– Я не буду пытаться выяснить, что у тебя случилось. Не буду доставать вопросами. И жалеть я тебя тоже не собираюсь. Но раз вышло так, как вышло, почему бы тебе не воспользоваться моей добротой?
– И не побоишься впустить в дом такого человека, как я? – сужает он глаза.
– Какого – такого? – тоже слегка щурюсь я в ответ. – Ты Роман Чижов, мой бывший одноклассник, и до меня как-то не доходили слухи о том, что ты можешь быть серийным убийцей. Так что…
– Х-ха, а мышка-то не только не в меру любопытная, но и достаточно забавная…
– Хватит уже меня так называть, – не очень уверенно выдыхаю я.
– Ладно, Ксения, – отбрасывает он в сторону пачку с бутербродом и, хлопнув себя ладонями по бёдрам, легко поднимается на ноги. – Уболтала. Пошли, посмотрим на твоё логово. Насчёт душа ты однозначно права.
С ума сойти! Рома Чижов идёт ко мне в гости!
Пожалуйста, Ксю, постарайся не опозориться ещё больше, чем уже.
Сцена пятая
Моё волнение прогрессировало по мере приближения к моему дому. Вот совсем я не представляла, чем именно закончится моя рискованная вылазка.
Всю дорогу Рома молчал, попеременно то хмурясь своим мыслям, то заинтригованно поглядывая на меня. Я тем более не представляла, что говорить. Нести всякую чушь, как я это умею, не хотелось. Кто-то мудрый однажды облачил в слова простую истину: не знаешь, что сказать – молчи. Так что это мой сегодняшний девиз.
Открывая дверь в квартиру, я лихорадочно соображала, что стоит сделать в первую очередь. Прибраться на кухне? Потому что делала себе бутерброд в огромной спешке и, кажется, оставила на линолеуме пятно от майонеза. Убрать из ванной комнаты нижнее бельё? А застилать кровать в своей комнате нужно? Он захочет туда зайти? И нужно ли вообще его туда пускать? По некоторым причинам этого лучше избежать.
– Проходи, пожалуйста, в зал, – предлагаю я, не глядя на гостя. – Я сейчас.
Рома хмыкает и, скинув с ног кеды, послушно идёт туда, куда я указываю дрожащей рукой. Сама я бегу на кухню, следом уничтожая следы преступления. Потом бегу в ванную и всё бельё с сушилки просто закидываю в барабан стиралки. Досадливо возвращаюсь, вспомнив, что предлагала ему постираться, и решаю спрятать вещи в шкафу в коридоре.
Выдыхаю и захожу в зал, но Ромы нет на диване, на котором я предполагала его увидеть. Его вообще нет в зале! И на кухне я его не вижу, в спальне родителей тоже пусто. Чёрт! Трижды чёрт!
Дверь он оставил приоткрытой, и я осторожно захожу следом. Словно попала на минное поле. В собственной-то комнате. И, естественно, случилось то, чего я боялась больше всего. Рома стоит на балконе лицом ко мне и с усмешкой на губах смотрит в верхний правый угол. Туда, где у меня установлено небольшое зеркало…
Самая обличающая улика моего преступления. Теперь, что бы я ни сказала, мне никогда не отмыться от своих грязных делишек. Проклятье.
– Офигеть, мышка, – усмехается Рома, посмотрев на меня. – Да ты чокнутая!
– Я могу объяснить, – заламываю я руки, стыдливо пряча глаза. – По крайней мере попробовать.
– Ты обязана объяснить, – вернувшись в комнату, твёрдо кивает он, но в его голосе чётко слышится веселье. Что уже хорошо, да? – Но сначала ты обещала мне душ.
– Конечно.
Достаю из шкафа чистое полотенце и единственный халат с розовыми единорожками на облаках, который будет Роме в пору.
– Вот, – вручаю ему вещи, дергая плечами. – Можешь сразу закинуть свою одежду в стиралку. Если не разберёшься, как её включить – зови, я помогу.
– Договорились, – усмехается он, как-то странно на меня поглядывая.
– А я пока разогрею тебе еды, – отвожу я глаза, а следом соображаю, что нужно его проводить: – Пойдём.
