«И тебя это не устраивает…»
«Странный вы, мастер. А вам бы понравилась жизнь как у меня, когда тысячи лет только щёлкаешь челюстью? Или всё-таки веселее коротенькая жизнь тупенького орка, радующегося, что сегодня газики отошли? Разумеется, я против такого произвола».
«Даже не знаю… Орком тоже не хочется».
«Это потому, что вы ничего не понимаете в жизни, мастер. Горе от ума — слышали такое? А если ума слишком много, а живёшь ты бесконечно долго? Подумайте на досуге об этом».
Полагаю, вот одна из причин, почему он стирал себе память. Слишком много ума означает слишком много горя. Бедненький.
Кстати, Костя болтает много, но, по сути, просто юлит. Как всегда, в общем.
«Норана такой же хозяин анклава, как и я? Какой контракт ты с ней заключил?»
«Ясненько. А вот это уже болтливый Альдавир. Что ж, если девчонка такой же хозяин анклава, как и вы, то я не имею права рассказывать о деталях нашего с ней контракта».
«Хитро устроился. На двух стульях»
«Ага. Но если вы так боитесь конкуренции с десятилетками, то можете выбросить её на улицу или… хе-хе… убить. Я никогда этому не препятствовал. Решение ваших терзаний прямо перед носом. Что? Не сделаете так? Тогда разговор окончен».
Засранец костлявый.
«Я не поступлю в академию. И Патрика спасать не буду».
«Плохо. От его жизни зависит судьба пяти миров».
Лишь мельком, но я почувствовал, как Костя напрягся.
«Ложь. Ты это придумал, чтобы убедить меня в его важности и надавить на совесть. Знаешь, я думаю, что мы не просто так вернулись в прошлое. Ты всё подстроил. Сам же сказал, что дал убить себя пауку. Думаю, что так ты хотел догнать двух зайцев. Во-первых, проверил теорию, что кнут появляется только после твоей смерти. Это ты узнал. А ещё я думаю, что ты хотел убедить меня в том, что причина использования точки сохранения — именно в поиске кнута. Маленькая правда, чтобы скрыть большую ложь, да, Костя? Ты хочешь скрыть от меня, как важно тебе спасти Патрика. Скорее всего, его смерть не входила в условия твоей сделки с богиней равновесия. Как же хорошо ты играл тогда… — Я передразниваю Костю: — „Иди Патрик, в свой последний путь! Отправляю тебя дальше!“ Тьфу ты, а я ведь поверил. Ты был в моём теле, поэтому легко внушил мне, что и правда куда-то отправил его душу. Но ты не мог этого сделать. Паучиха намекнула мне, что только одно существо в Варгоне может управлять душами, и я убил его скальпелем. Кстати, по твоей указке. В общем, теперь ты знаешь, как по-настоящему спасти Патрика, и учёл свои ошибки, так сказать, будущего».
Костя долго молчит, и я улыбаюсь до висков. Как приятно иногда его поставить на место. Нравиц-а-а, да-а-а!..
«О. О! Я правда впечатлён. Вы растёте… Вот ведь паучиха болтливая… Выполнила свою часть сделки и давай трепаться. Значит, вы знаете о сдерживающих меня барьерах и о том, что я обязан спасти Патрика, иначе нарушу клятву. А это пострашнее, чем тысячу лет щёлкать челюстью…»
«Отлично, Костя. Твоя очередь веселить меня, чтобы я сделал то, что ты хочешь. Жду твоих предложений. Считаю до трёх… Один…»
Костя нервно хрюкает.
«Мастер, это нечестно…»
«Два…»
«Пожалели бы старика…»
* * *
На следующее утро я просыпаюсь с сильнейшего бодуна. Впервые с момента своего появления в Варгоне я позволил себе так упиться. Помню только, что решил отпраздновать мою первую крупную победу в словесных баталиях с Костей. Потом пошёл в «Праздный Дом», купил за пятьсот золотых небольшой бочонок «Теневого Властелина», а дальше… всё как в тумане.
Жмякаю рукой что-то мягкое, приятное… Раскрываю одеяло и вижу лежащую у меня на груди обнажённую Иону. Та-а-а-ак, этого я тоже не помню… Судя по тому, что и я голый, у нас было что-то очень весёлое.
Блин, я же хотел её излечить от алкоголизма, а получилось наоборот.
«Мастер, там это… петухи…»
«Где? Ох, моя башка…»
«Да раскукарекались уже… Часа два уже, наверное, кукарекают».
