Единственное… Тот мужик запалить мог. Толик, что ли? Пришлось ехать с утра в фонд, чтобы узнать номер счёта и сделать перевод оттуда. Я бы мог позвонить и в центр, но тогда бы деньги поступили не от лица Миры.

Вот тот мужик меня сдать и мог. Вдруг сумма молчания не устроила?

– Пропусти.

Интересно становится.

Жду с нетерпением.

В кабинет первая залетает Славка.

– А я сегодня тесто раскатывала! – и, расставив руки в стороны, летит ко мне, изображая самолёт. В лиловом летнем костюме в виде шортиков и майки. Подлетает ко мне, и я без каких-либо мыслей поднимаю её на руки и сажаю на колени. – На чебуреки!

– И где они? – не могу сдержать улыбки. У девочки страсть к кухне. Постоянно пытается готовить. Но сразу понимает, что ножи ей пока нельзя, как и подходить к плите.

Пока только потенциальный шеф-повар.

– У бабушки, – складывает ручки на коленках.

– Это получается, ты готовила-готовила, а домой ничего не привезла?

Судя по лицу – не догадалась.

– Не привезла, – растерянно мямлит. – Но мы дома сами сделаем. Я теперь тесто делать умею! Что-то там кидаем в миску, а сверху муку. Трём, жмём и катаем бутылкой!

«Что-то там кидаем»…

Ну, ничего. Раза два-три потренируется и запомнит ингредиенты. А пока у нас мама есть. Спасительница наших желудков.

– Молодец, – хвалю её.

Взгляд скользит со светловолосой малышки на мою роскошную Заразу. Не зря за вещами я ездил. Привёз ей то, что подчёркивает её шикарную фигуру. Нет, джинсы и майки на ней сидят превосходно, но я слишком люблю эти обнажённые ножки. И не могу не зацепить их взглядом, скользя по хрупкой фигурке, которую облегает летнее белое платье.

Будь оно длиннее – будет похожа на невесту.

– Ты рано.

– Да, закончила с работой, – прищурившись, смотрит с подозрением.

Странно-странно.

– Решила проблему? – спрашиваю непринуждённо. Тяжело скрывать своё состояние, эмоции и мимику. Особенно когда знаешь, что с её проблемами я немного помог.

– Да, решилась быстро, – кивает и подходит к нам ближе. Упирается ладонями в мой стол, чуть наклоняется, демонстрируя ложбинку между грудей. Невольно сглатываю и про себя матерюсь.

Совесть имей!

Не пялься при ребёнке!

Но так хочется…

Снова взгляд скользит на грудь, обтянутую лёгкой тканью. Благодарен Мире за её вкус. Обожаю эту девушку без лифчика. И одновременно ненавижу. Мне как работать потом? Думать о ней постоянно буду.

– Поэтому… – наклоняет голову набок. Приоткрывает свои пухлые губки и радостно выпаливает: – Мы можем съездить на море!

Ах, так она помнит о моём предложении.

– Море-е-е! – тянет довольно мелочь. – А почему вода голубая на всех картинках?

– Малыш, – зовёт её Мира, – ты же пить хотела. Попросишь у той девушки водички? А потом отвечу на твой вопрос.

– Точно, – вспомнив об этом, Слава спрыгивает с колен и спокойно идёт на выход. И когда дверь хлопает, моя Зараза выпаливает:

– Признавайся, твоих рук дело? – смотрит с подозрением. Опять. И сама всё понимает, но почему-то спрашивает, сощурив зелёные глазки.

– Не понимаю, о чём ты, – развожу руками. – Объясни. Напомню, я не экстрасенс.

– Я не экстрасенс, – передразнивает меня. Как по-детски… – Ты же ведь деньги больнице перечислил?

– Какие деньги? – хмурюсь. Как же тяжело врать. Я же не умею.

– Беркутов, – вдруг переходит на фамилию. Жёстко. И опасно. – Толик тебя спалил.

Значит, пятьдесят кусков было маловато.

– А ещё ты читал мои сообщения, – самоуверенно произносит.

– И как догадалась? – решаю не врать. Ладно, хрен с тобой, Толик. С сообщениями как я прокололся?

– Я перед сном Дашу увидела во всплывающих сообщениях. Но в диалоги не переходила. А сегодня захожу… а его кто-то просмотрел.

Какая она у меня наблюдательная и умная.

– И ты, уверенная, прилетела ко мне? – перевожу всё в шутку и передразниваю её.

