– Ладно, сделаем вид, что я ничего не видел. Только никому не показывай.

Тихонько хихикаю. Это уже видели бабушка, Мила, Слава… Ой. Но только близкие же! Слава вообще рядом с нами была в тот момент.

– Замётано, – возвращаю фото обратно в альбом.

– Ты же убраться хотела, – укоризненно летит от Артура. Скатывается с дивана, садясь рядом со мной на полу. Берёт второй альбом, посвящённый только Славке. До сих пор пересматривает фото с первого сентября. Конечно, он сам ей косички заплетал и банты цеплял. Гордится собой! И я тоже…

Папа из Артура хороший. У него получается разбираться со всеми склоками малышей, причём так дипломатично и на их языке… что порой я ему завидую. Он словно был создан для роли отца!

Ой, всё, хватит его нахваливать!

Косяков у него тоже много! Кашу сварить нормально не может и…

Судорожно пытаюсь вспомнить хоть что-то ещё.

Боже, а ещё минусы будут? Он даже грубым перестал быть! Хотя иногда его клинит…

– Немного отвлеклась, – хмыкаю, мысленно обижаясь на него. А чего он идеальный такой? – Пока наши бесёныши спят.

Тишина в нашем доме стала роскошью. И я её жутко ценю.

Поскольку две пары ножек постоянно бегают по дому, мальчишки кричат и возмущаются. До прихода Славки. Наша маленькая принцесса для них – Цербер. Хоть и маленькая, строит их так же, как и отец.

Скажет не кричать – так те будут хвостиком за ней ходить, причём молча.

Уважают её.

А она их безумно любит. Если бы не школа – постоянно бы была с ними, возилась и играла. Первый год вообще спала с ними в одной комнате. Вместо со мной учила их ходить, говорить и часто гуляла с ними на улице.

Но за это я её ругала. Мне не хотелось, чтобы она всё своё детство провела в роли няни. А потом и всю свою оставшуюся жизнь.

Она не обязана быть с ними круглые сутки. В первую очередь забота о них – наша ответственность, а не её. Хотя она считала наоборот. Видимо, хотела доказать после того побега, что рада им.

Потом Славка пошла в школу, начала ходить на художественные занятия, из-за чего с братьями теперь она может поиграть только вечерами. Те сами не отходят от неё ни на шаг, даже когда она рисует. Кстати, первая картина на холсте висит у нас в зале. Там – наша семья. Дружная, большая…

Та, о которой я так мечтала.

– Да попробуй не уснуть. Я их так умотал – сам запарился, – хватается за футболку и оттягивает её, показывая, как ему жарко даже под кондиционером.

И демонстрирует засос, оставленный мною же, когда я была сверху…

Ой…

– Столько бегать!

– А что ты хотел? Пока папа выходной – папу надо использовать, – издеваюсь над ним. Не всё же мне с ними сидеть! Хотя… Я не жалуюсь. У меня няня есть, помогает мне.

Генеральную уборку Артур заказывает. И водитель у нас имеется…

Но пусть тоже прочувствует игры с ними!

– Вот бы меня мама использовала, – усмехаясь, проходит по мне загадочным изучающим взглядом. Улыбается так, что белоснежные клычки видно. Напоминают мне об одной его шалости…

– Эй, – легонько бью его по плечу, возмущаясь. – Мы только утром…

– А мне мало, – с претензией наступает.

– Мало ему, – бубню, перебирая фотографии. В дверь неожиданно звонят. – Иди открой лучше.

Беркутов цокает, встаёт с пола и выходит из комнаты. Его нет пять минут, и возвращается он уже не один, а с бабушкой и сестрой. Мила влетает в комнату как ураган, падая рядом со мной и хватая фотографии.

– А что это у вас? День ностальгии? – хватает первую попавшуюся фотку. Там она со Славкой на колесе обозрения. Первый раз. Малышка вон дрожит вся, потом покрылась от испуга. – О, помню.

– Типа того, – бросаю все дела и лезу обнимать сестру. Обнимаю крепко, не забывая, что эта шкода помогла нам стать счастливыми. – Ты как? Сдала сессию?

– Да, – уверенно кивает. – Я же у тебя умненькая.

– Мы вот отмечать и пришли, – бабуля садится на диван рядом с Шариком, поглаживая его по холке. Отставляет трость в сторону, вытягивая ноги. – Мазь волшебную мне зятёк подогнал. Порхаю как бабочка. Вот пришла с правнуками поиграться. Где они?

