— Уверен? Вдруг там ловушка? Останешься навсегда.
— Не совсем уверен, но ты же помнишь, что такое контракт с Костей. Это не просто обещание на словах. Никакого вреда мне причинить он не должен…
— Я знаю о контракте намного больше тебя. Никто из вас не может навредить друг другу. По крайней мере — прямо. Джыр не хотел вредить тебе, он хотел переписать время. Ты не хотел вредить Джыру, но на тебе висело плетение против фокусов со временем. Лазейки есть везде. В контракте с Костей их много. Вот скажи, тебе не хотелось избавиться от него, как только ты с ним связался?
— Много раз… Я прекрасно знаю, что такое сделки с демонами.
— И тем не менее ты не сдал катализатор инквизиции…
— Костя говорил, что я весь провонял некромантией и меня сожгут на костре.
— И ты в это поверил?
Задумываюсь. А ведь не поверил… Но всё равно оставил Костю себе. Мол, сила, мол, азарт, интересно… Да и коллекционер же я. Хотя и не тот, который заключает сделки со своими безделушками.
Альдавир закатывает левый глаз. Правый смотрит вперед.
— По-твоему, в инквизиторах одни идиоты, сжигающие тех, кто приносит им бесценные артефакты? Тебя бы проверили ментализмом, что ты не имеешь злых побуждений, дали мешок золота и отпустили. Потому что многие могли знать, что ты идёшь сдавать артефакт. И если бы поползли слухи, что ты после этого не вернулся… Ничем хорошим для репутации Святого Престола такое не закончится. Кстати, именно поэтому авантюристы перед всеми хвастаются своими находками из Гурум-Хупа, прежде чем сдавать их инквизиции за награду. Люди должны инквизиции доверять, а не бояться её. Только тогда они будут и дальше приносить туда за парочку золотых разного рода… безделушки.
— А если бы они узнали, что я заключил контракт с Костей? Тогда вряд ли бы отпустили.
— А как бы они узнали? Ты надумал себе, что в мире магии можно всё что угодно? Или Джыр рассказал тебе то, что ты должен был услышать? Твои мысли бы прочитали, но ты же знаешь, как от этого защищаться, верно?
— Так, ладно. К чему ты клонишь?
— Джыр не хотел, чтобы ты понял, что контракт не позволяет тебе навредить ему. Ты должен был чувствовать себя более свободным и действительно его «хозяином». А то какой хозяин, если он не может наказать своего подчинённого, а? Ты просто не смог бы добровольно сдать инквизиции катализатор. При малейшем желании навредить Косте у тебя разболелась бы голова. При большем желании — не только она. Поэтому Джыр сочинил тебе историй о злодеях-инквизиторах, сжигающих на кострах всех подряд. Ну и цену себе набил, какой он уникальный и важный. Загадочные секции, замедление времени, какая-то тайная комната с несметным сокровищем, да ещё и зашифрованные фолианты с неведомыми секретами. Так ты сам не захотел катализатор отдавать и даже продавать, не зная, что не смог бы этого сделать…
— М-да. Похоже, каждое его слово преследовало какую-то цель. Может, и в шутках у него было слишком много доли шутки…
— Не понял последнего, но ладно… Да, Джыр никогда не говорил ничего без дела. Подсознательный опыт и мудрость у него безграничны, хоть и память отшибло на многие тысячелетия. Ну, ты сам видел. Он выглядит… совсем не так. Совсем…
— Что такое инкуб? Это как суккуб, только наоборот? Женщин соблазняют?
— Верно, но не совсем. Но на инкуба он похож отдаленно. Уши у них короче и нет вампирьих клыков. Я бы сказал, что он какая-то смесь существ… Инкуба можно превратить в вампира, но вот уменьшить уши…
— Подрезал, как Тиина?
— Возможно, но что-то я сомневаюсь, что такие существа себе что-то подрезают…
— Хе-хе…
— Ничего смешного. Ты видел его клыки? Либо он не вампир вовсе, либо…
— Высший вампир он. Один из первых. Я видел такие же зубы однажды…
Альдавир переводит взгляд на меня.
— И у кого же?
— У Принцессы.
Рассказываю подробности про жабу. Про то, что она одна из первых вампиров, которая знакома с Костей. Он её укусил, потом воскресил… Когда-то там тысячи лет назад. И что она сестра его знакомой. Что-то вроде этого.