– Ну, вообще, – пальчик к губам прислоняет, – я была не уверена. Но всё равно оказалась права!

Всем своим видом кричит, какая она молодец и догадливая. Отбрасывает волосы назад, обнажая острые плечики. Настолько залипаю на них, что не замечаю, как девчонка оказывается напротив меня. Опускает ладони на подлокотники стула и наклоняется вперёд.

Аромат сирени проникает в ноздри, заполняет лёгкие. И от этого там словно распускаются цветы.

С предвкушением смотрю вверх. А мне нравится вот так вот. Видеть её лицо снизу. Этот острый подбородок, щёчки, покрытые румянцем. И эти глаза, что быстро закрываются, а её сочные губы касаются моих. Слегка углубляет поцелуй. Отрывается и целует жарко вновь.

Неожиданно!

Очень!

Я в лёгком замешательстве!

Руки сами тянутся к её талии. И словно почувствовав это, мелкая Зараза отстраняется. И упорхнув, как бабочка, взмахнув вместо крыльев волосами, быстро убегает.

– Заслужил, – звонко выдаёт. – Спасибо!

Балдею от неё. От улыбки вот-вот рожа треснет.

– Мы в магазин поедем, купальники купим.

Такой будничный разговор…

– Выбирай поскромнее.

Чтобы другие не пялились.

– Ну, это я уже сама разберусь.

Машет мне ладошкой и выбегает из кабинета. Слышу Славу по ту сторону двери. Собираются в магазин…

Откидываюсь в кресле и расслабленно вздыхаю, прикрыв глаза.

Всё же нужно было играть по-честному с самого начала… Но исправляюсь. И это помогает.

Так хорошо, что через несколько дней мы уже все вместе, как обычная семья, отправимся на море…

– А-а-а нам-м долго лет-теть? – заикается мышонок, крепко вцепившись в мою ладонь. И шага сделать не может. Но оно и понятно – летит она впервые. Собственно, как и я…

Страшно мне? Безумно! Но не могу же я ребёнку об этом сказать!

Довожу дочку до кресла. Посматриваю на места. Непривычно. Я рассчитывала на эконом, но… Мы летим на частном самолёте Артура. Оказывается, у него такой есть. И он был только рад воспользоваться им. Говорит, в последний раз летал полгода назад, и теперь эта железяка стоит без дела.

Откуда он у него, спрашивать не стала. И сколько он стоит – тоже.

Но Беркутов себе позволить может.

Я помню его роскошный особняк, в котором мы раньше жили.

Только вот, приехав из Германии, он предпочёл скромную, но стильную квартиру.

Не в его духе…

– Вот это да, – восхищается позади меня бабушка. – Мила, ты обувь отряхнула?

Ой, я совсем забыла, что веду Славу до кресла. А позади меня семейный паровозик следует по пятам.

– Бабуль… – стыдливо говорит сестрёнка.

Как так вышло, что с нами поехали мои родные?

А я и не поняла как.

Артур сказал, что пригласил их. Для меня это было удивительно. Почему-то думала, что он захочет побыть наедине, втроём. Но нет. Теперь мы едем отдыхать на море впятером.

Пардон. Вшестером. Шарик в переноске у бабушки – тоже член семьи.

И могу сказать – это лучшая поездка в моей жизни.

Невольно улыбаюсь, усаживаю малышку в кресло и сразу пристёгиваю ремнём. Она, вцепившись в него, сжимает до белых пальчиков и смотрит в окно.

– Страшно? – улыбаюсь, присаживаясь рядом. Ставлю сумку на столик.

Как бы успокоить её, если у самой сердце бьётся как ненормальное?

– Да.

Нельзя показать, что мне страшно!

– Трусихи, – смеётся Мила на местах, параллельных нашим. Она выбирает место с краю, напротив бабушки. Хлопает рядом с собой на свободное место. – Славка, пойдёшь ко мне? Я, в отличие от некоторых, не в первый раз летаю.

Во гадина, а!

Смотрит ехидно. Подкалывает.

– Пойду, – скромненько кивает мышонок.

Отстёгиваю её. Мелкая подпрыгивает с кресла и бежит к Миле. Садится рядом с ней, у окна. И начинает спрашивать, что будет, когда мы поднимемся в воздух.

Со спокойной душой оставляю Славу на сестру и бабушку. Сама падаю в кресло, посматривая в иллюминатор. Темно…

Мы решили вылетать вечером, чтобы ночью спокойно поспать, а с утра уже пойти на море, поплескаться в тёплой воде, пока солнце не так палит.