Смотрит то на меня, то на Миру.
– Вы вместе писили?.. – вдруг выдаёт.
– Да, я маме помогал, – обхожу их двоих и быстро ретируюсь.
Мама вон в шоке стоит, ничего сказать не может.
– Всё. Ванна свободна. Мама, помоги ребёнку переодеться.
Одни слова помогают ей очнуться. Теряется, а потом кивает и затаскивает девочку в ванную комнату.
Зарываюсь пальцами в волосы и чуть не бью себя по башке.
Обещал себе быть терпеливым.
А в итоге в первый же вечер облапал её. Возбудился. И поцеловал.
Не сдержался.
Ужасно!
Как жить вместе – не понимаю.
Радует пока одно – спать будем раздельно.
Я ж её изнасилую, если одни в комнате останемся. На широкой кровати… Мирослава в моей футболке… А под ней ничего нет…
Чёрт!
– Ты что тут стоишь? – раздаётся за спиной.
Вот это они шустрые! Уже вышли. Или я, как баран, здесь слишком долго простоял.
Оборачиваюсь, смотрю на малую. Уже переоделась, волосы распущенные. Убирает их за ушко. А в свободной руке держит старую игрушку. Зевает. Спать хочет.
– Ждал очереди, – выпаливаю первое, что приходит в голову. Какой же ты осёл, Беркутов… Брови Миры в изумлении летят вверх. Ага. У нас две ванные в доме, а я ждал, когда они освободятся.
– Ясно, – кивает. Берёт спящую на ходу девочку за ладошку и ведёт в комнату. – Пойдём, постелю тебе простынь, и…
– А папа уже сделал.
Папа.
Необычное для меня слово. Мечтал услышать его целых два раза. И оба эти раза разбились вдребезги. Как и надежда, что когда-то услышу эти слова.
Нет. Этого больше никогда не будет. Предохраняюсь, и только. Даже в первый раз с Мирой это делал. Хотя башню снесло так, что чуть не вошёл без защиты. Крыло знатно. Пришлось в ванную за ними бежать.
– Оу, – выдаёт. Удивляется! А я что, не способен надеть наволочку на подушку? Или одеяло заправить в пододеяльник? Нет, ну, с последним я промучился немного… Чуть не решил запихнуть в него Славу, чтобы та одеяло по углам рассовала. – Тогда… Пойдём, уложу и расскажу сказку.
– Нет, – останавливает своей крохотной ладошкой у двери. – Сегодня я буду взлослой.
Как в насмешку над своими же словами, проглатывает букву «р».
Встаёт на носочки, тянет ручки к голове Заразы. Обменявшись милыми поцелуями, малая переводит взгляд на меня. Улыбаясь, скачет в мою сторону и просится на ручки.
Впервые у меня так.
Растерявшись, поднимаю с пола. И чувствую крохотные губки на щеке. Чёрт… Я не побрился. Надеюсь, эта щетина не вызовет раздражения? Надо побриться. Слышал, что детская кожа чувствительна.
– Спокойной ночи! – голосит.
– Спокойной ночи, – отпускаю её.
Та сразу бежит в комнату. Ещё раз целуется с мамой.
В каких-то странных и смешанных чувствах направляюсь в комнату. Мира шагает рядом, открывает соседнюю дверь.
– А почему вы спите в разных комнатах? – летит из уст наивный вопрос.
Чёрт. Совсем забыл, что на её глазах лучше так не делать. Да и Мира тоже, раз поднимает на меня молящий о помощи взгляд. Не знает, что ей сказать, хах.
А я знаю?
– Вы ещё не помирились?
– Помирились! – кричит моя девочка, обернувшись. Тут же делает шаг в мою сторону. – Я просто ошиблась, солнышко. Всё-таки новый дом…
– А-а-а… – чешет макушку. И не уходит. Смотрит на нас. Ждёт явно чего-то.
И внезапно прищуривается.
– Вы же меня не обманываете?
Какая она умная до ужаса! Ей хоть и пять, ментальный возраст тянет на все пятнадцать.
– Нет! – толкает меня в плечо Мира. Быстро тянется к ручке двери. Открывает её и заходит в нашу спальню. – Всё хорошо. Спокойной ночи, мышонок!
Машет ей ладошкой. И толкает меня под рёбра.
Поднимаю ладонь, помахивая.
Что мне ещё делать?
Закрываю дверь и слышу облегчённый вздох.
Я всегда был на стороне Славы. Даже благодарил её – она помогла мне сблизиться с Мирой ещё в больнице. И сейчас старается мне помочь, хоть и неосознанно. Но это она зря…
Остаться наедине с этой девочкой-заразой в одной комнате – подобно самоубийству.
