Но вот мысль, что он сам может стать объектом этого Закона, ему в жизни в голову не приходила. Какая ещё тайна личности может быть у «сейфа»? Нет, конечно, Дж-Онн этого напрямую не сказал. В принципе, тут может быть и не его тайна, а кого-то другого… скажем, предыдущего работника этой станции. Или кого-то из общих членов семьи. Но вероятность такого объяснения Ричард оценил бы как «менее процента».
«В конце концов, мы оба прекрасно знаем, кто тут главный негодяй».
— Ладно. Я сейчас отцеплю бокс от опорной колонны. Можешь взлетать и прямо в ящике попробовать взять след. Если найдёшь — лети по нему, не найдёшь — лети на ближайшую станцию первой помощи, тебя там вытащат. Ну или можешь просто взлететь и приложиться об скалу с высоты побольше. Так и быть, я на один бокс не обеднею, у меня их много — устроили тут проходной двор, понимаешь ли…
* * *
Следа Дж-Онн, как и ожидалось, не нашёл. Те же самые телепатические помехи, на которые он жаловался в первом разговоре. Но хоть явился потом, чтобы рассказать об этом. Подавляющему большинству его сородичей не пришло бы в голову это сделать. Весьма любезно по отношению к инвалиду.
Вытягивать из него дополнительную информацию Ричард не пытался. И так небось жалеет, что проговорился на эмоциях. В телепатическом диапазоне он свои мысли контролирует идеально, лишнего не промелькнёт — а вот в устном общении навыки конспирации маленькому Джонни ещё развивать надо. Когда телепат общается с «сейфом», не чувствуя его эмоций, возникает подсознательное желание пробиться за барьер, сделать так, чтобы до него дошло. Отсюда повышенная эмоциональность речи. Точно так же землянин может инстинктивно начать кричать, общаясь с глуховатым родственником. Очень полезный психологический феномен. Нужно будет его использовать.
Он позволил обыскать станцию сверху донизу. Сопровождая это всё язвительными комментариями, но активно не препятствуя. Явно успокоенный тем, что ничего подозрительного не нашёл (Ричард успел собрать стекло до мельчайшей крошки), слишком заботливый родственник отбыл восвояси.
Так или иначе, этот хлопотный день наконец подошёл к концу, и у Ричарда появилась возможность расслабиться и подумать, что делать дальше.
Пытаться восстановить вирус он точно пока не будет. Разрабатывать биологическое оружие на своём рабочем месте — идиотизм, если подумать. Нужно создать удалённую базу-лабораторию, о которой не будет знать никто. Вообще. Это вполне реально, когда ты сам ходячий универсальный инструмент.
Но это всё потом, потом. Сейчас нужно в первую очередь выяснить, какая тайна личности с ним может быть связана. Что за незваный помощник у него вдруг нашёлся, и откуда у этого типа такие уникальные таланты. От способности генерировать ЭМИ «голыми руками» Ричард бы и сам не отказался. Да и телепатические помехи — вещь полезная, для «сейфа» особенно.
СЕВЕРНАЯ ПОЛЯРНАЯ ШАПКА
На следующий день утром он приземлился на краю северной полярной шапки. Здесь находилась наблюдательная башня Пожарного Союза (ПоС). На Марсе это отнюдь не просто ветка спасательной службы. Это очень серьёзная, мрачная и очень влиятельная контора. По полномочиям с ней мог сравниться только Психиатрический Союз (ПсС), ну и теоретически — Преследователи, если бы те озаботились объединиться хоть в какую-то иерархию, а не пытались изображать из себя одиноких странствующих рыцарей. 01, 02 и 03.
Штаб-квартира ПоС находилась не здесь, а гораздо ближе к центру шапки, в собственной мини-аркологии. Но на наблюдательной башне был живой дежурный, с которым можно поговорить. Потому что в двери аркологий он мог бы стучаться и плясать перед ними хоть сутки. Аналогов дверного звонка марсиане не придумали. Ага, всё по той же причине.
Конечно, можно было просто тупо пройти сквозь стену, и прежний Алеф именно так бы и сделал. Но в марсианском обществе это считалось крайне невежливым. А ему сейчас нужен был деловой разговор.
