– Спуститься к вам? – недоумеваю я, уставившись на него. – Без приглашения?
– Всё лучше, чем подглядывать.
– Не-е-ет. Я не такая смелая.
– Потому что мышка. Как я правильно, оказывается, дал тебе прозвище. Знаешь, что не сходится? Смелость залезть в садик ты нашла.
– Только потому, что ты себя подозрительно вёл.
– Как ты узнала, что я там ночую? Вообще не вылезаешь с балкона? Совсем нет своей жизни? Всё так хреново?
Мне не нравится с какой интонацией он произносит слова. Опять эти презрение и высокомерие, что ли. И взгляд колючий, от которого так и хочется поёжиться. Не хочу, чтобы он так на меня смотрел. Обидно это.
– Представь себе, – скрещиваю я руки на груди. – Только и сижу в своей норе, грызу сыр и жду, пока появится кто-нибудь, за кем можно будет следить. Должно быть для того, чтобы однажды попасться на глаза тому, кто будет сидеть напротив с презрением в глазах. Это же безумно приятно.
– Значит, настаиваешь на скромности? – вдруг усмехается он. И взгляд меняется. Блестит уже весельем.
Интересно, как скоро на перемены в его настроении у меня начнётся аллергия? Ха, словно я уверена в продолжении нашего общения после того, как он покинет мою квартиру. Мечтательница.
– Пару дней назад я прекратила за вами наблюдать. А тебя увидела случайно. Ночью. Перед тем как лечь спать.
– А любопытство не порок, как мы все знаем, – кивает он. – Понял тебя, мышка. И что дальше? Больше не будешь прятаться и подглядывать?
Я закусываю нижнюю губу и нервно дергаю ногой, обдумывая ответ. А затем иду мимо стола:
– Пошли.
– Я заинтригован, – доносится мне в спину, а потом я слышу его шаги.
Уже на балконе я веду подбородком на зеркало и выдыхаю:
– Хочешь снять?
Рома криво улыбается и встаёт рядом, облокачиваясь на поручень. Так близко, словно балкон размером с метр и свободы пространства совсем нет. Так близко, что я кожей чувствую тепло его тела. И к горлу подкатывает волнение.
– А с этим что? – взмахивает он рукой на моё «рабочее место» на полу.
– Тоже не буду против твоей помощи, – дергаю плечами, чуть повернув к нему лицо.
– Тогда я с удовольствием тебе помогу.
Он смотрит слишком прямо, слишком пронзительно, повышая тем самым ритм моего сердца, и я не выдерживаю – отвожу глаза. И сдерживаю улыбку.
Сцена шестая
Я смотрю на ноутбуке уже заключительный фильм саги «Голодных игр» – как всегда это делаю, перечитав книгу – когда слышу, как имя Ромы выкрикивает Зар. Ставлю фильм на паузу и выхожу на балкон.
Я не знала, что Рома сидит в беседке, потому что как только сушилка закончила свою роботу, он сразу же начал собираться, сославшись на пару дел, что нужно сделать до вечера.
Сейчас я застаю момент, как он быстро прячет в рюкзак книгу и встаёт навстречу своему другу, затем приветствуя того крепким рукопожатием.
Хочется дать о себе знать, но прерывать их разговор кажется невежливым, а из-за этого грудь царапают угрызения совести, словно я нарушаю обещание больше не подглядывать.
– Ты рано, – улыбается Рома другу.
– Да я шёл за Машкой, а тут вижу – ты. Она сегодня башляет, – ржёт Зар. – Получила права, проставляется. Обещал сходить с ней в магаз.
– Отлично. В кое-то веки будем пить по поводу, – тоже смеется Рома. – Ну дуй. Остальные-то скоро подтянутся?
– Всяко. Давай, не скучай. Скоро вернусь.
Зар уходит, а Рома прикуривает сигарету. Ну и я решаю обозначить своё присутствие, правда, волнуюсь ужасно:
– Привет ещё раз.
– Мышка, – поднимает он на меня глаза и выходит из беседки. – Радуешь. Что-то нужно или просто поболтать?
– Просто, – смущаюсь я, но стараюсь не подавать вида. – А почему… Почему ты спрятал книгу?
Рома хмурится, выпуская изо рта дым:
– Ненадолго тебя хватило, однако.
– Я… Нет! Не нарочно. Вы же разговаривали…
Рома не отвечает, обернувшись на крики друзей, что направляются к беседке, а мне приходится побороть желание спрятаться. И зачем я только вышла?
