После этого организаторы переговорили с эмиссаром и окончательно постановили, что использование артефактов и посторонних предметов на арене строжайше запрещено.
Затем пришёл мой черёд, и выпал мне очередной старый знакомый.
Товарищ Тао-Без-Кнута.
Я смотрел его предыдущие бои, и видел, что он пользовался чем-то вроде гипноза, то есть пурпурным шаоданем, которого у него абсолютно точно не было в арсенале. Значит, использовал артефакт, внешний шаодань, подумал я. А их запретили! Значит, преимущество на моей стороне.
Или нет? Я знал, что ожидать от этого скользкого типа можно всё, что угодно. Поэтому на всякий случай я решил не смотреть ему в глаза, чтобы не поддаться гипнозу.
Это была уже знакомая арена стадиона олимпийского резерва. Прозвучал гонг, и Тао с первых минут оказался куда проворнее, чем я. Я пропустил пару ударов, затем ещё. После взял инициативу в свои руки. Усилил пару хуков циановым шаоданем, едва не отправив наглеца за пределы ограждения.
— Значит, так… — хмыкнул Тао и отошёл в дальний конец ринга.
Вскинул руки, и я вдруг почувствовал, что моя одежда стала каменной. Сперва правая, затем левая рука встали крестом, словно в недрах деревянного саркофага.
Так вот в чём дело, это не гипноз, это телекинетирование одежды! Но это же, блин, незаконно! Это же использование сторонних предметов! Или одежда не входит в их число? Вот же засранец, Тао-Кнут, и тут нашёл лазейку…
Воротник стал стягиваться вокруг моей шеи, резинки на брюках — впиваться в кожу живота. Но прежде чем начать задыхаться — я успел активировать синий шаодань. Попытался при помощи него сдвинуть одежду, однако для этого была нужна сноровка, а такой ювелирной работой при помощи своего синего шаоданя я ещё не занимался.
Тогда я направил остаток силы, чтобы при помощи каната сбить его с ног. Хватка одежды ослабла ровно на пять секунд, прежде чем мой противник поднялся.
Но этих секунд хватило, чтобы принять единственное верное решение.
Да-да. Я сделал именно то, о чём вы подумали. Я скинул всю одежду, оставшись голышом! Ещё и кинул её подальше от ринга.
Комбо: лишение преимущества от личной способности, плюс дизмораль от голого вида соперника!
— Хрена ты меня задушишь шмотками, грязный извращенец. Это теперь посторонние предметы! — провозгласил я.
— Ха! Ха! — заржал Тау-без-кнута. — У нас тут… сосисочная вечеринка!
А затем я всадил ему апперкот с циановым шаоданем, подкинув на пару метров вверх. А затем применил «Брык-с-копыт».
— Сосисочный Чан! Сосисочный Чан! — задекламировали трибуны.
Прозвучало забавно, но я подумал, что это выглядит как не очень хороший эпизод «предвыборной гонки». По дороге обратно я набрал Янсену.
— Срочно замажь всё, что нужно, в видео и удали любые упоминания «Сосисочного Чана».
— Уже в процессе, — хмуро ответил он.
Вернулся я поздно. Наведался всё-таки к Тяму, перетёрли за всё происходящее с девушками.
— Сердце само выберет правильный путь, — сказал он. — Даже не переживай. Всегда так будет.
— А если оно, типа, двухкамерное?
— Ты что, рептилоид? — нахмурился он. — Четырёхкамерное оно у тебя.
— Да не в этом смысле. В смысле… Ну такой вот я двоякий, раздвоенный.
— А, ты в этом плане? Хм… Ну, на такие темы рассуждать мне религия не позволяет! На-ко вот, выпей пальмового пива, отменное!
В Лапшевне было пусто — бабуля Хо теперь всегда по вечерам закрывалась на техническое обслуживание, потому что моей помощи было не дождаться, да и смены выдавались тяжёлыми. Эх, мне бы порешать это как-то… Но руки пока что не доходили.
— Где девочки? — спросил я.
— Наверху твои невесты… — буркнула бабуля Хо. — Смотри там… осторожнее. Они сегодня о чём-то долго спорили и ругались.
— Это, случаем, не после… стрима моего выступления?
— После него.
Признаться, я поднимался наверх с лёгкой опаской.
Дверь в комнату Сян была приоткрыта. Признаться, я подумал о чём-то нехорошем, мало ли бывает грабителей, шантажистов, время-то неспокойное…
— Сян?
