– Да, – нервно усмехается Витя, видимо, не ожидавший такого ответа, и вновь смотрит на меня, на что я извинительно пожимаю плечами. – Понимаю. Тогда просто напиши мне, когда не будешь против поболтать.
Он уходит, и я кожей чувствую, как все взгляды прикованы ко мне. Бли-и-ин.
– Мы пытались намекнуть ему, что зайка занята, – усмехается Зар. – Но он, наверное, малость туповат.
– Или упрям, – заступается за знакомого Маша. – Видит цель и идёт к ней.
Они продолжают пререкаться, но я теряю нить разговора, потому что Рома, наклонившись ко мне, берёт мои руки в свои и помогает встать на ноги. На губах кривая улыбка, а в глазах игривый вызов и что-то ещё. Злость? Печаль? Не получается понять, тем более что он сразу же склоняется к моему уху:
– Если хочешь, я могу и раздеться тоже помочь.
Он шутит, а у меня по позвоночнику пробегает волна дрожи.
– Не нужно.
Я наконец снимаю с себя топ и шорты под пристальным взглядом Ромы и с удивлением понимаю, что он меня не смущает. Я хочу, чтобы он на меня смотрел. Рома подмигивает мне и, обхватив мою ладонь, ведёт к мерно покачивающейся воде. Она приятно остужает кожу, пока мы, не отрывая глаз друг от друга, двигается глубже по мелким камешкам, врезающимся в ступни ног.
– Плаваешь хорошо? – спрашивает Рома.
– Нормально, – дергаю я плечами.
– До островка на перегонки? – улыбается он вызывающе.
– Легко!
– Тогда погнали! – отпускает он мою руку и сразу же ныряет под воду, окатывая меня брызгами.
– Так нечестно! – возмущаюсь я в пространство и ныряю следом.
Проплываю пару метров под водой, с наслаждением разминая мышцы, а затем выныриваю и припускаю кролем, наверняка в тщетной попытке догнать Рому.
В груди звенит от удовольствия, хочется смеяться, повизгивая от счастья, как маленький поросёнок. Как же неожиданно приятно обернулось для меня моё тайное увлечение…
Когда Рома встаёт на ноги, достигнув берега, я понимаю, что проиграла, но чувствую по этому поводу лишь радость. И когда я хочу остановиться рядом, он проворно ловит мои руки и притягивает меня к своей вздымающейся от тяжёлого дыхания груди, обнимая за спину. От неожиданности цепляюсь пальцами за его твёрдые плечи и нахожу ногами дно. Дыхание сбивается, а удары сердца стремятся к скорости света. Поднимаю глаза на лицо Ромы, и его взгляд обжигает, ухает моё сердце в пропасть. Его ладони скользят вниз по моей коже, добираются до бёдер и отрывают ноги от дна, следом вынуждая обхватить ими его таз. Я перехватываю его за шею, и теперь наши лица на одном уровне, в каких-то десяти сантиметрах друг от друга.
Я чувствую нашу близость ужасно остро, каждой клеточкой тела, которая соприкасаются с его горячей и влажной кожей, но при этом ощущаю себя словно во сне.
И боже… Что за игру он затеял, если мы просто дружим?
– У нас не выйдет, верно? – криво улыбается он. – Уже не выходит.
– Что? – я правда не понимаю, о чём он, потому что в голове каша.
– Просто дружить. Ты слишком интересная и манящая, чтобы я мог остаться в стороне.
– И не оставайся, – выдыхаю я бездумно.
Рома вновь улыбается, блуждая взглядом по моему лицу, дольше всего замирая им на моих губах:
– Но, мышка, ты должна понимать, что много от меня ждать не стоит.
– Я понимаю, – соглашаюсь я быстро.
Обдумаю всё потом. Сейчас я согласна на всё. В буквальном смысле. И даже эта мысль меня не пугает, хотя следовало бы. Но быть в его объятьях, быть с ним… о, это ужасно притягательно.
– Сомневаюсь, но мы ещё вернёмся к этому вопросу, – усмехается он, а затем резко окунает нас в воду!
Выныриваем мы уже по отдельности, он весело смеётся, я тоже, правда, ещё пытаюсь отплеваться, потому что хлебнула воды. И уже через секунду я не придумываю ничего лучше того, чтобы запустить в него столп брызг. Пусть тоже хлебнёт водички.
Мокрое противостояние открыто!
