Она успела только оттолкнуть от себя бойца, рядом с которым бежала. Как она и ожидала, Элит выбрал более значимую цель из двух. Очередь из пяти игл пробила воздух… в пяти сантиметрах над левым плечом. И ушла в небо.
Элит медленно заваливался назад. Распростёрся, больше не шевелясь.
И не только этот Элит! Все ковенанты в радиусе досягаемости — прекратили огонь и мягко повалились на землю. Улучшенное зрение в сочетании с системой прицеливания шлема давало понять, что они живы — дыхание осталось. Просто… вырубились. Вот так вот все сразу.
— Что это?! — ошеломлённо пробормотал один из солдат.
— Понятия не имею! — рявкнул командир. — Но если это чудо, то оно для нас! Убираемся, парни… и девушки тоже, Чиф, не стой столбом!
Девушка согласилась с тем, что это резонно (кто знает, сколько ещё продлится странный обморок) и одним прыжком влетела внутрь «Пеликана». Пилот, похоже, тоже разделял их мнение, так что рванул с места на взлёт раньше, чем успела закрыться аппарель.
Ей показалось, или в щели закрывающегося люка, в одном из выбитых окон чудом уцелевшего дома она увидела высокую и широкоплечую фигуру? Которая спрятала в складки плаща сияющий шар?
* * *
— Ты уже второй раз упускаешь шанс собрать её душу, — отметила девочка в инвалидном кресле. — Но первый раз было не по твоей вине… а вот сейчас…
— Наш кодекс запрещает убивать, но не запрещает спасать жизни, — проворчал Охотник.
— Тем не менее, обычно вы этого не делаете. А жаль… какие чудесные спасатели из вас бы получились, с вашим предвидением смерти…
— Не имеет смысла. Особенно с такими короткоживущими существами как вы. Что толку от продления жизни на несколько десятилетий, если в итоге душа всё равно погибнет, и будет утеряна навсегда, навечно?
— Почему же ты сделал это теперь? Сам себе осложнил задачу — придётся последовать за ней… на какой-то корабль, да?
— На самом деле я не знаю, корабль это будет, или открытый космос. Мы видим координаты смерти во времени и пространстве, но не её обстоятельства.
— Ну тем более. Хочешь, чтобы душа приобрела больше опыта, прежде чем оказаться у тебя в ловушке? Или, — девочка хитро улыбнулась, — кое-кто влюбился?
— Не говори глупостей! Мой народ давно отказался от таких примитивных чувств. Мы полностью управляем своей физиологией.
— Примитивных? А разве не ты говорил мне, что души влюблённых — один из лучших и прекраснейших трофеев?
— Настоящая любовь — крайне редкое чувство. Встречается у одной пары на миллиард. Мой народ на такое вообще не способен. А ту примитивную игру гормонов, которую вы называете любовью в повседневной жизни, мы ценностью не считаем. Мы можем её вызвать у себя, но редко считаем нужным.
— Предположим, я тебе поверю… Тогда в чём же дело?
— Просто твой игрушечный медвежонок всё ещё у неё. А он приносит удачу. Если бы Дейзи-023 погибла с ним, это было бы в высшей степени нечестно.
Девочка прыснула в кулачок.
— А для вас так важна справедливость?
— Во-первых, справедливость и честность — разные вещи. Иногда они совпадают, иногда расходятся. Справедливость — это когда каждый получает то, чего заслуживает, а честность — когда получает то, к чему ведёт логика ситуации. К примеру, если здоровенный Спартанец одним ударом кулака убивает маленького и слабого унггоя, это совершенно несправедливо. Зато честно. Таковы правила игры под названием «рукопашный бой» — более сильный и быстрый в ней выигрывает. А вот если унггой внезапно ухитрится убить Спартанца метким броском гранат с двух рук, да ещё сам уйдёт живым — это будет справедливо. Но нечестно.
— Значит, то что я умерла от каскадной метаболической недостаточности, было честно?
— Совершенно честно. Таковы свойства клонов на вашем уровне развития. И очень несправедливо.
— И почему же для тебя честность важнее справедливости? Только в этом случае, или всегда? — девочка заинтересованно посмотрела на него.
