Ци покидала тела всех окружающих. Я видел, как дед могучим усилием пытается удержать ци в своём теле — и не может.
— Давай! — орал Вэй. — Давай ещё! Всё без остатка.
— Ох, что-то мне хреново, — отозвался чёрный меч в его руке.
— Чего? — поразился Вэй. — Давай! Тяни всё, что осталось, сволочь!
— Я больше не могу, — проговорил чёрный меч, и, клянусь, будь это человек, ждал бы, что его вывернет с секунды на секунду.
— Слабак! Ничтожество! — выкрикнул Вэй, бросаясь вперед — Значит, я сам!
Он играючи лезвием черного меча отбросил Дзянь в сторону и пробил мне в голову так быстро, что я заметить не успел.
В башке звонко щелкнуло! Ох блин! Пробил череп?
Нет! Удар пришелся в корону вана!
И она тут же себя показала! Между мечом и короной проскочил с треском разряд натурально дуговой сварки!
От разряда из короны наши мечи, звонко притянувшись, щёлкнули друг об друга, и нас всех четверых пробило одной цепной молнией. Мечи попадали наземь из сведенных судорогой рук.
Я очнулся, стоя на подкашивающихся ногах, первым. Ох, ты-ж блин… Так это у меня в короне внешние шаодани, стало быть. Восемь штук ровно. Аккумулировали часть удара и вернули все накопившееся в форме молнии…
Вот жесть. Чуть живой остался.
В метре от меня качался на пятках в нокдауне дымящийся от разряда Вэй.
Я протянул дрожащую руку, поймал Вэя за отворот пиджака, не дав ему бесславно пасть в пыль под нашими ногами и начал размеренно бить ему по морде голым кулаком, без ци, разряженным, по-простому, как встарь. Раз. Два. Три. Звонко и сильно вколачивая в него кулак раз за разом, за все ту боль, и за всю ту неизвестность, что он мне причинил.
Старших по званию бить нельзя, ну да что уж теперь…
— Слышь, упоротый, — услышал я, как Дзянь, лежа в пыли, уговаривает Лидера-Три. — Прекращай. Бросай это дело. Они тебя сломают. Переходи на нашу сторону, у нас хотя бы лапша вкусная и печеньки с предсказаниями.
И услышал внезапное от Меча Преисподней:
— Ладно, я сдамся, при условии, что я останусь в городе.
— Гарантирую! — выкрикнула Дзянь.
Я пнул Вэя коленом под дых, а эта парочка уже встает с колен в человеческой форме.
— Правильный выбор, — говорит Дзянь и сплевывает поднятую нами пыль.
Я пробиваю Вэю вертушку с ноги, и он кувыркается через голову в пыль. Нокаут!
— Это все, что ли? — сплевываю пыль и я.
Вэй лежит в пыли и не шевелится.
Тут же вокруг ликующе заревела толпа, а как же, любимый ван только что снова победил! Мои родные кинулись вперед, растолкали оцепление, ворвались в круг и как давай все со мной обниматься! Меня толкали и тискали. А я стоял и смотрел, как Вэй слабо ворочается на земле и думал: Я победил. Наконец-то. Все.
Вэй перевернулся на спину, глубоко вздохнул и закричал истошно перекрикивая всех.
Что?
— Твой ход, Джи Панг! — вот что выкрикнул Вэй.
Чего-чего?
В это мгновение у коронационного торта в рост человека, вылетела выбитая изнутри верхушка, и оттуда на свет вынырнул стволом томми-гана вперед наш старый и прочно позабытый приятель, Джи Панг.
— Это классика, сучки! — завопил Джи Панг, наводя на нас вороненый ствол своей «чикагской метлы» с каноничным дисковым магазином на пятьдесят выстрелов. — Всем рыдать!
И нажал на спусковой крючок.
Какое-то мгновение я еще верил, что пули из его автомата-пулемета как обычно посыплются на пол, едва вылетев из ствола.
Я был не прав.
Глава 83
Вспоминайте погибших… (последняя глава)
На нас обрушился град пуль.
Никто из нас не смог поднять щиты.
Вокруг нас, внутри нас не было для этого достаточно ци. И совсем недостаточно её теперь было в воздухе, чтобы затормозить пули.
— Як, Медуза, вперед! — выкрикнул я, загораживая Сян собой.
Прилетевшая мне в грудь пуля бросила нас обоих на землю, выбив из меня дух.
