— Закон о запрете на проецирование женщин всё ещё действует. Мои братья не стали его отменять — это закон неприятный, но осмысленный.
— С доставкой будут проблемы, — деловито потёр подбородок Гродд, оценивая идею. — Барсум — не Гор, там обнаружение чужаков в основном визуальное, и ведётся вручную, а не автоматикой. Ну и это… допустим, эту проблему мы решим, платить-то чем будете?
— Разве в Ковенанте ввели деньги? — на сей раз удивлённо наклонил голову уже лотарец.
— В Ковенанте — нет, а вот агенты курий на планетах бесплатно не работают. Я, конечно, могу завалить их золотом за свой счёт, но для этого ты должен найти уже мой личный интерес.
— О, разумеется. Это моя работа — находить интересы. Например, я могу предупредить тебя об одной существенной опасности, из-за которой твои горианские планы по добыче бессмертия могут вылететь в открытый космос, а ты сам — погибнуть.
— Хорошо. Даю слово вождя. Если я сочту, что эта опасность действительно реальна, ты получишь своих женщин.
— Прекрасно. Гарантий не требую, так как я вижу, что ты не врёшь. Видишь ли, Гродд… твоя телепатия на Жрецов-Королей не подействует. У них просто иная структура мозга, совершенно отличная от джиралханайской… вернее, восьми мозгов. Дэйр-Ринг или Дж-Онн, с их произвольно перестраиваемой архитектурой нервной системы, могли бы настроиться и на Жреца-Короля, хотя не сразу. Но ты… нет. Пока ты будешь пытаться разобраться хотя бы в двух потоках мышления одновременно — а они мыслят в первую очередь запахами, не визуальными образами — залп «серебряной трубы» распылит тебя на атомы.
Гродд сжал челюсти, стараясь не дать вырваться возмущённому рёву ярости.
— Я так полагаю, у тебя есть и план, как обойти эту проблему, человек?
— Разумеется. Но его я открою уже после выполнения твоей части сделки.
* * *
— До падения Зоданги осталось не больше марсианского года, — заметила Кассандра. — Гелиум с каждым днём становится всё сильнее, Джон Картер в этом мире — всё равно, что Джон-117 в нашем. А после Зоданги посыплются другие государства — как костяшки домино. Ни одно из них не сможет в одиночку противостоять Гелиуму. И даже если у другого государства появится такое же супероружие, в этой войне всё равно будет победитель…
— Это если другой воин будет точно так же сражаться на выигрыш, — не согласилась Дейзи-023. — Но что если у Зоданги появится воин, способный биться не хуже Картера, но при этом разделяющий марсианский подход к войне — ради процесса, а не результата?
— Может сработать, но где такого воина взять? Не посылать же, в самом деле, кого-то из Спартанцев? Нас слишком хорошо учили побеждать любой ценой.
— Я могу пойти, — предложила Кассандра. — Я не Спартанец, мне будет легче принять местные традиции.
— А ты не устанешь изображать мужчину в течение десятилетий? — усомнилась Дейзи-023. — Барсум, конечно, не Гор, но женщины и там не воюют.
— Это у красных барсумцев не воюют, — возразила Кассандра. — А у зелёных — вполне.
— Ты хочешь изобразить зелёную кочевницу?! — у остальных Спартанцев глаза на лоб полезли.
— А почему нет? Зелёные барсумцы ведут войну с Гелиумом и с Зодангой одновременно, так что я смогу руководить процессом. Кроме того, зелёные не считают зазорным использовать огнестрельное оружие в бою. И в конце концов, у них четыре руки! Всегда мечтала овладеть подобным стилем боя!
— Тут один маленький нюанс, — возразил Джексон-007. — Тебе придётся начинать карьеру с нуля, доказывая всем местным, что у тебя руки из правильного места растут. Прежде, чем ты станешь хотя бы джедом и получишь возможность влиять на политику, пройдёт где-то три марсианских года, шесть наших. А у нас и одного в запасе нет. Зоданга вот-вот падёт.
— Влияние она теряет быстро, — согласилась Кассандра, — но вот взять сам город будет непросто. Это громадная крепость с мощной ПВО.
— Именно поэтому Джон Картер непременно её возьмёт. Только такой подвиг может вернуть ему благосклонность Деи Торис.