— В данном случае они совпали — смерть Дейзи-023 была бы одинаково нечестной и несправедливой. А разочарование одновременно в двух системах ценностей существенно понизило бы ценность души. Спартанцев ведь отбирали в том числе и за моральные качества, и твоя «сестра» — одна из немногих, сумевших их сохранить в полной мере.
Система Аскон, 2544 год по исчислению ККОН.
Всё было слишком просто, и Дейзи-023 это настораживало. Прорыв сквозь ПКО Ковенанта (пушки у них шикарные, а вот системы наведения никуда не годятся) прошёл вообще без потерь. На первом же просканированном крейсере обнаружилось то, что они искали — похищенный у ККОН контейнер. При том, что общая численность флота составляла два десятка вымпелов. Да и сопротивление вышло чисто символическим — десяток Ворчунов и ни одного Шакала или Элита… на такую операцию не обязательно и Спартанцев посылать, обычные десантники справились бы…
Дейзи взломала последнюю дверь, вбежала в большой зал… и замерла в шоке.
Вместо контейнера перед ней стоял огромный заряд антивещества. И отсчёт на его переднем табло уже подошёл к концу. Идеальная ловушка.
Не успеть отключить. Не успеть убежать. Не успеть даже попрощаться.
— Соломон, беги! — выдохнула она в систему связи последние слова.
Где-то там в шлюзе Соломон-69 врубил двигатели своего космического «мотоцикла» и рванулся прочь от обречённого крейсера. А через секунду всё, что окружало Дейзи, исчезло в ослепительной вспышке. Она даже не успела почувствовать боль.
Самая милосердная из возможных смертей.
* * *
Но почему-то не исчезла она сама.
Свет из ослепительного стал просто ярким. Она смогла различить свои руки… пальцы ног… почему-то обнажённые, броня исчезла вместе с поддоспешником… Она плыла в океане чистого света, как в невесомости.
«Неужели нас зря воспитывали атеистами? После смерти и правда что-то есть?»
Из света выплыло инвалидное кресло, в котором сидела пятнадцатилетняя девочка-подросток. Дейзи Энн Спенсер, клон.
— Привет, сестрёнка, — улыбнулась она. — Я давно тебя жду. Извини, при прошлой встрече я не знала, кто ты такая. Поговорим?
ОРБИТА МАРСА-3
— И сколько всего Спартанцев этот гад успел собрать?
— Двадцать девять. Плюс шестьдесят семь флеш-клонов.
— Ого! Почему такая разница?
— По его словам, спартанская программа тренировок и дальнейшее участие в боевых действиях «портили» души. Он собирал только тех, кто сумел «сохранить чистоту». Плюс притащил ещё две сотни павших героев Ковенанта и три сотни человеческих, не бывших Спартанцами.
— Я его убью… столько всего знать, и не сказать?!
— Не советую пытаться — он такие вещи чувствует. Да и, в конце концов, мы его не спрашивали. А он никогда не любил болтать попусту.
— Ладно, я тоже помолчу… пока. Так погоди, нам получается вообще не нужно никого искать? Достаточно восстановить Восстановителя, извини за каламбур, и можно вылетать к Миру-Крепости?
— К сожалению нет. Восстановление тела через загрузку Эссенции в шоггота не даёт стопроцентного соответствия оригиналу. Есть нюансы, которые подделать таким способом нельзя. Возможно, это обмануло бы медика или криминалиста из твоего мира, но технология Предтеч мгновенно распознает разницу. Да ещё и поднимет тревогу насчёт Потопа.
— То есть мы можем использовать эти души только в качестве консультантов… Живого Спартанца всё равно придётся ловить традиционным способом.
— Причём их осталось совсем немного, так что лучше поспешить. Войну с Ковенантом пережило не более двух десятков.
— И им уже под сотню лет по земному летоисчислению. Будем похищать старичков из домов престарелых?
— Сейчас их биологический возраст в основном между сорока и пятьюдесятью. Дело в том, что они проводят значительную часть времени в ледяном анабиозе. Изначально — только в межзвёздных перелётах, потом это стали делать почти всё мирное время. Спартанцы существуют только для войны, вне сражений им делать нечего. Людей с таким специфическим опытом и способностями в гражданское общество не выпустишь, да они и сами не захотят демобилизоваться.