Длинная пулеметная очередь, прошла по всем нам, выбивая глиняную пыль из терракотовых телохранителей, рванувших к стрелку вместе с бойцами оцепления. Лидер-Три обернулся мечом Преисподней, прямо в прыжке воткнулся в землю перед Дзянь, пуля лязгнула по клинку. Дзянь была прямо перед Джи Пангом и несколько пуль покачнули её тело, но она протянула белую тонкую руку и выдернула черный меч из земли. Надзиратель Ди и Лунцюань скрестив руки перед собой приняли пули в могучие предплечья, загородив моего деда и имперского эмиссара, а Дзянь замахнулась черным мечом. Ещё одна пуля попала ей прямо в грудь, когда она метнула меч в Джи Панга.
— Ык, — икнул Джи Панг, когда чёрный меч проткнул и торт и его тело насквозь. Джи Панг удивленно пялился на черную рукоять, торчащую из торта, синий дымок вился над горячим стволом онемевшего «томми-гана». Глаза Джи Панга закатились, и он кувыркнулся со стола вместе с тортом, превратив его в груду политого кровью кремового марципана на земле.
— Пулемет под контроль! — выкрикнула Фэн указывая на кремовую груду фалькатой в руке, вторая фальката прижата к горлу Вэя и тот старается не шевелиться, лезвие ножа то сияет идеальной заточкой.
— Есть! — крикнули её бойцы окружая останки торта.
— Чан! — выкрикнула Фэн. — Ты живой?
— Ох… — простонал я, ощупывая отбитую грудь под бронежилетом. — Вроде да…
Это Сян разорвала на мне рубашку и расстегнула бронежилет. Склонившись надо мной она ощупывала горячими ладонями мою грудь.
— Ты живой, — прошептала она роняя слезы мне на грудь. — Живой.
Сотня телекамер все это время сладострастно передавала на весь мир, как мою семью расстреливают в прямом эфире у подножия Лестницы из Черепов.
— Ван жив, — сообщила Фэн в радиогарнитуру. — Уберите всех этих людей, — махнула она фалькатой в сторону тележурналистов и зевак. — Вэй, ты арестован. И не шевелись. С удовольствием перережу тебе горло при попытке к бегству. Меч Преисподней в контейнер.
— Я сдаюсь, — проговорил меч, когда бойцы выдернули его из окроваленной груды марципана.
— Мы учтем твое содействие при задержании этих преступников, — бросила агент Фэн. — А пока сиди тихо, не отсвечивай. Не до тебя сейчас.
— Дзянь, — выговорил я, поднимаясь с земли. — Что с Дзянь?
А Дзянь умирала.
Она лежала на земле пробитая пятью пулями. Над нею на коленях склонился её отец, Лунцюань, сам истекающий кровью из ран на руках и не обращавший на это никакого внимания.
— Мы победили? — пробормотала Дзянь.
— Ты сделала всё, что могла, моя девочка, — проговорил Лунцюань, прижимая к груди её окровавленную ладонь. — Ты выполнила свое предназначение. Папа тобой гордится.
— Хорошо, — прошептала Дзянь закрывая глаза.
— Дзянь! — закричал я. — Постой!
Дзянь чуть приподняла синие веки, увидела меня и еле заметно улыбнулась.
— Я люблю тебя, мой славный мечник, — прошептала Дзянь, и я едва не завыл от бессилия. Она умирала. Я ничего не мог сделать.
— Дзянь! Не спи! — закричала Сян, падая на колени рядом с ней. — Открой глаза, Дзянь! Пожалуйста! Хоть немного ци! Я могу её спасти, пожалуйста, немного ци, хоть чуть-чуть, совсем немного!
Дзянь умирала. И я ничего не мог сделать.
Ничего. И никто не мог.
Или я мог? И никто больше. Если не находишь сил вне себя — ищи силу внутри себя, вспомнил я поучительные слова надзирателя Ди, которому стражники как раз перевязывали пробитые пулями руки.
Все замедлилось, почти остановилось, когда я обратился внутрь себя.
Ведь у меня всегда с собой запас ци. Страшной и опасной красной ци, скрепляющей мое духовное и физическое тело.
И алая тьма открыла тысячу красных глаз, когда я обратился внутрь себя.
— Сдохнуть захотел? — процедила алая тьма. — Уймись, таракашка, не гневи меня.
Я лишь усмехнулся ей в ответ.
— А ну прекращай это, — прорычала алая тьма, когда я потащил на себя этот алый свет. — Охренел?
Я не прислушался. Я втягивал в себя эту ци, словно вдыхал её из воздуха вокруг.