– П-ф-ф, – фыркает она после того, как несколько секунд обдумывает ответ, явно задетая моими словами. – Рома игрок. Однажды он поиграл со мной. Теперь играет с тобой.
Её слова меня тоже задевают, но я не хочу этого показывать:
– И знаешь, что нас отличает? Я приняла правила его игры, а ты никак не можешь.
Её глаза зло сужаются, и она чуть ближе подаётся ко мне:
– Умную из себя корчишь, Белова? Посмотрим, как ты запоёшь, когда он попользуется тобой и выкинет, как сделал это со мной, – шипит она. – Рома не способен на серьёзные чувства, а ты дура, если считаешь себя особенной.
Не считаю. Я даже не считаю себя лучше Ани. И, если уж он бросил её, то меня бросит и подавно. Не влюбится, не потеряет голову, как это может случиться со мной по отношению к нему.
Но я отказываюсь об этом думать сейчас, когда всё так хорошо и притягательно. И потому нагло вру:
– Сочувствую, что у вас не сложилось, Ань. И ты зря думаешь о Роме хуже, чем он есть – он изначально со мной честен. И зря думаешь, что я настолько наивная, что не понимаю, на что иду. Ещё как понимаю, – стараюсь я нагло улыбаться. Надеюсь, что получается. – Помнишь? Я приняла правила его игры, чего не смогла сделать ты в своё время. И если ты так уверена, что мы с ним не протянем долго, может, и ревновать смысла нет? А теперь извини, – смотрю я на оживший от входящего звонка экран телефона, – мне нужно ответить на вызов.
Еле сдерживая победную улыбку, я поднимаюсь с места и отхожу подальше от беседки. Эффектнее завершения нашей беседы просто не могло быть! Горжусь собой и думаю, Рома бы тоже мной гордился.
Триумф победы слегка уменьшает строгий голос мамы, а мне ведь ещё предстоит как-то отпроситься на ночь…
– Дочь, тебя весь день дома нет. Там, где ты пропадаешь, хоть кормят?
– Привет, мам, – выдыхаю я смешок. – Да, я не голодаю.
– Ксень, давай домой? Отец начинает нервничать оттого, что ты два дня подряд с нами не ужинаешь.
– Привыкайте, – улыбаюсь я. – Ведь скоро я уеду намного дольше.
– Вот именно, – вздыхает мама, отказываясь поддерживать мой шутливый тон. – Иди домой, дочь.
– Ну нет, мамуль, – перехожу я на капризный тон. – Что мне делать дома? Смотреть с вами телевизор?
– Ну да, это же целое наказание, – обижается она.
Ох, неправильную я выбрала тактику.
– Ты неправильно меня поняла, мам. Мне просто хочется гулять…
Мама молчит несколько секунд, а затем вздыхает:
– Да нет, Ксень. Я как раз понимаю. А вот твой папа не очень. Ладно, постараюсь успокоить его. Так что, наша Золушка…
– До двенадцати! – радуюсь я, скрещивая два пальца на свободной руке оттого, что собираюсь врать: – Поняла. И вы не ждите меня, ложитесь спокойно спать, я постараюсь не шуметь, когда вернусь.
– Хорошо. И будь…
– Осторожна. Как всегда, мам. Люблю тебя! – быстро завершаю я разговор.
Мне стыдно и боязно подрывать её доверие, но разве у меня есть другой выбор? Нет. Я слишком хочу как можно больше времени провести с Ромой. Пусть это и всего лишь игра…
Разворачиваюсь, чтобы вернуться в беседку, и попадаю прямо в объятья Ромы… Сердце делает кульбит и начинает быстро биться о рёбра.
Рома криво улыбается, сильнее сжимая пальцы на моих плечах:
– Всё в порядке?
– Да, – выдыхаю я, вновь готовясь врать. – Только что договорилась с мамой о том, что вернусь поздно. Может, мы уже сейчас отправимся в путь?
– Так не терпится остаться со мной наедине? – лукаво сужает он глаза.
– А тебе разве не хочется того же? – тихо спрашиваю я в ответ.
И откуда только взялась эта смелость?
– Хочется, – пронзив меня прямым взглядом, серьёзно отвечает он, мгновенно отбрасывая всякую шутливость. – Пошли прощаться с остальными, осмелевшая моя мышка.
Моя.
Как бы не завизжать от восторга.
Сцена шестнадцатая
Начинает темнеть, когда мы добираемся к крутому подъёму горы.
