— Так а с медитацией-то что?
— Так вот. В отличие от остальных, адептам Созвездия: Изменение совсем не нужно изучать общие заклинания и техники. Они познают возможности своего тела и духа в медитациях, в это время можно не только вытащить что-то из глубин твоего сознания, но и научиться чему-то новому. Когда ты научишься входить в состояние медитации, будет ощущение, словно твоё сознание — это безграничное пространство, которое ты можешь заполнять самыми разными знаниями, просто обучаясь им прямо в своей голове. Пока остальным нужны специальные приспособления, чтобы создать своё заклинание, ты сможешь создавать их мыслями прямо на ходу. Если твоё тело и дух позволяют тебе иметь Карман, то ты это поймёшь. Твой разум сам подскажет, как им пользоваться.
— И как этому научиться?! — взбудораженно спросил я, удивлённый рассказом Кахана.
— Хе-хе, — речь старика снова вернулась в его задорную манеру, — я знал, что тебе понравится. А найди себе местечко потише, да потеплее. Сядь и сконцентрируйся на своих мыслях, — будто показывая пример, учитель сам сел на траву и закрыл глаза, а я следом, — мысленно представляй самые разные картины. Это как будто сон, в котором ты полностью себя осознаёшь. Он будет по началу то ближе, то дальше, ты сам поймёшь, что вошёл в состояние медитации. С тех пор это будет получаться достаточно просто.
— Я попробую…
— Считай это отпуском перед путешевстием. Можешь идти.
— Хорошо, спасибо, — я резво встал, поклонился и быстрым шагом направился на опушку, захваченный любопытством.
— Хотя нет. Постой.
Я медленно остановился и направился обратно к учителю, а он торжественно озвучил свою просьбу:
— Покажи мне то самое заклинание! Используй его на мне!
— Какое…
Я хотел продолжить, но потом всё таки понял, какое именно заклинание он имеет ввиду. В начале пути мне было тяжело вспомнить правильное складывание рун и я сшил все странички, которые давал Кахан, в небольшую книжонку с обложкой из старого куска кожи. Всё это я сделал, потому что мог в какой-то момент забыть что-то важное. Но именно это заклинание я помню, как будто слова выточенны у меня прямо на глазах. Я слегка откашлялся и выставил правую руку вперёд будучи уверенным, что учитель сможет выдержать такую силу.
— «Да будет слышна моя молитва небесам, всему земному и подводному. Взываю к истинам: измените же мир для дренного трупа моего, уместите на кончиках пальцев всю мощь небесных раскатов». Абсолютная техника: Господство гроз!
Мигом вся энергия, что текла во мне, собралась в ладони и из неё вырвался густой поток сокрушающих молний, которые, кажется, способны пробить живое существо насквозь. Но Кахан не шелохнулся и принял весь удар на себя, упав замертво. Я сразу подбежал к нему и кое-как поднял в сидячее положение, стараясь понять, жив ли он вообще.
— Учитель, учитель! Совсем не смешно, просыпаетесь!
Ни дыхания, ни пульса… Что же я наделал?..
— Ну и ну, — старик шёл ко мне со стороны дома, медленно хлопая в ладоши, — да ты так и убить меня мог бы.
— А разве… — я посмотрел на труп Кахана и не поверил своим глазам. Такое чувство, будто я убил не его, а близнеца.
— Нельзя меня убить, пока я в заточении. Ты думаешь, я не пытался?
— А сразу нельзя было сказать?! — я впервые ощущаю себя таким озлобленным. — Я чуть со страху не помер!
— Ой, — саркастично начал Кахан, разводя руками, — из-ви-ни. Твоя смешная морда того стоила, ха-ха. А это, — с отвращением стал говорить старик, показывая пальцем на свой труп, который я до сих пор держал, — лучше сжечь. Ну или камнями закидать, если угодно. Бывай! Я ушёл.
Он направился домой, как ни в чём ни бывало, а я не придумал ничего лучше, чем вынести тело ближе к лесу и накрыть сухими палками, чтобы сжечь. Я бережно обкладывал труп хворостом, а затем сложил руну огня, поджигая. Я недолго понаблюдал за тлеющей одеждой, выглядывающей из-за трещащих от огня веток и ушёл в другую сторону леса на опушку, чтобы не слышать вонь горелых волос и мяса.
