На мгновение я и правда почувствовал чужие живые нити, ухватывающие каждую секунду нашего разговора, будто записывающие его. Хотелось нахмуриться, прогнать их, но, похоже, нельзя.

– Как бы мне ни хотелось не объединяться с Евгением, – продолжал Владимир, – объединиться придётся. Просто потому что это часть сценария. Проследуем же ему, Виталий Александрович.

– Тогда не совсем понятно, в чём смысл был мне лететь к вам, тут собираться всем кагалом да толочь воду в ступе? – спросил я. – Почему бы просто телеграмму не послать?

Я нутром почувствовал возмущение Сергея Казимировича, эхом отозвавшееся в моей голове фразой: «Держи себя в руках!». Владимир посмотрел по сторонам, будто рассчитывал увидеть кого-то постороннего, а затем посмотрел на меня, наклонив голову набок, и сказал:

– Виталий Александрович, всё происходящее – театральная постановка. Наши переговоры, насколько бы нелогичными они ни были, нужны для хроники, которую ведут в реальном времени. Не удивлюсь, если за тобой следили ещё со времени твоей службы. Может, ещё даже с момента рождения. У тебя очень говорящая фамилия, смысл которой донести до разных языков не так уж и сложно. Слово «чудо» есть в каждом.

– Странновато себя ощущать одним из центральных героев «произведения», в котором невольно участвуешь, – сказал я, почувствовав нечто странное на душе. – Как будто ты лишь марионетка в чужих руках. У меня уже не получится соскочить. Ни у кого не получится.

– Это так, – Владимир кивнул. – Поэтому давай лучше исполним свою роль. Я надеюсь, что ты не погибнешь. Останешься в живых – заслужишь место в моей Аллее Героев.

– А если погибну? – спросил я из интереса.

– Погибнешь, исполнив долг, значит заслужишь посмертно, – ответил Владимир как ни в чём не бывало. – Так или иначе, ты уничтожишь врага России. Могущественного врага.

– Чудно, если так, – я вновь покосился на Владимира. – И всё же, какое вам дело до России? Я могу понять чувства Евгения к моей стране, но ваши – нет. Про вас я совсем мало знаю.

– Коль уж назвался русским драконом, буду добр таковым являться, – Владимир улыбнулся, обнажив острые зубы. – Евгения заставил полюбить Россию сон на русском языке, ваша самобытность, ваша история. Меня же – даже не знаю. Может быть, любовь Владислава Трофимовича к моей посланнице Зинаиде. Только вы умеете любить так, как любил её он. Меня вдохновила эта… Синергия Дракона и Человека, насколько прекрасно одно сочетается с другим. Моё покровительство над вашей страной было подобно этой синергии, где Россия – олицетворение человеческого, а моя семья – драконьего. Твоя жена, к слову, это подтверждает.

– В каком смысле? – спросил я.

– Евгений умело совместил в ней человеческое и драконье начало, создав совершенно уникальную единицу, – ответил Владимир. – В ней заложен большой потенциал, который, быть может, когда-то видоизменит страну…

«Очередной видоизменяльщик нашёлся, – буркнул Сергей Казимирович в моей голове. – Слушай внимательно его, сынок, вдруг в недобрых намерениях проговорится?»

«Слушаю, слушаю, – сказал я. – Мне тоже эти его мысли не очень нравятся».

– С другой стороны, это решать вам, а не нам, – продолжил Владимир. – Мы лишь иногда ставим эксперименты. Светлане Сергеевне повезло дважды оказаться под нашим взором: один раз в качестве возвращённой души, а второй – в виде первого получеловека-полудракона.

В глазах Владимира загорелся огонёк, какой загорается в глазах учёного, которому в голову ударила чудесная идея и с каким он кричит «Эврика!».

– Довольно экспериментов, – сказал я строго. – Как только всё закончится, я вернусь обратно домой и хочу прожить жизнь, как законопослушный гражданин. Вместе со Светой.

– Да будет так, – сказал Владимир. – Давайте подпишем бумаги, Виталий Александрович.

