Незнакомец остановился у палатки Феликса Фокса, а потом заскочил внутрь и исчез. Бринт зарычала и, опустив низко, как бык, голову, принялась, не снижая скорости, размахивать лопатой. У палатки она поскользнулась в грязи, но затем встала на ноги, глубоко вздохнула, откинула лопатой занавеску и вошла внутрь.

Внутри было темно. И тихо. Она остановилась, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Стол, шкаф для бумаг. Три пустых стула. Расшатанные доски покрывала корка грязи. Дальняя половина палатки была отделена занавеской, за которой стояли маленькая кровать Феликса, шкаф и ведро с водой; она заглянула внутрь, но незнакомца, как и самого Феликса, там не было. Хозяин палатки в этот час должен был репетировать номера в большом шатре – это понятно, а вот куда делся незнакомец? Из палатки вел только один выход. Она прошла обратно к нему и, склонив плечи, чтобы не касаться головой потолка, замерла, опустив лопату и прислушиваясь. До нее не донеслось ни звука.

– Нет, ты не сошла с ума, – пробормотала она, рассматривая свое грузное отражение в тусклом высоком зеркале.

Поверхность стола была покрыта тонким слоем пыли. Нагнувшись, она опасливо провела по ней двумя пальцами, оставив на дереве бледный след. Пальцы ее почернели.

Когда Феликс Фокс вышел от своего партнера Бичера, оставив его со всеми бухгалтерскими книгами, колонками цифр и железнодорожными расписаниями, и устало двинулся по грязной площадке к большому шатру, уже наступила ночь. Очки он снял и положил в карман брюк. Впереди горели фонари. У загона тихо пофыркивали лошади. Бичер жаловался, что билеты уже не распродаются, значит, скоро им придется двигаться дальше. Но после того шторма, заставшего их у Блумингтона, им нужно было починить колеса повозок, на которых они перевозили снаряжение, а новый кузнец к завтраку был уже пьян в стельку.

«Вот пусть Бичер об этом и беспокоится», – сказал Фокс сам себе. Его партнер занимался бухгалтерией, организацией, расписанием и заказами. Да что там говорить, в сезон гастролей он практически единолично руководил цирком. Но если Бичер был его мозгом, то он, Феликс Фокс, был сердцем. Артистом. Он изучал комедию дель арте в Болонье, кукольное искусство в Праге, работал с акробатами в залитых солнцем деревнях Прованса. Именно он, Феликс, придумывал оформление, темы выступлений, хореографию; именно он каждый день работал на арене, подготавливая артистов к выступлениям; именно он рисовал декорации, собирал инвентарь и перепроверял узлы на страховочных тросах. Без Бичера не было бы цирка как предприятия, но без Феликса не было бы никакого представления.

У шатра он закурил сигару. Изнутри доносился смех. У входа, засунув руки в карманы, стоял Скутч с билетной кассой на шее.

– Ну что, не очень веселая ночка? – спросил Фокс.

– Тухлая, как задница улитки, – пожал плечами Скутч, откидывая шляпу. – Думаю, здесь всё, сушняк, ловить больше нечего, если вы позволите так выразиться, мистер Фокс, сэр.

– Скоро мы двинемся дальше, парень, – подмигнул ему Фокс. – Свежий ветер и все такое.

И он вошел внутрь. Зал был заполнен едва ли на четверть. Юная Астрид в густом гриме и в раздувающихся шароварах вышагивала по рингу, трубя в горн и выдумывая мелодию на ходу. Талантливая девочка. Ей еще не исполнилось и пятнадцати, а она уже жонглирует, скачет на канате и выполняет клоунские номера не хуже других. Правда, недавно она неловко упала, и синяк расплылся на половину лица, но зрители все равно не видят этого под гримом. Феликса не переставало удивлять чудо представления: подумать только, какая-то ветхая, забрызганная грязью палатка при свете факелов превращается в нечто прекрасное; артисты с усталыми глазами и выпирающими от недоедания ребрами – в отборных красавцев и красавиц; заляпанные пятнами краски мулы – в самых грациозных на свете жеребцов. В этом, несомненно, есть своя магия.

Надев очки, он медленно прошелся по кругу вдоль арены, считая зрителей. Над трибунами на гвоздях висели фонари, подсвечники с зеркалами исполняли роль софитов. Воздух был наполнен дымом и тенями. Всего Феликс насчитал двадцать три человека, из них восемь членов труппы, а это означало, что, даже несмотря на снижение цены, продано всего пятнадцать билетов. Провал. Сняв очки, он на мгновение зажмурился. Может, на дополнительном представлении было бы больше народа.