Неохотно, но его всё же согласились принять. Дежурный открыл лестницу, ведущую в подземный тоннель, по которому Ричард за несколько минут долетел до штаб-квартиры. И всё равно его появление у дверей кабинета главы регионального отделения оказалось полной неожиданностью для секретаря, хотя он даже не думал каким-то образом маскироваться. Тот был занят приёмом какого-то важного сообщения, и аж подпрыгнул, когда Ричард к нему обратился.
Круто быть невидимкой. Сложно, очень неудобно, иногда выглядишь совершенно по-дурацки… но круто.
* * *
— Я не знаю, что вам могли рассказать о Пожарном Союзе, Ма-Алефа-Ак, — начальник регионального отделения выглядел отчасти раздражённым, отчасти смущённым, — но мы отнюдь не добровольческая дружина для скучающих юнцов. Мы гораздо ближе к закрытому ордену, в среднем мы принимаем одного новобранца раз в три года — и то половина выбраковывается на первых же учениях. Наша служба и опасна и трудна. Она требует смелости, самоотречения, высокой дисциплины, умения работать в группе… у вас подобных качеств нет даже в зародыше. Вы трусливый, ленивый, склочный тип. С чего вы взяли, что ваша кандидатура заслуживает хотя бы рассмотрения?
— С того, что у меня есть одно качество, которое перекрывает все эти недостатки, уважаемый Бит-Ти. В отличие от вас, да и вообще единственный на планете я реально не боюсь огня, а не просто делаю вид. Я знаю, как вы работаете. Три года безделья и десять минут абсолютного ужаса. Дорогая униформа, отличный коллектив, широкие полномочия, уважение в обществе, девушки млеют, опять же… но как пожар — хоть увольняйся! Вы проходите глубокое гипнотическое кондиционирование, вы изгоняете всех ненадёжных, вы надеваете тяжёлые пироскафы и обливаетесь жидким азотом, вы посылаете впереди себя роботов… и всё равно этого хватает лишь для того, чтобы вы вообще могли как-то действовать, не обращаясь в бегство! Огненный ужас нельзя победить, можно лишь загнать в подсознание. Вы двигаетесь слишком медленно, вы почти не можете применять телекинез, а девяносто процентов ваших сил уходит на то, чтобы не транслировать образ пламени коллегам и спасаемым. А я могу просто пойти в огонь и сделать дело. Вытащить людей или погасить пожар. Без всяких подготовительных танцев и дополнительного оборудования. Действуя в полную силу и с максимально возможной скоростью. Даже если на мне окажется парочка ожогов, — он ухмыльнулся, глядя как начальника передёрнуло от этого слова, — для меня это будет всего лишь потерей нескольких граммов биопластика, я просто сброшу обугленные участки и продолжу работу.
— Хм… — глава отделения задумчиво побарабанил щупальцами по столу. — Если у вас действительно НАСТОЛЬКО отсутствует огненный ужас, это может быть перспективно. Надеюсь, вы понимаете, что такие смелые заявления придётся доказать.
— Легко, — Ричард достал из кармана маленькую синеватую капсулу. — Вы знаете, что это такое, командующий?
— Ж… жидкий кислород, — марсианин вжался в кресло, а его глаза стали размером с два стакана. — Вы совсем с ума сошли, Ма-Алефа-Ак?! Тащить к нормальным людям эту дрянь? Очищенный кислород используется только на автоматических производствах и кораблях, это вещество первой степени опасности!
— Так наша работа и должна быть опасной, разве нет?
Он щелчком пальцев подбросил капсулу в воздух, подхватил телекинезом, сжал и раздавил, распылив в воздухе облачком голубоватой изморози. Затем поджёг лазерным взглядом и втянул в рот возникшее огненное облако (на самом деле — возникшие при его сгорании водяные пары, так как пламя, исчерпавшее материал для горения, мгновенно угасло). Конечно, дигидрогенмонооксид для марсиан тоже в достаточной степени ядовит, но только если он попадает в клетки истинного тела. Биопластику от него ни холодно ни жарко. Можно даже для дыхания использовать, повторно разложив.
Бит-Ти за это время успел растечься тонким слоем по своему креслу, пройти все цвета радуги (отнюдь не в переносном смысле), и сохранил сознание только благодаря многолетней тренировке.