* * *
Вербовка Гар Нала прошла ещё проще. Похитить его Дракон не могла — он находился под охраной совета джеддаков, а её правила не позволяли действовать против местных властей. Однако стоило намекнуть ему, что Фал Сивас может получить такую власть, которая ему и не снилась — доступ к другим планетам и право решать судьбы Барсума — как двигателист мигом стал шёлковым и совершенно добровольно согласился войти в Совет.
Однако с Рас Тавасом возникли неожиданные проблемы.
* * *
Великий Ум Марса не был человеком.
То есть, разумеется, все барсумцы не были людьми, в строго биологическом смысле. И даже гоминидами не были — симбиоз животного и растения. Но Рас Тавас не был ни тем, ни другим. Он был грибом.
Вернее как… Клетки его тела, без сомнения, принадлежали обычному красному барсумцу, только очень старому. Подавляющее большинство животных, небольшая, рудиментарная часть — растительных (оставшихся с эмбриональной стадии в яйце). Но ткани мозга не принадлежали ни животному, ни растению. Хитиновая клеточная стенка, нитевая гифовая структура, в пределах одного гифа клетки сообщаются, многие содержат множество ядер — всё это признаки царства грибов. Но эти гифы могли передавать сигнал, подобно человеческим нервам. Глии не было вообще, они плавали прямо в мозговом ликворе, впитывая из него питательные вещества. Кончики некоторых гиф прорастали прямо в нервы тела-носителя, в том числе довольно толстый столб уходил в позвоночник.
Если бы Дракон была человеком, ей, наверно, было бы страшно даже представить, как мог выглядеть первоначальный обладатель этого «грибного мозга». Но она была машиной и страха не испытывала. Функции поиска новой информации, которые были вызваны в её коде, можно было скорее сравнить с человеческим любопытством. Она взвесила два возможных варианта действий. Первый — сделать вид, что всё нормально, и продолжать работать с Рас Тавасом как с обычным безумным барсумским гением. И второй — задать откровенный вопрос — «что ты, чёрт возьми, такое».
Но Рас Тавас сам разрешил её сомнения:
— Полагаю, нет смысла больше притворяться друг перед другом. Я не с этой планеты, как и вы, госпожа Дара Кон. Я использую тело барсумского аборигена для научно-исследовательской работы, которая не представляет для местных жителей никакой опасности и никакого интереса. Примерно через тысячу барсумских лет моя миссия здесь закончится, и я покину планету. Вам я мешать также не собираюсь, хотя столь явное вмешательство в развитие примитивных планет противоречит этике моей расы — однако это ваше личное дело. Предлагаю просто мирно разойтись, так же, как мы мирно встретились.
— С чего вы взяли, что я инопланетянка?
— С того, госпожа Дара Кон, что мой народ уже много миллионов лет изучает многомерную физику и обладает определённой чувствительностью к ней и её проявлениям. Я совершенно точно могу сказать, что вы используете силу Мистерии Червя для изучения меня и моих творений. Фигурально выражаясь, я их осколки по запаху чувствую. А поскольку ни один Червь не проходил в звёздных окрестностях этой системы как минимум последние два миллиона лет — я могу с уверенностью сказать, что вы из более далёкого места, времени или того и другого.
— Что вам известно о Сущностях?
— Не так много, как вы могли бы подумать. Мой народ всегда чуял их на большом расстоянии и уходил прежде, чем они достигали системы. Могу сказать, что это невероятно сильные многомерные существа, путешествующие между звёздами, что найдя планету с разумными обитателями, они изолируют её от внешнего космоса и что-то там внутри делают, а затем улетают, увеличившись в числе, планеты же на том месте не остаётся — некоторые народы называют это Мистерией. Также известно, что иногда меньшим разумным удаётся унести с собой часть их сил. И что они сеют раздор между более слабыми существами, и это каким-то образом способствует их целям. Полагаю, это всё и вам известно.
— Далеко не всё. Спасибо и за эту информацию. Я могу дать вам больше сведений о них — взамен на сведения о вашем народе.