Я хохочу и визжу, как сумасшедшая, до того самого момента, когда Рома добирается до меня, хватает меня за руки и, развернув, прижимает мою спину к своему телу, заключая в тиски. Я замираю, как птичка, пойманная в клетку, а он весело выдыхает возле моего уха:
– Пошли. Покажу тебе интересное место.
Сцена двенадцатая
Этим местом оказался крутой ров с другой стороны острова. Из его землистых боков росли молодые деревца, а прямо по центру вниз клонилась берёза, своими ветками как бы накрывая обрыв. В её листьях играло тёплое солнце и ветер, что создавало нереальное впечатление музыки. Словно перед нами не дерево, а какой-то необычный музыкальный инструмент.
Я с восторгом смотрю на Рому, на что он улыбается и спрашивает:
– Не была тут раньше? – я отрицательно качаю головой. – Внизу вид ещё круче. Пошли.
Он протягивает мне руку, и я с некоторым трепетом и удовольствием переплетаю свои пальцы с его. Мы проходим чуть ближе к обрыву и начинаем спуск по неровным выступам из земли, которые ощущаются довольно-таки опасной и крутой лестницей. Рома, поддерживая меня за обе руки, помогает спускаться, и всё это время с его губ не сходит лукавая улыбка, которая вызывает мою взволнованную.
До более-менее пологой поверхности остаётся последний выступ примерно с метр высотой, когда Рома, спрыгнув сам, сразу же обхватывает своими горячими пальцами мою талию и помогает спрыгнуть уже мне. Несколько секунд, что требуется моим ногам, чтобы оказаться на земле, растягиваются в минуты… Бесконечно волнительные и безумно приятные.
Чувствую под своими пальцами, как перекатываются мышцы его плеч, вижу его блестящий весельем взгляд карих глаз, ощущаю твёрдую хватку его рук на собственной коже…
И даже после того, как я способна стоять самостоятельно, Рома не спешит заканчивать сладостный дурман своего на меня действия, не отпуская, удерживая на месте.
Как заворожённая, смотрю на его губы, уголок которых медленно, словно в замедленной записи, ползёт вверх, а затем эти самые губы неожиданно оказываются у моего уха:
– Посмотри наверх, мышка…
Резко возвращаюсь в реальность, поднимая глаза, чтобы мгновенно очутиться уже в другой сказке… Ворох листьев над головой отражает лучи солнца, играет с ними, словно живой. А ветер… Я слышу и чувствую внутри себя его волшебную мелодию… Как же красиво…
– Вау… – только и выдыхаю я.
– Рад, что тебе нравится. Пойдём.
Мы идём чуть глубже, и Рома опускается на траву у бревна старого дерева, укладывает на него голову и хлопает ладонью по земле рядом с собой, намекая повторить за ним. Опускаюсь следом и молча наблюдаю за ветром в листьях нависающего над нами дерева, потому что говорить нет сил, потому что всё происходящее слишком волнительно… Потому что мы одни в красивом месте, где нас никто не видит…
– Как только мне стукнет восемнадцать, я свалю из этого города, – глухо сообщает Рома.
У меня падает сердце, и я поворачиваю голову, чтобы всмотреться в его ровный профиль. Когда? Сколько у нас времени?..
– Почему? – выдыхаю я тихо.
– Потому что здесь нечего ловить, – пожимает он плечами, не глядя на меня. – Потому что здесь меня ничего не держит. Потому что я никогда не любил наш климат, в конце концов, – тихо посмеивается в конце, наконец посмотрев на меня.
– Твои рисунки… – вспоминаю я красоту южной природы, которая преобладала в его творчестве на стене его логова.
– А ты внимательная, – улыбается он. – И добрая… Ксю, ты слишком хорошая девочка для того, чтобы связываться с таким, как я…
– Ты тоже хороший, – пугаюсь я поворота нашего разговора. Неужели он успел передумать не просто дружить, пока мы сюда добирались? Где я успела накосячить?!
– Ошибаешься, – отрезает он, и взгляд его тяжелеет. Он отворачивается и продолжает глухо: – Я объясню. Я призираю всю эту романтическую хрень, собираюсь в скором времени свалить отсюда, знаю, что нравлюсь тебе – нравлюсь сильно – и вместо того, чтобы уйти в сторону, позволить тебе присмотреться к кому-нибудь другому, к тому же Вите, я собираюсь воспользоваться твоей наивностью… Потому что ты меня чем-то цепляешь. Потому что мне нравится проводить с тобой время. Я эгоист, Ксю.