Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Тормози! — внезапно крикнула мне Ольга. — Тормози, чёрт тебя!

Мне это не показалось хорошей мыслью, но командиру виднее. Я нажал на левую педаль, и машина, так же неохотно, как разгонялась, начала останавливаться. Стрельба, впрочем, тоже прекратилась.

— Ты чего, Оль? — спросил Борух.

Кажется, не только мне идея остановиться показалась странной.

— Сдай назад! Давай, ну!

Я задёргался, пытаясь сообразить, где тут задний ход. Коробки передач-то нету… Македонец, развернувшийся лицом вперёд, щелкнул массивным переключателем, и мотор-колёса дали реверс.

— Эй, там, сзади! Я вслепую еду, если вы не поняли! — я пытался ориентироваться по обочинам, чтобы хотя бы в кювет не скатиться.

— Не торопись… Ещё, ещё… Стоп! Борь, посмотри на них…

Ольга, откинув на петле бронещиток, вылезла из машины. Матерясь и цепляясь разгрузкой, вывернулся из пулемётного гнезда Борух. За ними полезли остальные, ну и я, за компанию.

Они склонились над лежащими на дороге трупами. Майор перевернул один из них и присвистнул.

— Вот это история…

Я подошел поближе. Покойный выглядел так себе — перекошенное серое лицо, оскаленные зубы, драная в лоскуты одежда, сквозь прорехи которой проглядывало такое же неестественно серое тело, аккуратная тёмная дырка от пули во лбу. Мне зрелище не показалось достаточно привлекательным, чтобы из-за него останавливаться там, где на нас только что напали.

— Ты знал его? — спросила Ольга.

— Не близко, — ответил майор, — из группы Карасова, стрелок. Не помню, как зовут… звали. Михаилом, что ли. Они караван сопровождали, с которым Олег ушёл.

— А этот? Я его в лицо узнала, но не помню, кто он.

— Из той же команды. Жорик, точно. Анекдоты всё время травил… Что с ними случилось? Ни оружия, ни обмундирования, обноски эти… Тут все наши?

— Караванщики. Но Олега среди них нет, — уточнила Ольга. — Их холодом вывернуло.

— Типа как зомби?

— Не совсем… Но что-то вроде, да.

— Твари изнанки, — спокойно сказал подошедший Македонец. — Мы их встречаем тут иногда. Пытаются сожрать всё живое и тёплое. Вот если этого говнюка, — он показал стволом пистолета на Андрея, — тут оставить и уехать, то он, наверное, таким же станет. Придёт, так сказать, в гармонию со своим внутренним миром.

Андрей ничего не ответил, но посмотрел так, что мне стало не по себе. Македонец и внимания не обратил. Отличная мы команда, загляденье просто, с такой и врагов не надо.

Когда мы, наконец, доехали, покрытие дороги, по пути периодически менявшееся, стало асфальтовым. По обочинам смутно замаячили какие-то строения.

— Поверни здесь, — сказала Марина.

Когда она это сказала, я увидел поворот. Повернул руль, и мир вокруг начал быстро обретать цвета и резкость. Через несколько мгновений мы уже катились по городской улице.

В этом небольшом городке было что-то неуловимо напоминающее Загорск-12, базовый фрагмент Коммуны — провинциальная низкоэтажная застройка, разбавленная втиснутыми в старый центр административными и производственными корпусами в имперском пафосном стиле 50-х. Город был цел, но очень давно заброшен — проросшие сквозь асфальт деревья закрывали грязные фасады зданий, на газоне выросли густые кусты, на дорожках завязался слой травяного дёрна. На беглый взгляд выглядело даже романтично, учитывая царящую тут золотую осень в её лучшей цветной поре. Этакий винтажный постап, тихое торжество природы над уставшим жить человечеством.

— Останови здесь, — сказала Марина.

Я плавно затормозил возле невысокой кирпичной ограды небольшого и заросшего пожухшей осенней травой сквера. Девушка выпрыгнула из машины, обошла её слева и вытащила из багажного ящика большой букет кроваво-красных гвоздик.