— Демоны — дефектные потомки вампиров и директор один из них?
— Да.
Альдавир молчит какое-то время.
— А жить становится интереснее. Возможно, я не зря согласился пойти с тобой…
— Возможно, не зря я тебя с собой взял.
Одновременно хмыкаем. Альдавир резко становится серьёзным.
— Перед тем как стать богом, Джыр сделал из себя… какого-то гибрида. Некромантия высшего порядка. Берёшь несколько видов существ, смешиваешь их лучшие черты, убираешь плохие — и на выходе получается сосуд, в который можно вселить душу. Но это нужно быть универсалом восьмой или даже девятой степени. Единственное, мне интересно…
— Не томи. Что?
— Для такого нужно существо, согласное стать сосудом добровольно. По крайней мере это касается разумных существ. Инкуб согласился… Интересно, почему… Говорят, что для этого нужно сжечь свою душу. Это не просто смерть. А инкубы — очень зловредные и жизнелюбивые существа. Были… Вымерли давно.
— Да уж… А ты многовато знаешь, для обычного Альдавира.
— Не забывай, что я сотни лет был хозяином анклава и в своё время тоже хотел стать бессмертным и богом. Я много повидал и многое прочитал. Местная профессорская библиотека с катализатором — не проблема. Я прочитал там почти всё.
— Что-то изменилось?
— Изменилось. Я стал лучше их. Понял, что быть ими хуже, чем жариться в аду.
— Думаешь? А мне кажется — весело. Командуешь всеми, устраиваешь мировые заговоры, цунами там, метеоритные дожди, игры со временем…
— Ну-ну… Вот ты знаешь, сколько во вселенной богов? И какие между ними отношения? Человек максимум может убить человека и освободить его душу. А один бог может навечно запереть разум в каком-нибудь безграничье. Может отправить в небытие. Сила другая — ну и что? Ты всё равно изолирован от слабых. Так, топчешься на муравейнике.
— Ну это типа левел-ап. Сначала ты человек, потом бог, а дальше…
— Тебе хочется узнать, что будет дальше, только из любопытства? А если ещё хуже?
— Ну… интересно же, насколько плохо всё может быть.
— Понятно. Вот такие, как ты, и становятся всякими говорящими черепами.
* * *
Директор явно нас ждал. Подготовился. Бардак в его кабинете такой, что не видно ни хрена. Всё забито кучами бумаг, заляпано ингредиентами и другого рода субстанциями, поломанным оборудованием, разбитой утварью.
— Я думал, вы более педантичный. — Слегка пинаю отколотую голову когда-то, кажется, ценной статуэтки.
Раздаются звуки бубенчиков из-под самой большой кучи. Директор соорудил себе домик из книг и подушек.
— Чушь! Всё чушь! То, что я узнал сегодня, меняет… всё! Теперь у меня есть всё, что нужно для дальнейших исследований. Бесполезные анализаторы, бессмысленные исследования, я сотни лет делал всё совсем не то… — бубнит он. — Вербально… Визуально… Что, если существует только то, что видишь? Что, если настоящая магия — это влияние на видимое? И не существует того, что не видишь… Вдруг Вселенная создана только… для тебя… Нужно совместить… Нельзя переходить на другой метод слишком резко. Всё можно объяснить путём логики, но теперь же необходимо добавить агностические методы… Камень лёгкий… Ветер течёт… Ложки не существует…
Альдавир хмыкает.
— Рад за карлика. Первое великое открытие — всегда будоражит.
Из-под кучи мусора глухо доносится:
— Так-так-так, молодой человек. Во-первых, я уже старенький и достижений у меня много, во-вторых, я не карлик, а лепрекон, в-третьих, где ваше уважение?
— Потерял где-то. И лепреконов не существует. Это сказочные существа.
— Да что ты говоришь? А я из сказки пришёл, хи-хи… Да ведь, Римус Галлен?
Чуть было не ляпнул, что он потомок древних жаб. Не стоит. А то достанет Принцессу, будет ей молиться… Кстати, о ней. Надо бы вернуть ей более сексуальный облик.
— Директор, мне нужно снять одно проклятие.
— Да ради Первого. Ты знаешь, куда идти. Помнишь ритуал?