Из глубины туннеля донесся какой-то звук. Джейкоб замер, прислушиваясь. Капли воды разбивались о камень. Похоже, он был в этом подземелье не один – по туннелю двигался кто-то еще, и он тоже оказался здесь не просто так. Звук не повторился. С каждой стороны Джейкоба окружала непроглядная тьма. Он стоял в ореоле тусклого свечного света, оглядываясь и чувствуя себя маленьким и одиноким.

Может, Генри Бергаст знает, что он идет? Но Джейкоб тут же отмахнулся от этой мысли. Не может быть. В любом случае пути назад уже нет.

Он пошел дальше. В ушах шумела кровь. Тьма перед ним расступилась лишь на мгновение и тут же сомкнулась позади него той же самой непроглядной чернотой.

После визита Генри Бергаста Сьюзен Кроули быстро поднялась, накинула на плечи шаль, зажгла свечу, подошла к двери и прислушалась. Доктор ушел.

Значит, он хочет отослать ребенка в другое место.

Эта затея показалась ей глубоко неправильной и даже разозлила ее. Сьюзен не привыкла испытывать гнев, и это чувство давалось ей нелегко; она привыкла к тому, что всю жизнь ею командуют и указывают, что ей делать, а о гневе и злости почти ничего не знала. Но сейчас ее вдруг охватил жар. Что доктор Бергаст вообще знает о младенцах, об их потребностях, об их безопасности? Он даже отказался взять малыша на руки. Сьюзен поджала губы, пытаясь осмыслить все как следует.

Нельзя сказать, что она вообще никогда не задумывалась о том, чтобы сбежать из Карндейла, унося малыша подальше от доктора Бергаста. Но в ее фантазиях ребенок всегда был старше, сильнее и выносливее – это были лишь фантазии.

Она быстро подошла к колыбели и проверила ребенка – он крепко спал, – а затем вышла в коридор. Ей хотелось найти мисс Дэйвеншоу; она точно не знала, что скажет ей, но была уверена в том, что та предложит что-то стоящее. Сьюзен понимала, что у мисс Дэйвеншоу тоже есть кое-какие сомнения насчет доктора Бергаста и его взглядов на управление Карндейлом. Конечно, слепая женщина ничего не говорила вслух – для этого она была слишком осмотрительна, – но часто молчала и неодобрительно хмурилась.

Мисс Дэйвеншоу в ее покоях не было. По коридору мимо Сьюзен с виноватым видом прошли две девочки, имен которых она не знала, – обе в ночных рубашках. Она слабо улыбнулась им. Те покраснели и ускорили ход.

Ей было знакомо это чувство, этот страх быть пойманной, чем бы они ни занимались. Это ощущалось так странно – ведь она была всего лишь на несколько лет старше них.

На лестничной площадке Сьюзен увидела женщину в черном – ее лицо скрывала вуаль. Это была та самая мрачная дама из Лондона. Девушка вежливо кивнула и поспешила пройти мимо. Эта дама пугала ее. Она была доверенным лицом доктора Бергаста, выполняла его поручения в столице, и ей не стоило доверять.

Сьюзен обнаружила мисс Дэйвеншоу в вестибюле сидящей на длинном диване перед камином и сцепившей руки на коленях. Возможно, преподавательница как раз ждала ее – настолько спокойной и терпеливой она выглядела.

– В чем дело, мисс Кроули? – спросила слепая женщина еще до того, как Сьюзен успела произнести хотя бы слово.

Девушка прочистила горло.

– Я считаю, что лучший способ что-то сказать – это открыть рот и заговорить, – произнесла преподавательница.

– Да, мисс Дэйвеншоу. Мне очень жаль. Я просто… Меня только что посетил доктор Бергаст. Он сообщил, что намерен отослать ребенка.

Она повернула к ней лицо:

– Увезти его отсюда?

– Да. Он не сказал куда.

– И хочет, чтобы вы сопровождали его?

– Да.

– Ну хоть что-то. Так когда вы собираетесь уезжать?

Сьюзен покачала головой. Она хотела сказать совсем не это. Все пошло не так.

– Я не хочу уезжать, мисс Дэйвеншоу. Вот что я имею в виду. Я не считаю, что мальчика нужно куда-то отправлять. Он еще такой маленький.