«Что вчера было?»
«О, чего только не было! К слову, вы дали попользоваться своим телом в процессе насаживания девки. Ох и сладкая же она! Я её и так, и туда…»
Морщусь.
«Ага, так я и поверил…»
Что-что, но до такого я бы не опустился.
«А зря. Мы ещё ей сказали, что я — это я. Всё равно ничего не вспомнит. Вы не поверите, как она стала вертеться, как рычать и стонать. От удовольствия она раз пять…»
«Умолкни, а? Я знаю, что ты врёшь».
И знаю это точно. Даже больная голова не мешает сейчас слегка заглянуть в мысли Кости.
«Ну и ладно. Мастер, через два часа заканчивается приёмное время… Вы опаздываете. Забыли, что нужно спасти хотя бы Принцессу? Всё равно придётся идти в академию».
«А может, мне она жабой больше нравится. Ноги моей не будет в академии, пока не предложишь что-нибудь интересное».
Жмякнув напоследок грудь Ионы, встаю, одеваюсь, в том числе натягиваю модный фрак, потягиваюсь. Утреннее солнышко проникает через шторы, весёлый уличный гул доносится из окна. Эх… Хороший это мир. Если в нём научиться правильно жить.
Огонь в камине давно погас, и я с неким сожалением смотрю на чёрные угли. Неплохо бы из них сделать активированный уголь. В принципе это дело плёвое. Растолочь, процедить, поварить — и вот оно, лучшее лекарственное средство всех времён. И при отравлении, и при бодуне, и для очистки воды, да и просто пожевать по приколу.
Гул становится уж очень оживлённым. Выглядываю из окна. Тут отличный обзор: прямо на центральную улицу.
По главной дороге едет вереница карет, сопровождаемая конными и пешими воинами. Все люди, а это значит… Медленно пригибаюсь. Одну карету я узнаю. И герб с жабой тоже.
Да чтоб тебя… Явился не запылился.
Папа собственной персоной. И не только он. Судя по всему, в Аббатство притащилась вся аристократия Меруноса.
Ни дня покоя!
Хотя если не высовываться… У меня же талант не высовываться…
У меня сейчас нет времени на очередные приключения, не сулящие материальных благ. У меня осталось всего 3467 золотых и три серебряных монеты. Труд тридцати семи гномов в день обходится мне в 1730 золотых, не считая стоимости материалов. Уже завтра гномы начнут бунтовать, а работа сделана лишь на две трети. Они ещё не поставили эти «странные шесты» в стриптизёрной, а банкетный зал больше похож на эльфийский гаремник. Там по плану вообще капитальный ремонт. Блин, это я ещё молчу, что через три недели мне нужно платить за аренду!
Что бы такое продать… Может пространственный артефакт эйра Сигмунда? Не, пригодится. Да и кому продать? Клоуш правильно сказал: это тебе не Мидлберг, где на каждом шагу скупщики краденого…
Строй карет неожиданно останавливается. Что за… Замечаю, как один из гвардейцев Галленов направляется в сторону нашего двора.
Да ну! Не верю!
Пошёл отсюда! Кыш! Кыш! Ремонт у нас! Ремонт!
Слышу настойчивый и требовательный стук в дверь. Где-то там, внизу…
Костя хрюкает.
Глава 19
«Костя, мне опять поверить в случайность?»
«Я бы не стал так рисковать, не подумав».
Вот уж точно. Ладно, то, что аристократы проезжают мимо, — ещё куда ни шло. То, что они остановились здесь, — тоже терпимо, хотя в центре Аббатства много всяких резиденций и элитных гостиниц. Но вот то, что папашин воин идёт именно сюда…
Ответ один — чёртова родовая печать во мне. Отец почувствовал её тогда, в лавке Гримза. Почувствовал и сейчас.
Осторожно выглядываю из окна. Да, точно. Перед нами задержалась только карета отца и его люди. Остальные двигаются дальше. Кто-то по гостиницам, кто-то по родовым резиденциям. У рода Галленов тут тоже есть своя собственность, следовательно их интерес к моему домику вполне конкретный: я сам.
«Костя, как избавиться от родовой печати? Во мне будто жучок…»
«Жучки — это плохо. В рот всякую гадость не тяните. А как избавиться… Вам развёрнутый совет или краткий?»
Судя по язвительности интонации, Костя мне ничего не расскажет. Засранец вообще не переживает, что я могу Патрика и не спасать.