— Ага… — раздалось изнутри.
Я бесцеремонно засунул голову в комнату и…
Застыл, потому что мой спинной мозг полностью заблокировал головной. В комнате стояла Сян, полностью-полностью голая, с мокрыми после душа волосами, она их расчёсывала, или что-то такое делала, затем развернулась ко мне… Прошла через всю комнату, схватила за шиворот кимоно, коротко поцеловала.
Сказала:
— Сегодня мы оба видели друг друга голыми…
И захлопнула дверь.
Я стоял ошеломлённый от её внезапного перформанса, а потом пошёл к себе.
Но на этом мои вечерние приключения не закончились: дверь в мою комнату тоже оказалась не заперта. Я включил свет и обнаружил в застеленной кровати Дзянь. Собственно, точно в таком же костюме Евы, как и Сян.
Сладко потянулась, откинув одеяло, хлопнула по подушке:
— Ложись спать!
— Дзянь! Ты чего делаешь!…
— Ты меня обидел, теперь будешь извиняться!
Шею обвили тонкие руки, я поддался, упал на кровать…
А затем из коридора раздалось строгое:
— Истечение ци!
— Я помню! — крикнула Дзянь.
— Вы там опять о чём-то договорились?
— Ага. Ничего не будет. Спи давай.
В общем, в эту ночь мы просто уснули в обнимку — удивительно, как оба сдержались, чтобы не перейти к более серьёзной близости. А утром, конечно же, оказалось, что ни о чём они с Сян не договариливась, а Дзянь, похоже, всё выставила так, как будто у нас состоялась бурная ночь.
В общем, день ото дня обида Сян только увеличивалась. И чем больше Дзянь побеждала в их негласной дуэли, тем больше я думал, что надо отдать предпочтение Сян.
«Двойное энергетическое тело, получается…»
Надзирателю Ди, проложившему свой путь в полуфинал через «свечки», выполненные тушками соперников, выпало сражаться с госпожой Шушун.
И тут тактика обоих дала сбой. Женщин на турнире было меньше, бои между женщинами и мужчинами были неизбежными, но у Надзирателя Ди их доселе не было. Я вообще не мог припомнить, чтобы он когда-то бил женщин.
Они подошли друг к другу и тихо о чём-то говорили. Уже потом кто-то прочитал по губам их диалог.
— Ударь меня, Ди.
— Я не могу, Шушун.
— Ударь. Не заставляй меня делать это. Ты должен победить.
— Прости.
— Я давно простила, Ди. Сейчас не об этом. Ты должен стать правителем. Ударь меня.
— Я не стану.
— Ясно.
После пурпурная чакра на лбу у госпожи Шушун вспыхнула на короткий миг, рука надзирателя Ди дёрнулась, хлестанув соперницу по лицу, она упала на ринг, и рефери выполнил отчёт.
А «Незнакомец в маске» тем временем лютовал и изощрялся. Я намеренно тянул и откладывал просмотры боёв с ним, хотя слухи уже доползали.
Один раз он чуть не выпустил кишки своему сопернику, причём его же собственными ногтями, второй раз — создал область разряженного воздуха вокруг соперника, вызвав не то кессонную болезнь, не то асфиксию.
В одной четвёртой ему выпал главарь железнодорожников, Чуэй «Молот». Тот самый, с сестрицами Киянкой и Кувалдой. Громила махал кулаками перед носом моего брата, но ни один из ударов не попал в цель. А затем он вдруг схватился за рот, вдруг оказавшимся окровавленным. В ладони оказалась пара зубов. Потом — ещё пара. И ещё. С пальцев слезли ногти. Окровавленная рука провела по волосам, и в ней осталась половина шевелюры.
— Следующими будут глаза, — сказал Чжао.
— Нет… Нет! — грозный громила упал на колени. — Остановись! Нет! Перестань!
Ещё пара зубов…
— … Я сдаюсь! Я отдаю тебе победу!…
И глядя на турнирную таблицу я понимал, что именно с ним я встречусь в полуфинале…
Глава 74
Терракотовые телохранители
Когда я вступил на одну аренду с Чжао, я думал, что проиграю. Нет, я даже был готов проиграть! В конце концов кому, кроме как не ему проигрывать? Он имеет все права на трон. Не меньшие, чем я. Да, земное человечество с ним во главе, возможно, ждёт эра насилия, жестокости и кровавых убийств, но кто я такой, чтобы этому помешать?