Старый совсем обо мне не думает, ему лишь бы поржать. Я был в ужасе несколько секунд осознания произошедшего. Если б и вправду убил, то не простил бы себя. Теперь у меня несколько больше причин не убивать других людей — чтобы не вспоминать этого страшного ощущения отнятой жизни…
Я пытался вымести эти мысли из головы и сначала хотел снять плащ, чтобы подложить под себя, присаживаясь на поляну. Но вспомнив, кому он принадлежит, отказался от этой идеи и просто присел на траву, собираясь медитировать. Если промокну, то ничего страшного.
Глава 22. Коронация
После утреннего разговора с Альфой и Энвером, Шуджо почти сразу отправился на площадь, чтобы вместе с остальными выслушать речь принцессы:
— Дорогие братья и сёстры, — обращалась к народу Сэнго с небольшой сцены, стоя рядом с охраной и Стефаном, — спешу сообщить печальные известия. Амелия Миура, королева Авеберда, скончалась во время нападения на ратушу.
Толпа зашумела.
Просто скончалась? Очень интересная причина для смерти, спору нет.
— К сожалению, — продолжила принцесса, когда толпа чуть утихла, — легионеры не смогли её спасти. За освобождение ратуши от ведомой хочется поблагодарить принца Стефара.
Её брат подошёл чуть ближе, сказал что-то на ухо и Сэнго продолжила чуть тише:
— И... Шуджо Такадо.
Да ну?! Спасибо! А остальные легионеры, которые сдерживали иллюзии внутри? А те, которые сражались со вторым ведомым в городе? Они похвалы не заслужили?! Бесит. Амелия хоть и была старовата для такого, но в своё время изредка выступала на площади со словами благодарности всем-всем. По рассказам Энвера, лет так десять назад чуть ли не лично в лоб целовала. Надеюсь, что королём станет Стефар, а не эта прошмандовка. Может так судить сразу и слишком категорично, но мне всё равно не нравится Сэнго. Жаль законы Авеберда запрещают омоложение правителя. Говорят, что за такое военачальник лично должен отрубить голову королю или королеве. Может в ином случае Амелия Миура могла править чуть дольше. Хотя вряд ли она умерла от старости…
— Похоронная процессия будет проходить сегодня из ратуши прямиком в северный порт. Объявление нового правителя и коронация будут проходить завтра после заката. Прошу явки всех лордов пятнадцатого поколения, в том числе и Фалина Кира, нынешнего военачальника Легиона. Спасибо за внимание.
Меня не звали. Пойду дальше.
***
— Молва о тебе расходится очень быстро. Вчера весь люд шептался про тебя.
Утром следующего дня Энвер пришёл ко мне домой, где сонный я встретил его кружечкой гипоркраса, усевшись с ним за стол. Он приходит ко мне впервые.
— Мне, конечно, приятно, — вяло ответил я, стуча пальцем по кружке, — но ты же не за этим пришёл.
— Угу. И вот такое дело, — Энвер потянулся чуть ближе, дальше продолжал тише, будто рассказывая что-то грандиозное, — тебя в ратушу приглашают на пир.
— Это ж за какие заслуги? — искренне недоумевая спросил я.
— Ну как? Стефар за тебя засуетился, продвигать по лестнице, видимо, вздумал. Да и не каждый легионер сможет провернуть то, что ты сделал в архиве.
— М-м. А как же встреча с Альфой?
— Она тоже будет на коронации и пире, но ваши науки откладываются. Там уже с ней и договоришься. Только вот мне кажется, что тебе нужна одежда как-то торжественнее. Пошить новую мы не успеем, но я могу одолжить один из своих мундиров. Что скажешь?
— Я не против.
Через несколько минут мы уже стояли в гардеробной Энвера. Спустя какое-то время примерки подходящих мне по размеру мундиров, я нашёл тот, что подходит. Заурядный мундир черного цвета с белыми завязками по всему телу, небольшой светлой вышивкой, огромными манжетами и строгим воротником.
— Вот этот, — сказал я, разглаживая рукава.
— Ну вот и отлично. Ещё нужны брюки и ботинки, их тоже надо примерить.
Щедрость. Ну теперь хоть из вчерашнего разговора стало немного яснее, почему он так суетится. Просто так мне бы, конечно, никто ничего не дал. После пары кругов около зеркала я сказал:
