Очевидно, из-за нехватки железа делали также стремена из кости. Такие стремена обнаружены на Потчевашском городище (Федорова Н.В., 1974, с. 34). Они изготовлены из подрезанных лопаток животных и снабжены прорезями для ноги и ремня путлища. Подпружные пряжки были бронзовыми и костяными (табл. LXXVIII, 14, 38). Удила железные, однокольчатые, со стержневыми псалиями. Во второй половине VIII–IX в. появляются удила с восьмерковидными концами (табл. LXXVIII, 2), характерные для тюркских памятников Саяно-Алтая того же периода (Гаврилова А.А., 1965, рис. 16, 6).
В значительном количестве в мужских погребениях встречены детали поясных наборов — пряжки, бляшки, наконечники ремней. Большинство пряжек медные, отдельные экземпляры кованы из железа. Бляшки и наконечники ремней медные или из сплава на медной основе. Предметы поясной гарнитуры повторяют в основном евразийские степные образцы поясов с геральдическими бляхами и псевдопряжками конца VI–VII в. (табл. LXXVIII, 39, 45, 47, 48) и поясов с бляхами-оправами конца VII — первой половины IX в. (табл. LXXVIII, 3).
Наиболее ранние экземпляры пряжек — круглорамчатые с длинным выступающим хоботовидным язычком (табл. LXXVIII, 54), аналогичные известным в комплексах конца IV–VI в. (Генинг В.Ф., 1979, табл. II, 4; Голдина Р.Д., 1979, рис. 1, 45, 51). Основной комплекс конца VI–VII в. представлен цельнолитыми геральдическими пряжками с В-образной прямоугольной или овальной рамкой приемника (табл. LXXVIII, 43, 46, 55). С VIII в. появляются пряжки с овальным приостренным кольцом приемника и рамчатым щитком (табл. LXXVIII, 23, 26), аналогии которым имеются в Пенджикенте в слоях первой — третьей четверти VIII в. (Распопова В.И., 1980, с. 87, рис. 61).
Наиболее поздний поясной набор происходит из погребения 1 могильника Окунево III, где ремень декорирован бронзовыми бляхами-оправами с фасетированным краем (табл. LXXVIII, 3). Такие бляхи встречаются на широкой территории в памятниках VIII — первой половины IX в. (Голдина Р.Д., 1979, рис. 1, 136; Плетнева Л.М., 1973, с. 101, табл. II, 13–15; Распопова В.И., 1979, рис. 3, 8, 10).
В некоторых погребениях найдено по две (Окунево III, погребения I, XX) и даже три (Окунево III, погребение IV) пряжки, что может свидетельствовать о наличии пряжек на подвесных ремешках или о ношении отдельными лицами двух поясов. Такой обычай существовал у населения Среднего Приобья и у тюрок, что нашло отражение в предметах мелкой пластики (Чиндина Л.А., 1977, рис. 44) и каменных изваяниях Семиречья (Шер Я.А., 1966, табл. IV, 19). Согласно реконструкции Д. Ласло, у знати авар Подунавья один пояс служил для подвешивания колчана, второй — меча (László G., 1955, fig. 47, 60, 80).
Детали одежды представлены также бронзовыми и костяными профилированными застежками (табл. LXXVIII, 50), подобными находкам с памятников VI–VII вв. Верхней Оби и горного Алтая (Грязнов М.П., 1956, табл. IV, 13; Гаврилова А.А., 1965, табл. XXI, 15).
Наиболее распространенными украшениями были серьги и бусы. Серьги бронзовые, литые, трех типов. Тип серег с несомкнутой дужкой, отлитой вместе с фигурной или гладкой подвеской (табл. LXXVIII, 25), характерен для VII–VIII вв. Во второй половине VIII — первой половине IX в. появляются серьги салтовского типа с овальным кольцом и шариком с профилированной литой подвеской (табл. LXXVIII, 5, 10), а также характерные для приалтайских кимаков серьги (табл. LXXVIII, 6) в виде несомкнутого кольца (Степи Евразии, 1981, рис. 26, 91).
Комплекс VI–VIII вв. содержит преимущественно бронзовые литые боченковидные бусы местного производства (табл. LXXVIII, 34). В погребении XX Окунево III ожерелье состояло из 40 таких бусин (Могильников В.А., Коников Б.А., 1983, с. 170). Бронзовые бусы в это время были широко представлены также в памятниках лесного населения Среднего и Верхнего Приобья (Чиндина Л.А., 1977, рис. 3, 23; 5, 4; 6, 16; 8, 10; 11, 17; 13, 2; Троицкая T.Н., 1978, рис. 4, 10). На Потчевашском и Кошелевском городищах обнаружены глиняные бусы цилиндрической и полуцилиндрической форм, украшенные оттисками зубчатого штампа, наколами и нарезками (табл. LXXVII, 54, 55, 59, 65). Импортные многогранные сердоликовые и хрустальные бусы (табл. LXXVIII, 35, 41) единичны (Могильников В.А., Коников Б.А., 1983, рис. 9, 1; 10, 3, 4). По функциональному назначению к бусам примыкали пронизки, свернутые из медного листка или скрученной спиралью проволоки (табл. LXXVIII, 30, 32).