Жалко, что этот Марлоу, «чудесный сияющий мальчик», уехал именно сейчас. Да и Бринт теперь выглядит скучно и безжизненно, а это нисколько не заводит толпу. «Плохи дела», – подумал он. Конечно, артисты приходили и уходили и раньше, хотя контракт прерывали редко и никогда из-за того, что их забирают детективы.

Выйдя из шатра, он в темноте направился к своей палатке. Размышляя на ходу, он рассеянно уронил окурок сигары в грязь, придавил его каблуком и вошел внутрь. Феликс Фокс уже снял шляпу, когда вдруг заметил что-то странное. В темноте палатки ощущался слабый запах копоти.

– Эй, есть тут кто? – произнес он.

– Мистер Фокс, я ждал вас, – ответил незнакомый голос.

– Это мои личные покои, сэр, – резко произнес Феликс, не будучи уверенным, где именно находится говорящий. – Вы из «Ежедневного альманаха», я полагаю?

Феликс сел за рабочий стол и некоторое время возился с фонарем. Он зажег фитиль, затем закрыл маленькую стеклянную дверцу и поднял голову. Рядом с картотечным ящиком в темноте стоял незнакомец с замотанным черным шарфом лицом. Феликс ощутил беспокойство и напряженно сглотнул. Посетитель совсем не походил на журналиста из маленького городка. Это был высокий худой мужчина в длинном черном пальто или плаще и надвинутой на глаза шелковой шляпе.

– Изложите цель вашего визита, сэр, – добавил Феликс, внезапно чувствуя раздражение.

Он устал; час был поздний – в такое время гости уже не приходят без предупреждения.

– Меня ждут цирковые дела, если вы не возражаете. Я должен работать. – Феликс нервно поправил воротник.

– Не беспокойтесь о сегодняшнем представлении, мистер Фокс. О нем уже позаботились.

Голос незнакомца был мягким и очень низким. Говорил он с британским акцентом. Прежде чем Феликс успел спросить о том, какого дьявола он тут распоряжается, гость добавил:

– У вас недавно был посетитель, человек из Англии. Он назвался Коултоном, верно?

Феликс вдруг ощутил странную одышку.

– Кто? – спросил он.

Он поискал стакан воды, но его не было.

– Коултон, – повторил незнакомец. – Детектив.

– Никогда не встречал никого по имени Коултон, – поморщился Феликс, дыша часто и неглубоко. – Не кажется ли вам, сэр, что здесь слишком дымно? Может, выйдем наружу?

– Не лгите мне, мистер Фокс.

Феликс поднялся на ноги. Голова у него кружилась.

– Простите меня, мне нужно немного подышать…

– Сядьте.

Феликс потрясенно сел.

– Вы ответите на мои вопросы, сэр.

Феликса внезапно охватил страх. Он уставился на незнакомца и понял, что лишающее его воздуха удушье – дело рук загадочного посетителя, хоть он и не понимал, как у него это получается.

– Детектив, – терпеливо повторил голос. – Фрэнк Коултон. Расскажите о нем.

– Это была женщина, – просипел Феликс. – Элис Куик. Приезжала за мальчишкой Бринт.

– Мальчишкой Бринт?

– Его зовут Марлоу. Работал. На нас. Дополнительное представление.

Незнакомец в тени кивнул и слегка задвигался.

– И что же именно он делал, этот мальчишка?

Глаза Феликса выпучились, сердце гулко стучало в груди.

– Ничего. То есть светился. Голубым светом. Как фонарь. Прошу вас, я никогда не спрашивал, как он это делает…

– Расскажите мне о женщине, Элис… Куик. Она забрала мальчишку?

– Да. В Англию. Халлидэй. Его фамилия. Настоящая. Халлидэй.

– Когда она уехала?

– На прошлой неделе…

– Боюсь, что вас обманули, мистер Фокс, – спокойно произнес незнакомец, – никакого семейства Халлидэев не существует. Этого ребенка, Марлоу, у вас украли. Его отвезут в одно поместье в Шотландии. Институт Карндейл. Там с ним будут проделывать всякое – ужасные вещи. Я надеялся избавить его от этой участи.