— Благодарю, но это невозможно. Я не могу допустить попадания подобных сведений к Червям. Лучше всего будет, если мы разойдёмся, не мешая друг другу.
— Я уважаю ваше право на конфиденциальность, Рас Тавас… если, конечно, это ваше настоящее имя. И я могу не задавать лишних вопросов, если вы полагаете, что так будет лучше. Но ваша помощь как человека, как учёного — необходима не только нам, но и всему Барсуму.
— Моё настоящее имя вы бы не смогли произнести, Рас Тавас — имя человека, изначального обладателя этого тела. Увы, я не могу передавать знания моей цивилизации кому бы то ни было. Я пользовался ими, чтобы заработать немного денег, необходимых для моих изысканий на этой планете. Но вмешательство в глобальную политику других разумных видов для нас недопустимо. То, что для вас оно не только допустимо, но и желательно — лучшая иллюстрация того, почему нам лучше не иметь друг с другом дел. Слишком велики расхождения этических норм.
— Видите ли, тут есть один нюанс. Ваш маленький бизнес в любом случае скоро подойдёт к концу. Как только видеофоны достаточно распространятся в обществе, я планирую обнародовать записи из долины Дор. Ну, вы знаете, что на самом деле происходит там с паломниками? Традиция путешествия в конце жизни сойдёт на нет. Я также собираюсь покончить с войнами, из-за которых подавляющее большинство барсумцев не достигает тысячелетнего рубежа. А это значит, что неизвестное барсумцам старение — станет распространённым феноменом. Появятся миллионы стариков, готовых на всё, чтобы вернуть молодость, силу и красоту. В том числе и очень влиятельных стариков — джеддаков, например. Я могу просто оставить вас в покое. Они — не оставят. С другой стороны, если технология пересадки мозга будет у меня, на вас никто вообще не обратит внимания. Кроме того, у меня достаточно ресурсов, чтобы обеспечить вашу неприкосновенность. В чём бы ни состояло ваше задание на Барсуме, вы сможете его спокойно закончить и улететь.
Рас Тавас некоторое время помолчал, обдумывая её аргументы, затем кивнул:
— Это имеет смысл. Разумеется, я бы предпочёл, чтобы вы оставили в покое и меня, и Барсум, но у меня нет средств, чтобы вас заставить. Я согласен сотрудничать, но при соблюдении трёх условий.
— Каких?
— Во-первых, вы не втягиваете меня в политику — я остаюсь простым хирургом, а не членом Совета. Во-вторых, не пытаетесь узнать больше о моей расе или получить доступные ей знания. В-третьих, вы обеспечиваете мне все инструменты и препараты, какие существуют на Барсуме, и золото количеством до килограмма в день, отчеканенное в форме любых монет, имеющих хождение на Барсуме, а также доставляете в любую точку планеты. По первому требованию и не задавая вопросов.
— Согласна, за одним исключением.
— Каким?
— Я не буду пытаться узнать о вашей расе ОТ ВАС. Независимые исследования в данном направлении, вас не затрагивающие, вы мне запретить не можете. Я слишком любопытна для этого.
— Запретить не могу, однако настоятельно РЕКОМЕНДУЮ не вмешиваться в это. Для вас это слишком опасные знания. Впрочем, это будут уже ваши проблемы. В остальном я согласен. Будем считать, что договор заключён.
* * *
После этого её уже ничто не могло остановить. Войны на Барсуме не то чтобы совсем прекратились (это было малореально с учётом местного менталитета), но превратились в ритуальные схватки почти без кровопролития. Использовать радиевые ружья и пушки теперь вообще никто и не думал, но огнестрельное оружие и раньше было скорее исключением, чем правилом — его брали с собой только на случай, если враг окажется бесчестным и начнёт стрелять первым. Схватки на мечах имели место, в полном соответствии с традицией. Но если раньше воин стремился как можно быстрее убить противника, то теперь целью боя скорее было — показать своё мастерство, обезоружив противника или нанеся ему лёгкую несмертельную рану (а несмертельными при барсумской медицине считались практически все, кроме попадания в голову или в сердце).