— Какая ты молодец, — сказала Ольга. — А я и не подумала…

— Ничего, неважно… — Марина прошла сквозь полуоткрытые створки ржавых кованых ворот к сваренному из металла пирамидальному обелиску с пятиконечной звездой и положила цветы на усыпанную опавшей листвой траву перед ним. Гвоздики красиво легли россыпью красного на буро-оранжевом. Ольга подошла и встала рядом. Они, склонив головы, помолчали пару минут.

— Дальше мы сами, — сказала Ольга. — Действуй, как договорились.

— Удачи вам.

Марина пошла обратно к машине, а мы, собрав оружие и снаряжение, двинулись сквозь сквер к стоящему в глубине зданию. Проходя мимо обелиска, я заметил вырезанные на металлической табличке длинным столбиком русские имена и фамилии, которые мне ни о чём не говорили.

— Кто там похоронен, Оль? — спросил я.

— Наши ребята, — ответила она таким тоном, что я не стал выяснять подробности.

Мы подошли к входу. Массивная, обрамлённая портиком, деревянная дверь была жестоко исклёвана пулями. С колонн, обнажив кирпичную кладку, обвалилась сбитая штукатурка. Выбоины успели потемнеть и затянуться пылью — бой случился давно. Внутри было тихо, пыльно и сумрачно. Под ногами звякнули старые тусклые гильзы. Борух пошевелил их носком ботинка, приглядываясь, но ничего не сказал, головой покачал только.

— Нам туда, — показала в тёмный коридор Ольга.

Надписи на дверях были русскими, стены украшены скучными портретами неизвестно чьих административных рыл, индустриальная символика на декоративных панно смотрелась вполне привычно. Весьма похоже на мой родной срез лет этак тридцать назад — скучновато, но внушает уважение системностью подхода. Так что, когда в конце коридора обнаружилась длинная лестница в подвалы, то я ничуть не удивился. Сходные обстоятельства порождают сходные решения. Поэтому, увидев тут двойник Установки, я тоже не был поражён. Поработав м-оператором, я уже привык к такой картине — чуть ли ни в каждом технологическом срезе мы натыкались на устройства аппаратного взаимодействия с реперами. Люди науки, похоже, везде думают примерно одинаково. Уверен, в Мультиверсуме достаточно наполненных морозом и смертью фрагментов с теми, кто наступил на те же грабли. Не всем повезло выжить, как Коммуне.

— Отсюда нам на В12, — сказала Ольга, и я потянул из сумки планшет.

Происхождение этих артефактов до сих пор оставалось для меня загадкой, как и многое другое в истории Коммуны. Тонкая прямоугольная пластина чёрного камня похожа закруглёнными гранями на модные электронные девайсы моего среза. Кажется, что такой предмет должен быть хрупким — но нет, даже обладающие фантастической дульной энергией скорострелки агрессоров их не пробивают. Этот шелковисто-матовый на вид, но странно-скользкий на ощупь материал, не холодный и не тёплый, сродни тому, из которого сделаны реперы и пластины пустотных резонаторов «Тачанки». Профессор Воронцов отвечал на мои вопросы об их природе неохотно, но как-то проговорился, что этот камень вовсе не камень, а некая «первосубстанция», которая даже не материя, а просто имеет вот такую проекцию на нашу убогую трёхмерную точку зрения. Не могу сказать, что мне стало понятнее, но концепция внушает уважение масштабностью. Не всякому удаётся вот так подержаться за сиську Мироздания.

Имея определённые способности, можно было увидеть в плоскости пластины глубину, в которой постепенно открывалась сложная структура белых точек и серых линий. Немногих, имеющих сомнительный талант к работе мультиверс-оператора, натаскивали вычленять из этой мешанины ключевые точки реперов, а что собой представляет всё остальное, лично я до сих пор понятия не имею. И не уверен, что остальные операторы Коммуны в курсе. Нас учили только одному несложному трюку — хвататься за точку одного репера и тащить её на другую, как на тачскрине планшета. Не сразу, но они начинали слушаться, реперы отзывались резонансом, и после этого ты уже, можно сказать, полноценный м-опер. Даже если тебя не отпускает ощущение, что это копание земли привязанным к палке «айпадом». Остаются, знаете ли, смутные подозрения, что он годится на что-то ещё…

Итак, В12. Как я и ожидал, репер в базе Коммуны — то есть, в моей шпаргалке, конечно, — обозначен серым, то есть, неисследованным.

29
{"b":"815180","o":1}