— Тогда нам следует устранить Картера, чтобы получить выигрыш во времени. Он не умрёт по-настоящему — со смертью проекции его изначальное тело оживёт на Земле. Но прежде, чем Турия снова призовёт его на Барсум…
— Не пройдёт и половины земного года. Ты полагаешь, Кровавая Луна так глупа, что не поймёт, в какую сторону мы играем?
— А мы его ещё раз пристрелим! — кровожадно предложила Кэл-141. — И третий раз тоже! И так пока Луна не поймёт, что наши требования лучше выполнить!
— Не получится, — покачала головой Дейзи, сидевшая неподалёку.
— Тела она нам воссоздаст, — продолжила её «сестра», — но такие, что потом будем умолять о возможности сдохнуть. Синдром каскадной метаболической недостаточности ещё раем покажется! Существо, которое контролирует сборку твоей плоти поатомно, может вставить туда очень много всяких гадостей — и никакими приборами не распознаешь, раз уж подделки Лун технику Предтеч обманывают.
— В общем так, — постановил Ричард, — заканчиваем с этими мелкими хулиганствами. Пора начинать большую взрослую игру. Если мы хотим добиться настоящего воскрешения, нам нужен свой собственный Обелиск.
* * *
— Алеф, — первой нарушила тишину Дэйр-Ринг, — у тебя совсем биопластик потёк, или как? В эту игру играли тысячи цивилизаций в течение миллионов лет! Никому не удалось выиграть! Обелиск — это идеальная ловушка! Даже Жнецы в неё попались в своё время!
— Жнецы попались, а я не попадусь, — покачал головой Ричард. — Потому что, во-первых, Жнецы испытывали чрезмерный пиетет в отношении наследия Предшественников, а я на них чихать хотел. А во-вторых, Жнецы совершенно не разбирались в многомерной физике, а я изучаю её веками.
— Ты же ещё авантюру с захватом планеты не закончил! Хочешь воевать одновременно с Кровавыми Лунами и Жрецами-Королями?!
— Это разные вещи. Гор я хочу захватить ради себя. А Обелиск — ради вас.
Построить Красный Обелиск нетрудно. Кто угодно может построить Красный Обелиск. Кровавые Луны хотят, чтобы разумные существа строили Красные Обелиски — и для этого непрерывно транслируют их схему через Чёрные.
Проблема в том, чтобы, во-первых, остаться в здравом уме в процессе его создания, и во-вторых — не быть сожранным толпой мертвецов в процессе.
Спартанцы переглянулись.
— Ма-Алефа-Ак, — сказала Дейзи-023, - у нас есть предложение получше. Мы останемся в ловушках у Охотника, будем выполнять все твои задания, воплощаясь в шогготах, сколько понадобится, и никогда не попытаемся обрести настоящие тела. Когда же он вернётся в своё время, мы без сопротивления последуем на его планету и уснём навсегда в коллекции. Взамен мы требуем только одного — чтобы ты не пытался экспериментировать с Обелисками.
— И это наше слово, — подтвердили остальные участники беседы.
— Но не моё, — отрезал Джаффа Шторм. — Я, в отличие от вас, ребята, не герой. И если для освобождения от кабалы Охотника надо сыграть в опасную игру — валяйте, ребята, начинайте. Я уже один раз спёр несколько древних страшных тайн. Мне не привыкать к такому риску.
— Ты один, — возразила Кассандра. — А нас полторы сотни. Как ты думаешь, кто ценнее для Охотника и для Алефа?
— Да, я один, но я, в отличие от вас, умею не только морды бить. Возможно, для Охотника моя душа не так ценна, как все ваши, но здесь и сейчас мои мозги полезнее, чем полторы сотни головорезов. Без меня и Нотара Гор не взять. А Нотар меня поддержит.
— Послушайте, — попытался примирить их Ричард, — если я буду проводить опыт на другом конце Галактики, я рискую только собой. Даже если я ошибусь в расчётах и стану некроморфом — вам-то это ничем не угрожает.
— Если бы речь шла о том, чтобы использовать Обелиск один раз и убраться от него подальше — как мы, собственно, планировали — это было бы так. Но ты хочешь использовать его постоянно. Хочешь привести его в Ковенант. А опасность не станет меньше через тысячу или миллион лет. Луны умеют ждать.