Поиграться пришла… В её годы надо ножки беречь! А эта женщина сигает, как коза по огороду!

– Спя…

Не успеваю договорить, как дверь в комнату распахивается. А маленькие ножки топают по полу, забегая в зал.

Ох, эта шумная компашка…

– Ба! Ба! – моя шпана летит к бабуле, залезает на диван и целует в обе щёки со всех сторон.

Они у меня любвеобильные до ужаса.

– Мои маленькие сорванцы, – бабушка обнимает их и теребит по макушкам.

– А как же я? – Мила недовольно распахивает свои объятия. – Я вам конфеты принесла!

Кирилл и Рома быстро слетают с дивана, бросаясь к крёстной.

– Люим тя! – кричат в один голос. Вот же маленькие… Продажные за конфеты.

Я быстро подпрыгиваю с места, убираю все альбомы с фотографиями, чтобы не мешались под ногами, и малышня ничего не порвала. А то она может.

Такие бедокуры! В новом доме заставили делать ремонт, хотя мы въехали в роскошный дворец со всеми изысками. Но Кириллу обои не понравились. Рома, мой маленький ангелочек, опрокинул зелёнку на белый ламинат… Тоже менять пришлось.

Поэтому быстро прибираюсь, целую карапузов в щёки и оставляю на уставшего после игр с ними папу. Пусть прочувствует все прелести!

Прогоняю их на кухню. Сама на часы настенные посматриваю, прибираюсь в коридоре. Славка вот-вот должна прийти. Она у меня пунктуальная. Я ради забавы отсчитываю до десяти и довольно улыбаюсь, когда в замке поворачивается ключ.

– Я дома! – кричит с порога. Забегает радостная, скидывая портфель на пол. Замечает меня и улыбку скрыть не может.

Я знаю только одну причину, по которой так можно улыбаться.

Ещё и глазки голубые светятся так, будто моя девочка… влюбилась!

– Мам! Я буду участвовать в конкурсе юных художников! – кричит на весь дом. От этой новости распахиваю рот и чувствую, как подрагивают руки. Да ладно?! Дочь у меня – талантище!

Это лучше, чем влюбилась!

Прыгает ко мне в объятия, зарываясь крохотным носиком в мой живот. Господи, как вымахала… А только недавно под ногами бегала и до пупка ладошкой не доставала. А тут выросла… Взрослая стала.

После крепких объятий она отрывается от меня и смотрит уже без радости, а с какой-то просьбой.

– Там потом в Питер ехать придётся. Но у нас близняшки…

– Поедем в Питер, – ласково поглаживаю по её светлым волосам. – У папы самолёт, не забывай. А близнецы любят путешествовать.

Мой маленький малыш чуть не разрывается от радости. Сжимает меня крепко-крепко.

С виду маленькая, а на деле – настоящий Халк!

– Спасибо, мамуль! – щебечет радостно.

– Иди папе скажи, обрадуй.

Как же он ею гордиться будет!

Помогаю принцессе снять куртку. Она нетерпеливо машет руками и бежит на кухню к семье.

Заканчиваю уборку в коридоре. Став мамой, помешалась на порядке. А то мало ли – мои бедокурщики кусок земли с ботинок съедят… Нет, такого ещё не было, но кто их знает.

Через десять минут возвращаюсь к семье. Кирилл у бабушки на руках жалуется на Шарика – тот не даёт на нём покататься. Рома с Милой рисуют пальцем по тарелке, а Славка сидит у Артура на коленках.

Рассказала уже. По папиному выражению лица вижу. Довольный, как сытый кот. Конечно, они рисуют вместе! Раз в месяц он берёт выходной, мы едем на природу, и они на мольбертах или в альбомах рисуют пейзажи.

– Рассказала уже?

– Да, – активно кивает, обнимая отца за шею. – Папа дал добро.

Я не сомневалась.

Распаковываю тортик под разговоры семьи и не могу нарадоваться за малышку. Да и за нас.

Я раньше и думать не могла, что в один день всё изменится, и четыре года пролетят так быстро и незаметно. Нервная беременность, тяжёлые роды, поседевший Беркутов, которому седина, оказывается, жутко идёт.

Но теперь всё «о’кей». Я по-прежнему работаю в фонде, помогаю деткам. Бью Артура за то, что тот присылает анонимные пожертвования. И уже устала с ним бороться!