«…Ох уж этот моветон в исполнении высокотехнологичных высших существ…»

***

По выходе из Форума меня встретил Сергей Казимирович. Он был в хорошем расположении духа и повёл меня в сторону большого кирпичного особняка, стоявшего не очень далеко от Форума и резиденции Владимира. Обросший декоративными растениями, окружённый шепчущим садом, он смотрелся как старинный (века эдак девятнадцатого или начала двадцатого) дом знатного человека, любившего пространство и спокойствие.

«…К слову, старинный архитектурный стиль был применим лишь для жилья, но отнюдь не для заводов и фабрик. Уж там всё было очень и очень технологично, без изысков, бумажной волокиты и почтовых голубей…»

– Пару деньков нам тут дадут пожить, – сказал Сергей Казимирович. – Комнат тут много, расселимся как-нибудь. А потом отправимся на планету Анугиразуса на корабле Владимира.

– Вы, давайте, не повторяйте то, что Владимир мне уже сказал, – заявил я. – Лучше скажите-ка, где Света?

– Сдалась тебе эта драконица, – сказал Сергей Казимирович и махнул рукой. – Гуляет, наверное, где-то. Нам позволено, вот она и пользуется возможностью.

– Не грубите, Сергей Казимирович, – сказал я. – Вы чувствуете её?

– Да, – ответил Сергей Казимирович без особого энтузиазма. – В Красном Парке. Отсюда километр до упора.

– Спасибо. А вы что будете делать?

– План буду думать. Быт устрою, что ли. Разберусь.

– Может, вам помочь? Дельце-то общее, вместе думать всяко лучше.

– Ты иди лучше, куда хотел, – сказал Сергей Казимирович без всякой злобы. – Драконицу домой притащишь как раз, будем втроём думать. Думается мне, что местные драконы нам не особые в этом помощники.

– Как знаете, – сказал я и попрощался. – До скорого тогда.

На некоторых участках длинного проспекта меня посещало ощущение дежавю. Заводы Владимира и Евгения внешне были очень похожи, модели роботов отличались разве что окрасом и декоративными элементами, даже сама структура улиц была одинаковой. Одно из двух: либо это банально практично, либо кто-то у кого-то много своровал. Мне больше верилось в первое.

Бегающие по стенам роботы-пауки и летающие над головой роботы-вертолёты иногда заставляли вжать голову в плечи, а очередной выкатывающийся из-за поворота большой грузовик – вздрогнуть.

«Да уж, явно не Артёмовск, – подумал я тогда. – Тут и убиться можно».

Я совсем мало жил в наших мегаполисах и совсем не привык к столь головокружительному движению вокруг меня. Не были у меня выработаны те рефлексы, что имеет каждый гражданин, хотя бы год проживший в столь разнообразном организме. Примерно на середине пути я впал в ступор, не понимая, как перейти широкую дорогу, по которой без остановки проезжали целые колонны машин. Почёсывая затылок, я добрых пять минут пытался понять, что к чему, пока не пришла помощь.

– Любуетесь автомобильным движением, Виталий Александрович? – спросил появившийся из-за спины Владислав Трофимович. – Или просто не знаете, как перейти?

Ойкнув, я обернулся и увидел его в компании драконьей жены. Свой официальный и пышный наряд последняя уже сменила на простой и практичный – синюю драконью юбку и нечто отдалённо похожее на лёгкое пальто с пуговицами размером, наверное, с мою голову. Сам Владислав Трофимович тоже преобразился: вместо белой рубашки, строгих брюк и туфель на нём сидели лёгкие бурые ботинки, чёрные джинсовые штаны и красная рубашка с коротким рукавом в клеточку. На их фоне я выглядел, конечно, представительнее, но всё же слишком официально для простой прогулки.

– Да видите ли, – начал я уклончиво, – дилемма тут у меня: переходить или не переходить.

– Вот как, – сказал Владислав Трофимович и улыбнулся. – И к чему склоняетесь?

– Да мне тут подсказали, что в Красном Парке красиво, – ответил я. – Вроде идти туда, прямо, до упора.

– Нам тоже туда, – сказал Владислав Трофимович. – Давайте вместе пойдём? Втроём веселее будет.

Дорогу оказалось перейти не так уж и сложно: нужно было всего лишь найти небольшую приборную панель на одном из фонарных столбов, нажать там пару кнопочек, и движение на минуту остановилось бы.