– Стой на месте, мышка, – словно читает мои мысли Рома. – Я сейчас.
Он по очереди приветствует Михаила, Аню, Рыжего и, кажется, Вову, а мне всё это время приходится краснеть и нервничать, потому что те посматривают на меня с подозрением. Помахать им приветливо, что ли?
Всё-таки плохая была идея, вылезти из своей уютной и спокойной норки.
– Значит, – улыбается Рома, подойдя ближе к моему балкону. – В этот раз отмазываешься вежливостью?
– Ну нет же, – слабо возражаю я. – Хочешь, чтобы я, делая шаг на балкон, сразу же кричала об этом?
– И ты реально будешь, если я отвечу что хочу? – сужает он глаза, криво улыбаясь.
Скорей всего, – поражённо думаю я, на секунду представив этот момент. Ого, как его желания на меня действуют…
– Но ты же не захочешь? – недоверчиво спрашиваю я.
На его лице появляется озадаченность, и смотрит он на меня так, словно хочет залезть мне в голову. Только я не думаю, что он будет в восторге оттого, что у меня там творится. Всё-таки не надо было мне выходить.
– Ты со всеми такая?
– Какая?
Рома вновь не отвечает, потому что народу в «Беседка-баре» прибыло, и кто-то из них выкрикивает:
– Чиж, ну ты чего там застрял?
– Решил поиграть в Ромео, – насмешливо предполагает Миша во весь голос.
– Это с ней-то? – слышу презрительную усмешку Анны.
Моя смелость стремительно тает. Хочется немедленно уйти, спрятаться. И чтобы больше никогда ноги моей не было на этом чёртовом балконе. Столько кровушки моей он выпил!
Но взгляд Ромы меня не отпускает. Только благодаря ему я остаюсь на месте.
– Заткнитесь, – бросает он, не глядя на них.
– Спускай её к нам, да и всё! – предлагает кто-то, пока остальные смеются.
– Кстати, мышка, – взлетают брови Ромы, словно он удивляется, почему сам не додумался, что это отличная идея. – Давай и правда к нам?
Что, простите? Я? В «Беседка— баре»? Я?! Собственной персоной? Шутите?
– Я… – мнусь, лихорадочно обдумывая, что ответить. И хочется, и колется – иначе моё состояние не назвать. – Не могу… Я… я занята.
У меня фильм недосмотренный, вообще-то. И идти к ним безумно страшно.
– Чем? – вижу по лицу Ромы, что он мне не верит. – Ты же говорила, что будешь смотреть кино.
Говорила, да. Я вообще иногда болтаю не по делу. Чёрт.
– Я не уверена, что это хорошая идея, – наклонившись через перила, как можно тише признаюсь я.
Рома бросает окурок себе под ноги и начитает улыбаться. Открыто так, многообещающе:
– Выходи. Я тебя встречу.
И он просто разворачивается и уходит! Мои губы против воли расползаются в улыбке. Божечки, мне нравится его наглость!
– Ром, ты куда? – удивлённо спрашивает Аня и бросает короткий взгляд на меня, когда он проходит мимо беседки.
– Сейчас вернусь.
Я провожаю его взглядом до конца дома, всё ещё не веря в реальность происходящего. Когда его спина скрывается за углом, ошарашенно соображаю, что выйти придётся. Он же будет ждать. Меня. Будет ждать меня! Он!
С ума сойти!
Оглядываю свой наряд: топ на тонких лямках и комбинезон-шорты, и машу рукой на своё отражение – сойдёт. Бегу в коридор обуваться, по дороге предупреждая маму, которая смотрит какой-то русский сериал:
– Я гулять.
– С Ромой? – загадочно улыбается она.
– И с ним тоже, – хмыкаю я в ответ.
А через три минуты сбегаю по лестнице и открываю подъездную дверь. Рома уже меня ждёт, засунув руки в карманы джинсов, с усмешкой на губах. Волнение бьёт в грудь, остужая мой пыл, и я замираю, опустив глаза.
– Пошли?
Я безмолвно киваю и припускаю следом за парнем. Ужас, сейчас меня увидят те, за кем я столько времени наблюдала. Как бы им понравиться и не опозориться?
Ох… А, если Рома кому-то обо всем рассказал?!
– Ром…
– Смелее, мышка, – бросает он через плечо, пока я мнусь.
– А ты… ты говорил кому-нибудь?..