– Ух ты, – выдыхаю я не слишком весело. Я порядком устала от долгой пешей прогулки вдоль рельс, от небольших подъёмов и спусков, а впереди самая сложная из задач сегодняшнего дня…
– Оно того стоит, Ксю, – улыбается мне Рома. – Но если хочешь, можем передохнуть перед подъёмом.
– Нет-нет, – храбрюсь я. – Всё в порядке. Иди первым, я за тобой.
– Тогда не отставай, мышка, – подмигнув, подначивает он меня и начинает подъём.
Мысленно тяжело вздыхаю и отправляюсь следом.
Уже буквально через минут десять я готова закинуть язык на плечо от тяжести пути. Ноги и руки дрожат, дыхание спёрто. Колени и пальцы грязно-зелёные от травы, и я вся взмокла от пота! Да уж… Чувствую, видок у меня будет шикарный, когда я всё-таки доползу до этой дурацкой вершины!
И вот, когда я окончательно отчаиваюсь и мусолю мысль послать всё куда подальше и отправиться обратно вниз, Рома, криво улыбаясь, протягивает мне руку:
– Последний рывок, моя скалолазка.
Моя.
Я вновь плыву от этого слова, обхватывая грязными пальцами протянутую ладонь. Рома резко тянет меня на себя, и я наконец на пологой поверхности! Ура…
Сил осмотреться, как следует, нет, и я просто валюсь навзничь там, где ещё секунду назад стояла.
– Чуть-чуть полежу, ладно?
Рома смеётся и укладывается рядом, устремляя взгляд в темнеющее небо.
– Когда появятся звёзды, будет казаться, что можно дотянуться до них рукой.
– Классно, – выдыхаю я, любуясь его профилем. Вот до чего мне бы хотелось дотянуться рукой, но боюсь, сил не хватит и на это простое движение.
– Ты отлично справилась, Ксю, – поворачивается он ко мне.
– Плёвое дело, – фыркаю я. – Я даже не устала.
Рома улыбается, блуждая взглядом по моему лицу, а мне в глаза светят последние лучи заходящего солнца, и я не могу дать точное определение выражению его лица.
И тут он неожиданно поднимается на локте, ладонью другой руки касаясь моей щеки:
– Ты очень красивая, Ксю.
– В-вот, – запинаюсь я от образовавшейся во рту сухости, – прямо сейчас? Когда я при смерти?
– В любое время, мышка, – лукаво улыбается он.
И я ему верю. Хочу верить. Ему ведь незачем врать, верно? Я и без комплиментов полностью в его власти…
И – о боже! – Рома начинает склоняться к моему лицу…
Пульс бесится, сердце танцует чечётку на рёбрах, а руки и ноги вновь начинают дрожать. Я затаиваю дыхание, предвкушая свой первый настоящий поцелуй. Пожалуйста, пусть он не будет таким же коротким, как предыдущие два!
Закрываю глаза, когда его лицо совсем близко и плыву, почувствовав тепло его губ на своих. У меня реально отключается сознание на какое-то время от захлестнувших его чувств…
– Дыши, – тихо произносит у моих губ Рома, и я делаю резкий вдох, когда он проникает в мой рот языком.
Божечки, словами не передать то, что я чувствую в этот момент!
Рома целует меня жадно и глубоко, наше тяжёлое дыхание смешивается, порождает во мне незнакомые и та-а-акие потрясающие ощущения, что я готова буквально сойти с ума… Сердце трепещет, все внутренности словно коротит от тока, который ярче всего искрит в сознании, которое, похоже, совсем скоро окончательно меня покинет. А ещё… Что-то незнакомое томится внизу живота. Щекочет. И… пугает. Но страх приятный. Обескураживающий, но тем не менее желанный.
Ужас, что со мной творит этот парень-загадка…
Но я более основательно подумаю об этом потом. Когда-нибудь… Может быть…
А сейчас… Сейчас губы Ромы терзают мои, его дыхание наполняет меня, его ладонь почти невесомо спускается от моего плеча к локтю, а затем пальцы сжимают уже мою талию, вызывая во мне новую волну ошеломляющих чувств. Кажется, я даже спину выгибаю, словно следуя за его ладонью, которая рвано скользит вверх по моему телу…
Почему-то чувствую себя обманутой, когда Рома отрывается от моих губ и возвращает ладонь на талию.
– Чёрт, Ксю, – выдыхает он глухо, уткнувшись лбом в мои ключицы. – Ты такая отзывчивая…