Возле ванной комнаты я быстро проговариваю Роме, что он может пользоваться любыми средствами не стесняясь, и оставив его одного, иду на кухню. Хорошенько разогреваю большие порции и первого, и второго. Необходимость действий успокаивает, но полностью волнение не проходит, потому что я слышу шум воды из ванной. Да-да, в моей ванной голый парень. Не знаю, зачем я об этом думаю. Видимо, и так недостаточно нервничаю оттого, что придётся с ним объясняться на счёт зеркала.
И почему я его не сняла, когда твёрдо решила прекратить всякое наблюдение?
Я стою у окна, наблюдая за резвящимися на детской площадке детьми, когда доносящийся из ванной шум воды обрывается. Оборачиваюсь, начиная нервничать сильней, и через минуту вижу вышедшего в коридор заметно посвежевшего Рому. Отмечаю, что он забавно смотрится в моём халате, а также то, что он не запахнут плотно, и в вырезе видна грудь. Я догадывалась о том, что у него шикарное тело, теперь и убедилась наглядно. Бедные мои нервы…
Заставляю себя поднять глаза на его лицо и встречаюсь с лукавым взглядом карих глаз. Рома, направляясь ко мне, криво улыбается и довольно выдыхает:
– Как же круто вновь чувствовать себя человеком.
– То ли ещё будет! – нервно усмехаюсь я, указывая на накрытый стол. – Приятного аппетита!
Рома замирает в метре от меня и долго смотрит мне в глаза нечитаемым взглядом, и я начинаю чувствовать, как к лицу приливает кровь.
– Судя по звуку, с машинкой ты справился, – говорю я, чтобы хоть как-то прервать эту напряжённую тишину.
– Я пока не понимаю, зачем тебе всё это, мышка, – сужает он глаза, а затем наконец садится за стол. – Но спасибо.
– Считаешь, что человек не может быть просто добрым?
– Считаю, что у всякого поступка есть свой умысел. И я обязательно разгадаю твой.
Звучит пугающе. Учитывая, что некоторый умысел у меня всё же есть…
– Ну… попробовать можешь, – нервно жму плечами, за улыбкой пряча смущение.
– Думаешь, не справлюсь? – вновь сужает он глаза, подхватывая ложку.
– Сметаны? – улыбаюсь я, уходя от ответа, и двигаю баночку по столешнице ближе к нему.
Рома усмехается и наконец приступает к еде.
А я делаю себе чай и отхожу к окну, украдкой поглядывая на него. Я обещала не задавать вопросов, но внутри всё так и зудит узнать, что у него случилось. А ещё мне необходимо придумать объяснение своей «слежке», которое не звучало бы слишком жалко. Хочется быть в его глазах не чокнутой, а нормальной. Такой, которая сможет ему понравится…
– Твоя мама отлично готовит, – хвалит Рома, переключаясь на котлеты и лукаво улыбается: – Передашь от меня спасибо?
– Обязательно, – серьёзно киваю я, понимая, что это проверка. – А твоя мама не будет ревновать из-за того, что ты хвалишь чужую?
На лицо Ромы находит тень, и я пугаюсь, ища в своих словах что-то не то.
– Не будет, – коротко отвечает он и надолго замолкает, орудуя вилкой.
Проклятье. Дурацкий длинный язык. Но что я не так сказала?
– Прости… – произношу тихо, через несколько минут.
Рома чуть хмурится и смотрит на меня:
– За что ты извиняешься, мышка? Грубым-то был я.
– Ну… Я не хотела тебя расстраивать…
– Ты меня не расстроила. Так что, проехали. Что там по поводу попробовать объяснить своё странное поведение?
Ну вот, случилось.
– Это точно необходимо? – предпринимаю заведомо провальную попытку уйти от этой скользкой темы, подхватывая пустые тарелки, чтобы отправить их в посудомойку.
– Я ведь думал, что ошибался. Думал, зеркало мне почудилось. Что это? Социальный эксперимент? Как ведут себя приматы в природе?
– Что? – удивляюсь я, развернувшись к нему лицом. – Нет. Просто я…
– Просто ты… – смотрит он выжидательно, заставляя меня краснеть.
– Мне нравилось, – выдыхаю глухо, опустив глаза в пол, – наблюдать за тем, как вы проводите время. У вас очень весело. И вы классно поёте песни под гитару.
– И всего-то? Столько ухищрений, чтобы послушать, как мы поём песенки? – слышу в его голосе недоверие. – Интернетом пользоваться не умеешь, что ли?
– Тут другое. Вас я, пусть и не всех, но знала. Так интереснее.
– А что тебе мешало просто спуститься к нам?