Браслеты встречаются редко и представлены тремя типами. Наиболее ранний тип (V–VI вв.) характеризуется двумя браслетами (табл. LXXVIII, 58) из спирально свернутой медной пластины с обмотанными медной проволокой концами (Могильников В.А., Коников Б.А., 1983, рис. 9, 21). Браслеты с несомкнутыми концами из круглого медного дрота, с утолщениями в середине и на концах или без них (табл. LXXVIII, 19, 20) подобны часто встречающимся в памятниках VI–IX вв. Браслет с изображениями лосиных головок на концах (табл. LXXVIII, 42), судя по стилю, отлит местными мастерами, а типологически принадлежит к браслетам «со звериными головками» VI–VII вв. (Голдина Р.Д., 1979, рис. 1, 22, 198; Деопик В.Б., 1963, с. 130).
Перстни тоже довольно редки. Относятся они к типу щитковых. В Окуневском III могильнике VI–VIII вв. обнаружен бронзовый цельнолитой перстень с прямоугольным щитком (табл. LXXVIII, 24), а в комплексах второй половины VIII — первой половины IX в. — перстни салтовского типа со стеклянными вставками на щитках или с литой имитацией вставки (табл. LXXVIII, 7, 11, 12).
В погребениях находят также костяные и бронзовые подвески. В погребении XX Окуневского III могильника обнаружена подвеска в виде скифского котелка (табл. LXXVIII, 51), подобная известным в таштыкской, верхнеобской и релкинской культурах (Кызласов Л.Р., 1960, рис. 28, 10, 11; Грязнов М.П., 1956, табл. XLV, 7; Чиндина Л.А., 1977, рис. 5, 5). Украшениями одежды и головного убора служили бронзовые круглые нашивные бляшки, похожие на бляшки релкинской культуры.
Бронзовое зеркало дисковидной формы с позолоченной поверхностью обнаружено в погребении I Окуневского III могильника (Могильников В.А., Коников Б.А., 1983, с. 172).
К предметам утвари относятся найденные на Потчевашском и Мурлинском городищах костяные ложки (табл. LXXVII, 66). Рукоятки некоторых ложек украшены схематическими зооморфными скульптурами (Мошинская В.И., 1953а, табл. XVI, 6).
Характерной особенностью потчевашской культуры является своеобразный звериный стиль, близкий по сюжетам и манере изображения предметам звериного стиля релкинской культуры и гораздо в меньшей мере пермскому звериному стилю. Среди сюжетов имеется медведь, лось, хищная птица типа филина или орла, бобр, соболь, антропоморфные личины, змеи. Композиции сочетают несколько сюжетов, обычно два — птица с личиной; попирающий схематично переданную змею медведь (табл. LXXVIII, 52); личины в круге, увенчанные изображением совы или головы медведя (табл. LXXVIII, 28, 31); двойные или строенные фигуры бобров (табл. LXXVIII, 21, 36), а также соболь на тулове птицы с головой медведя или филина (табл. LXXVIII, 59). Композиции из трех сюжетов единичны, например, птицевидное изображение с головой медведя и личиной на груди (табл. LXXVIII, 33). В комплексе VIII–IX вв. из Мало-Мурлинского кургана встречены фантастические птицевидные изображения с головами животных (табл. LXXVIII, 9). Найдены также бляха с изображением хищной птицы типа коршуна (табл. LXXVIII, 40), бляхи с изображением трех медвежьих голов, лежащих между лап рядом или друг за другом (табл. LXXVIII, 53, 61). Последний сюжет распространен от Приуралья до Среднего Приобья, в то время как многие из названных выше изображений оригинальны и изготовлены местными, прииртышскими мастерами. Большинство изображений односторонние, плоскостные. Объемно переданы фигурки медведя, попирающего змею (табл. LXXVIII, 52). Изображения в основном реалистические, дополнены орнаментом, имитирующим шнур и мелкий «жемчужник» (табл. LXXVIII, 33, 40, 52, 59, 61). Судя по имеющимся на предметах звериного стиля ушкам, они служили бляхами, нашивками или подвесками. Им, вероятно, придавалось и культовое значение, отражавшее тотемические и анималистические представления общества.