Особенно когда она в таком развратном виде. В моей футболке. И с бьющейся жилкой на шее.
Ладонь сама тянется к ней для того, чтобы дотронуться.
Но вовремя отдёргиваю её. И разворачиваюсь, шагая к шкафу.
– Дать тебе ещё одежды? – усмехаюсь.
– Нет. Посплю в этом.
Раздаются тихие шаги в сторону кровати.
– Я сейчас посижу пару минут и пойду…
– Я тебя не прогоняю.
А у себя в голове прошу её уйти.
Сейчас вся комната пропитается её запахом. А мне потом мучайся.
И в душ бежать.
– Спасибо.
Слышу, как плюхается на мягкий матрас.
– Мягко… – довольно мурчит, как котик. – А в той комнате такая же кровать?
– Нет, – расстёгиваю пуговицу и ширинку на штанах. Снимаю их, отправляя в шкаф. Невольно зеваю, несмотря на напряжение. Оборачиваюсь – Мира лежит на постели, прикрыв глаза.
– Может, тогда остаться сегодня здесь? А тебя прогнать в ту комнату?..
Вот, значит, как?
Подхожу к ней, заваливаюсь на свободную половину.
– Поздно. Я уже лёг.
– Умеешь ты всё испортить, – вздыхает.
Странная она. Расслабленная.
– Оставайся, – вдруг выпаливаю. – Ничего страшного не случится за одну ночь.
Случится. Я уверен.
Но ей же необязательно это знать?
– Точно-точно? – с подозрением переспрашивает.
– Уверен, – скрестив пальцы на руках, проговариваю. Слава научила. Не уверен, что смогу себя контролировать.
– Хм… Я тебе не верю. Но у меня закончились силы. Поэтому… Если я не встану в ближайшие минуты, останусь здесь.
Глава 32
Мирослава
Знаю, что делаю главную ошибку в своей жизни. Но мягкость матраса и прелестный запах постельного белья убаюкивают. Не могу встать. Сладкая нега охватывает всё тело, и я залезаю под одеяло рядом с Артуром. На расстоянии. Помню, что он делал только десять минут назад. Но уже не злюсь. Слава меня успокоила.
И усыпила.
Не замечаю, как проваливаюсь в сон в хорошем настроении.
Сны хорошие. Давно таких не было из-за усталости и перенапряжения…
А сегодня я просыпаюсь в отличном расположении духа.
Растянувшись на кровати, мычу от удовольствия. Нет… Как-то надо её у Беркутова забирать.
Поворачиваюсь, открываю глаза и натыкаюсь взглядом на смуглое идеальное лицо.
Близко!
Очень близко!
Артур опаляет дыханием из носа мои губы. Застываю, не шелохнувшись. И только сейчас понимаю, что его рука лежит на моей талии, обнимая.
Я не сразу обратила внимание на это.
Несколько ночей подряд мы спали вместе со Славой. Та не сразу привыкла к тишине комнаты и одиночеству, поэтому приходила ко мне почти каждый вечер. И ногу свою закидывала. И я уже так привыкла…
Оф!
Что делать-то теперь?..
Аккуратно отползаю назад. Поднимаюсь чуть выше и хватаюсь за его руку. Пытаюсь убрать, а он сильнее обнимает меня. Дёргает на себя, зарываясь лицом в мою грудь. А там, под одеялом, из-за задравшейся майки чувствую голыми бёдрами его пресс… И не только ими!
Чёрт!
Не выбраться!
Запускаю пальцы в его волосы и слегка массирую, чтобы проснулся. Боюсь делать резкие движения. Майка задралась слишком высоко!
– М-м-м-м, – звучит от него. Застываю. Как чарующе он это сделал…
– Артур, проснись, пожалуйста, – прошу его. – Иначе ты задохнёшься в моей груди.
– Самая лучшая смерть в жизни, – бубнит. И трётся лицом!
Что-то он слишком быстро ответил!
– Артур, – предупреждающе.
– Всё-всё, – отлипает от меня. Не такой уж он и сонный! Наоборот, бодрый! Улыбается, отрываясь от меня, и перекатывается на спину. Да он меня обманул!
Не сдержавшись, поднимаю ладонь, чтобы отомстить. Надо его проучить! Нельзя оставлять обман безнаказанным!
Ладонь на полпути перехватывает, удерживая за запястье. Дёргает и усаживает на себя.
Губы сами распахиваются в изумлении.