Мисс Дэйвеншоу опустила подбородок и разгладила платье.

– И все же люди часто путешествуют с маленькими детьми, мисс Кроули. Он предоставил вам какое-либо объяснение, изложил какую-либо причину? Нет?

Сьюзен ничего не сказала, а слепая женщина понизила голос так, что девушке пришлось наклониться, чтобы расслышать ее.

– Мне кажется, мисс Кроули, что ребенку будет лучше где угодно, только не в Карндейле. Если вы понимаете, о чем я.

Воздух под землей стал плотнее. Джейкоб заметил на стенах и потолке туннеля отблески фонаря задолго до того, как увидел державшего его человека, и задул свою свечу.

– Привет, Уолтер, – тихо произнес он.

Человек вздрогнул и испуганно огляделся по сторонам. Это был мужчина невысокого роста, слабого телосложения, с болезненно-бледными щеками, как будто жизнь уже покидала его тело. Джейкоб знал, что он умирает от чахотки. Его волосы уже поредели, хотя ему было не больше тридцати, и он зачесывал длинные пряди через всю макушку, чтобы скрыть это. А может, ему было все равно. Широко распахнутые испуганные глаза. Дрожащие руки. Он считал Джейкоба своим другом, а тому это казалось жалким.

– Джейкоб? Это ты? – прошептал человек с фонарем.

Джейкоб вышел из тени, давая пыли рассеяться, чтобы его можно было рассмотреть как следует. Уолтер взирал на него, испытывая наполовину благоговение, наполовину страх.

– Я пришел туда, куда ты говорил, – сказал Уолтер. – Да, пришел. Жду здесь, не знаю точно сколько. Но я взял с собой фонарь, как ты и просил. На этот раз ты возьмешь меня с собой? Ты обещал, Джейкоб…

– У нас мало времени, – прервал его тот.

Уолтер энергично кивнул, но не двинулся с места.

– Да, да, конечно, ты прав, – пробормотал он. – Нам нужно спешить.

Но потом он бросил на Джейкоба тревожный взгляд:

– Но ты ведь возьмешь меня с собой? Ну, я имею в виду, просто…

– Да, Уолтер.

Неказистый мужчина сглотнул:

– Сегодня вечером? Прямо сегодня вечером? Может, мне нужно подготовиться, взять что-нибудь, ну, там, сумку, вещи…

Джейкоб посмотрел на Уолтера, дрожащего от холода, страха или чего-то еще, и ничего не произнес, ощущая нарастающее раздражение.

– Просто у меня с легкими непорядок, – продолжил тот. – И ты сказал – ну, то есть не знаю, помнишь ли ты, – но ты обещал, что поможешь мне с этим. Якобы есть способ…

Джейкоб преувеличенно внимательно всматривался в глубину туннеля.

– Просто… эм-м… ты мой друг, и ты говорил, что поможешь…

– Уолтер, – холодно произнес Джейкоб. – Я твой друг. Твой единственный настоящий друг. И я пришел за тобой. Сейчас. Теперь ты должен идти впереди и следить, чтобы рядом никого не было. Меня не должны увидеть. Ты сделаешь это для меня? Когда я найду то, за чем пришел, мы уйдем вместе.

Коротышка торопливо закивал:

– Ага, точно. Ребенка. Так?

– Да.

Уолтер снова сглотнул:

– А, ну да, точно. Извини. Ага, я пойду впереди.

И он странно, точно крыса, суетливо потрусил по туннелю, держа опасно раскачивающийся фонарь в вытянутой руке. Джейкоб последовал за ним.

Ребенок был рядом. Он чувствовал это.

Темнота туннеля стала серой. Впереди замаячил выход. Наконец Джейкоб бесшумно проскользнул сквозь разлом в стене в сумрачный подвал Карндейла, ощутил знакомый запах и услышал скрип старых половиц. Уолтера видно не было. Джейкоб смахнул с лица липкую паутину, и тут на него нахлынули воспоминания – он замер на пороге и закрыл глаза.

Дом. Он был дома.

Прождав уже больше часа, Эбигейл Дэйвеншоу поднялась со стоявшего в вестибюле дивана и мрачно направилась в столовую. «Не стоит волноваться», – сказала она себе.

Дети приедут. Они ведь всегда приезжали. Приедут, если не сегодня, то утром.