать, даруй Ларанта Его Величеству здоровья и благодати, можем! Вон Жанита с мужем развелась из-за того, что он ее колотил! Так теперь живет припеваючи! Сама и лавку с травами содержит! И сына поднимает! А у вас и детишек нет — и того легче!
— Ну, разведемся, мы, Марита, и куда я пойду?
Спрашиваю, а сама в душе от счастья прыгаю: есть разводы! Если официально уйти от этого борова можно, то дальше сама не пропаду! Наверное…
— Тут не подскажу я тебе, Хлоя. Ты не очень-то распространялась о том, как тебя вообще жизнь свела с этим Хьярвиком, и что за душой имеешь. А сейчас, когда память отшибло и того не знаю!
— И что же делать?
— А идти тебе надобно к тому, кто узнает!
— Это к кому же?
— Знаю я одного хорошего дельца! Он даже несколько дел выигрывал у обнищавших аристократов! А деньги, коли муж не отобрал, которые ты копила, на него и потрать!
— А я копила?
Марита в очередной раз усмехнулась и уперла руки в бока:
— А то! Я тебе сама и советовала, когда поняла, что у тебя все Хьярвик отбирает. Ты как зарплату получала, так и откладывала по несколько монеток в другой кошель.
Марита еще многое мне поведала. О том, что мне, действительно, восемнадцать. Что фамилия моя Бартрун. Что в этом мире есть магия!
В этот момент то я и выпала в осадок!
Она сказала, что и у меня есть дар. Я одним взмахом руки разжигала огонь. И могла еще иногда левитировать предметы.
Рассказала, что муж мой уезжает раз в неделю на подработки — зато на несколько дней. Вот и сейчас у меня есть пара дней, чтобы привести себя в порядок, найти документы, деньги и дельца.